Второй шанс (гет)

Дамблдор обеспечил защиту дома. Старые чары крови, подкреплённые новыми — он наложил их лично. Сириус рвал и метал. Ремус молчал, но в глазах его читалась тревога. Северус не сказал ничего — он стоял у окна, когда Лили прощалась с ними.

Их взгляды встретились на мгновение. Она первая отвела глаза.

«Так лучше, — подумал Снейп. — Так она будет в безопасности. От всех. В том числе от меня».

Через неделю Лили с полуторагодовалым Гарри въехала в дом родителей в Коукворте. Петуния, узнавшая о переезде от Дурслей (Дамблдор позаботился о формальностях), прислала ядовитую открытку: «Надеюсь, ты не ждёшь, что я буду нянчиться с твоим уродцем». Лили сожгла её без сожаления.

Соседи, помнившие солнечную жизнерадостную девочку, сейчас считали её странной вдовой с ребёнком. Жалели. Лили ненавидела жалость.

Дом казался запущенным, с выцветшими обоями и скрипучими половицами. Как же быстро он потерял жилой вид — ведь родителей не стало не так давно. Комната Лили — та самая, где она спала в детстве, где прятала от Петунии первые магические журналы, где писала письма Северусу и Дамблдору — теперь стала комнатой Гарри. В ней был эпицентр жизни: яркая мебель, игрушки, книжки, подростковая кровать. Маленькую детскую кроватку Лили перенесла в свою спальню — не могла спать на расстоянии.

Гарри рос. Первый год он не замечал изменений — грудным он тоже несколько раз переезжал. Рано начавший говорить, он часто спрашивал у мамы: «Где папа?» Лили отвечала: «Папа на небе. Он смотрит на тебя». Гарри кивал и через пять минут забывал. В три года он стал задавать другие вопросы — те, на которые у неё не было ответов.

* * *

Северус не мог приезжать в Коукворт каждую неделю — Дамблдор загружал его работой, поручениями, слежкой за бывшими Пожирателями. Но когда выдавалось свободное время — иногда раз в месяц, иногда реже — он трансгрессировал на окраину городка и шёл.

Он никогда не стучался в дверь. Никогда не показывался Лили. Он просто был рядом — на расстоянии, в тени. Он знал её расписание. Когда она выходит из дома. Когда идёт в колледж. Когда возвращается с ночной смены. Когда ведёт Гарри в парк. Северус стоял за углом, за деревом, за припаркованной машиной — и смотрел.

Иногда он оставался на ночь. Сидел на скамейке напротив дома, укрытый дезиллюминационными чарами, и слушал, как Гарри плачет во сне. Как Лили ходит по комнатам. Как затихает дом под утро.

Он не вмешивался в её жизнь. Не оставлял записок. Не приносил зелья на порог. Лили не знала, что он рядом. И это было правильно.

Однажды — только один раз — он нарушил своё правило.

Лили возвращалась из колледжа поздно. Ночная смена затянулась, автобусы уже не ходили, и она пошла через парк. Короткий путь, которым она пользовалась сотню раз. Но в этот раз на аллее оказался кто-то ещё.

Пьяный мужчина шатался между скамейками. Увидел Лили — рыжие волосы, бледное лицо, быстрая походка. Ухмыльнулся.

— Эй, красотка, — окликнул он. — Проводишь?

Лили ускорила шаг.

— Не будь такой гордой, — он двинулся следом. — Я хороший мужик.

Лили почти бежала. В кармане лежал телефон, но доставать его было некогда. Да и кому звонить?

Мужчина настиг её у выхода из парка. Схватил за локоть, дёрнул на себя.

Лили закричала: коротко, отрывисто.

И в тот же миг пьяный мужчина рухнул на землю. Без звука. Без движения.

Лили замерла. Огляделась — никого. Только тени от деревьев, только фонарь, который мигал, собираясь погаснуть.

Она не стала проверять, жив ли мужчина. Побежала домой, сжимая ключи в кулаке.

Северус стоял в тени старого дуба, убрав палочку в рукав. Смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. Потом перевёл взгляд на мужчину — тот дышал. Жив. Очнётся через час, ничего не вспомнит.

Северус развернулся и ушёл.

Лили так и не узнала, что в ту ночь её охраняли.

* * *

Гарри было три года, когда случился первый серьёзный выброс магии.

Он играл во дворе — строил башню из кубиков. Соседский мальчик, Деннис, года на два старше, подошёл и снёс башню ногой.

— Слабо построить выше?

Гарри заплакал. А потом закричал — от обиды, от злости, от бессилия. И в тот же миг Денниса отбросило назад, как будто кто-то невидимый ударил его в грудь. Мальчик упал на землю, ударился головой, зарыдал.

Лили выбежала из дома. Увидела: Гарри стоит в центре двора, вокруг него разбросаны кубики, а на земле лежит соседский ребёнок и орёт.

— Гарри! Что случилось?

— Он сломал мою башню! — Гарри всхлипывал. — Я не хотел…

Лили подбежала к Деннису. Ссадина на затылке, но кровь уже остановилась. Жив. Цел. Только испуган.

— Ты не хотел, — сказала Лили, обнимая сына. — Я знаю. Ты не хотел. Это просто… случайность.

Она не знала, что делать. Не могла объяснить. Не могла сказать: «Ты волшебник, сынок». Потому что сначала нужно было объяснить себе, как ей, сквибу, растить мага.

В ту ночь, когда Гарри уснул, Лили долго сидела на кухне. А потом — первый раз за два года — она произнесла вслух имя, которое старалась не вспоминать.

— Северус.

Никто не ответил. Но она чувствовала — он где-то рядом. Всегда рядом.

Северус пришёл через три дня.

Не постучал — Лили открыла дверь, повинуясь странному предчувствию, и замерла. Он стоял на пороге, бледный, как всегда, с книгой в руке.

— Здравствуй, Лили.

— Ты был там? — спросила она. — В тот вечер? В парке?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы ты не пострадала.

Лили хотела сказать спасибо, но подавилась словом. Вместо этого она отошла в сторону:

— Входи.

Он вошёл. Оглядел дом — чисто, скромно, по-магловски. На стенах — обычные фотографии, не движущиеся. Одна из них — Джеймс с Гарри на руках. Северус отвернулся.

Они сели на кухне. Лили не предлагала чай. Северус не просил.

— У Гарри был выброс, — сказала она. — Сильный. Он чуть не убил соседского мальчика.

— Он не чуть не убил, — поправил Северус. — Он отбросил его на несколько метров. Дети волшебников часто…

— Я знаю, что часто, — перебила она. — Но я не могу его контролировать. Раньше я могла. Чувствовала, когда он злится или боится. А теперь — нет.

— Ты боишься, что он причинит вред другим?

— Боюсь, что не смогу его защитить, — сказала Лили. — От него самого.

Северус молчал обдумывая.

— Я принёс книгу, — сказал он, кладя на стол потрёпанный том. — О спонтанной магии у детей. Здесь описаны методы… без магии. Ты можешь попробовать.

Лили взяла книгу. Пахло пылью и пергаментом.

— Спасибо, — сказала она.

Он кивнул и поднялся.

— Я буду рядом, — сказал он. — Если понадоблюсь.

— Северус.

Он обернулся.

— Откуда ты узнаёшь? О выбросах? О том, что мне нужна помощь?

— Я чувствую, — сказал он тихо. — Или просто… бываю рядом.

— Ты всегда рядом?

Он не ответил.

— Я не могу запретить тебе, — сказала Лили. — Но Гарри… не надо, чтобы он тебя видел. Он ещё маленький. Он не поймёт.

— Я знаю, — сказал Северус. — Он не увидит меня. Обещаю.

Он ушёл. Лили осталась на кухне с книгой в руках.

Гарри так и не узнал, что в тот вечер в доме был кто-то ещё.

* * *

В следующие два года они виделись редко. Иногда — раз в несколько месяцев. Северус приносил книги, зелья, оставлял их на пороге или передавал через соседку, которая думала, что он дальний родственник. Лили брала не спрашивая.

Они почти не разговаривали. Но однажды — Гарри уже исполнилось пять — Северус пришёл не как тень. Он постучал. Лили открыла.

— Мне нужно поговорить, — сказал он.

— О чём?

— О тебе.

Она посторонилась. Они прошли на кухню. Гарри не было дома.

— Ты взвалила на себя слишком много. Зачем берёшь столько дежурств? Неужели Поттер оставил вам в наследство мало средств?

— Все родители работают, это нормально, — спокойно заметила она. — Не всегда удобно отказаться от дежурств. Не только у меня ребёнок.

— Тогда найди себе другую работу. Ты так себя угробишь.

— Где? Кем я могу работать, Северус?

— Почему ты не вернёшься в волшебный мир? — вдруг спросил Северус. — Там проще сдерживать спонтанные выбросы. В тебе нет магии, но есть знания. Ты была лучшая в чарах и зельях. Можешь писать книги, делиться опытом.

Лили молчала, обдумывая, как лучше выразиться.

— Не хочу, чтобы меня жалели, — сказала она. — Там все будут смотреть и думать: «Бедная Лили Поттер. Потеряла мужа. Потеряла магию. Что от неё осталось?»

— Осталась ты, — сказал Северус. — Твоя жизнь. Твой сын.

— Они не увидят этого. Они увидят вдову героя. Сломленную женщину. Жалкую.

— Я не вижу тебя жалкой, — тихо сказал он.

Лили подняла голову. Сказать спасибо — не смогла. Она сказала другое:

— А у тебя есть выбор, Северус?

Он напрягся.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты шпион Дамблдора. Ты рискуешь жизнью. Ты скрываешься, прячешься. Ты… — она замолчала. — Ты счастлив?

Северус смотрел в окно.

— Школа — цена моего условного срока, — сказал он. — Дамблдор вытащил меня из Азкабана. Но за это я должен отрабатывать. Преподавать. Шпионить.

— Ты его должник.

— Я его марионетка, — поправил Северус. Усмехнулся — горько, с надрывом. — Но я сам выбрал эти нити.

— Почему?

— Потому что тогда моя смерть была бы бессмысленной. — Он поднял глаза. — А сейчас я могу быть полезным.

— Полезным кому?

Он не ответил. Но она поняла.

Чайник остыл. Лили не стала заваривать новый.

— Ты не должен был спасать меня, — сказала она. — В ту ночь. Ты мог умереть.

— Я должен был, — ответил он. — Потому что ты — единственное, что я не смог бы пережить.

Лили замерла.

— Не говори так, — прошептала она.

— Почему? Это правда.

— Потому что я не могу ответить тебе тем же… — она запнулась, — я никогда не забуду Джеймса.

— Я знаю, — сказал Северус. — Я не прошу ответа. Я просто живу с тем, что чувствую.

Они сидели молча. Где-то на улице лаяла собака, пахло скошенной травой.

— Ты можешь продолжать, — сказала Лили. — Приносить книги. Оставлять на пороге. Но не входи. Не показывайся Гарри. Он не должен знать.

— Хорошо, — сказал Северус.

Он встал и ушёл. Не оглядываясь.

* * *

Весной, когда Гарри уже ходил в школу, Дамблдор вызвал Северуса в кабинет.

— Как поживает Лили? — спросил директор, не поднимая головы от бумаг.

— Хорошо.

— А Гарри?

— Тоже. Спонтанные выбросы стали реже.

— Ты часто их навещаешь?

Северус промолчал.

— Я не запрещаю, — сказал Дамблдор. — Но напоминаю: у тебя есть обязанности.

— Я о них не забываю.

— Забываешь, — мягко сказал директор. — Ты пропустил три собрания Ордена в этом году.

— Я был в Коукворте. Ей нужна была помощь мага.

— Лили — взрослая женщина, — заметил Дамблдор. — Она не нуждается в твоей постоянной опеке.

— Вы не понимаете, — сказал Северус.

— Понимаю, — ответил Дамблдор, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Я понимаю, что ты привязываешься к ним. Но ты шпион, Северус. Твоё место не рядом с ней. Твоё место там, где тебя ждёт опасность.

— Я всегда готов.

— Тогда докажи, — сказал Дамблдор. — Не оставляй службу ради субботних прогулок. И помни: у тебя нет права на ошибку. Ни у тебя, ни у неё. Ни у Гарри.

Северус вышел из кабинета не попрощавшись.

Но в следующие выходные он всё равно трансгрессировал на окраину Коукворта.

* * *

Гарри ходил в школу, Лили работала в клинике. Северус приезжал редко — раз в месяц, иногда реже. Он никогда не входил в дом. Оставлял свёртки с зельями в условленном месте — под камнем у заднего крыльца. Уходил до того, как Лили забирала их.

Иногда они переписывались. Коротко по делу.

«Зелья кончились. Нужны успокоительные для Гарри. Л.»

«Оставлю в среду. С.»

Лили не подпускала его ближе. Ни слова о прошлом. Ни слова о будущем. Только о Гарри. Только о магии, которая не возвращалась.

Северус не настаивал. Он знал: если она позовёт, он придёт. Если нет — останется в тени.

Однажды вечером, уже в конце августа, Лили вышла на крыльцо. Гарри спал. Ночь была тихой, звёздной.

— Северус, — сказала она негромко. — Ты здесь?

Тишина.

— Я знаю, что ты здесь. Ты всегда здесь.

Никто не ответил. Лили постояла ещё минуту, потом ушла в дом и закрыла дверь.

Северус вышел из-за угла. Посмотрел на зажёгшийся в окне свет. Постоял. И ушёл в темноту.

Она не звала его. Он не входил. Так продолжалось долгие годы.