Властелин (джен)

VII. Подвиг

Вопрос о том, почему люди следуют за вами, важен для любого злодея. Одна из ключевых причин — сила: демонстрация мощи неизменно притягивает сторонников. Удачно совершённый подвиг способен вписать ваше имя в учебники истории и, если повезёт, пополнить ряды последователей новыми именами и лицами. Иногда такие деяния тщательно планируются: смертельный удар по жестокому врагу, блестящий манёвр или хитроумная интрига. Но порой возможности просто возникают сами собой — остаётся лишь не упустить момент.

* * *

Гарри понравилась Нормандия — вероятно, отчасти из-за замков. Он говорил себе, что эта земля пропитана историей, но на самом деле ему просто нравились крепости. Один лишь Мон-Сен-Мишель стоил всей поездки, даже несмотря на то, что путь от Доггер-банки до Нормандии оказался вовсе не таким уж долгим.

Поразмыслив, Гарри решил пересечь Францию пешком (или, возможно, на метле), пока корабль с командой будет огибать побережье и встретится с ним где-нибудь на Средиземном море. Он склонялся к Монако. Маргарет настояла на том, чтобы наложить на него несколько следящих заклинаний, и Гарри не стал спорить: было очевидно, что сопровождать его в этом путешествии она не могла.

Гарри с удовольствием на время примерил на себя роль незадачливого туриста. Были ли книги, купленные им в магических городках, вероятно, переоценены? Да. Понимал ли он французский? Нет. Зато они казались ему интересными, а язык всегда можно выучить. А если нет — сойдут за неплохие сувениры.

Языковой барьер, безусловно, был проблемой, и Гарри невольно задумался, нельзя ли ускорить процесс… например, воспользовавшись чьими-то воспоминаниями об изучении французского. Его попытки раздобыть еду и напитки были, мягко говоря, далеки от идеала, но он, по крайней мере, не голодал. Искать приключения можно и без свободного владения языком — этого ему вполне хватало.

Прогуливаясь чуть южнее Бретани, он и увидел её.

Лошадь — белую, как облака, почти светящуюся в ночной темноте.

Разумеется, Гарри не был полным идиотом: первым делом он огляделся в поисках пруда или чего-нибудь похожего. Келпи, вообще-то, должны быть чёрными, но осторожность в обращении с магическими существами ещё никому не вредила.

Лошадь подошла к нему лёгким галопом, и Гарри не мог не заметить, что она уже была осёдлана: уздечка и седло были на месте, изящная металлическая отделка поблёскивала в лунном свете. Прежде чем он успел до конца осознать, что делает, Гарри уже взбирался ей на спину.

Стоило ему устроиться в седле, как лошадь заржала и рванула с места. Под ним перекатывались мощные мышцы, пока он изо всех сил цеплялся за поводья, стараясь не вылететь.

Гарри и раньше летал на фестралах и гиппогрифах, но происходящее сейчас больше всего напоминало тот матч по квиддичу, когда его метлу прокляли. Лошадь брыкалась, выплясывала и превращала поездку в сплошную головную боль — в самом прямом смысле, если учесть уже появившуюся ноющую боль в ногах.

И всё же, каким бы упрямым и строптивым ни было животное, Гарри не собирался уступать, хотя бы из чистого упрямства. Он выхватил палочку, чудом удержав её в руках, и наколдовал верёвку, привязав себя к седлу. Если лошадка вздумает схитрить и попытается утопить его в духе келпи, он всегда сможет её перерезать… или, на худой конец, использовать заклятие головного пузыря.

К сожалению, из-за дикого нрава лошади управлять ею было, мягко говоря, затруднительно. Гарри казалось, что они движутся на юг, но уверенности не было. Почти всё его внимание уходило на то, чтобы его как можно меньше трясло: когда изо всех сил стараешься не болтаться в седле, как тряпичная кукла, окружающие пейзажи сливаются в одно сплошное пятно.

Он едва не спрыгнул на ходу, когда лошадь впервые попыталась войти в реку (после нескольких яростных попыток его туда сбросить), но, к счастью, у неё, похоже, не было способности дышать под водой. Вскоре она выбралась на берег, хотя Гарри к тому моменту промок до нитки. Он мог бы высушить себя заклинанием, но риск был слишком велик: палочку легко могло выбить очередной встряской, а это явно не сулило ничего хорошего.

В теории идея прокатиться верхом по французской глубинке Гарри бы понравилась, но это была явно не обычная лошадь. Неужели существо излучало какую-то магию принуждения, заманивая людей в их последнюю поездку?

* * *

В какой-то момент Гарри понял, что спешиваться — плохая идея. Он почти не сомневался, что стоит ему соскользнуть на землю, как лошадь (теперь уже откровенно злобно настроенная) тут же попытается его растоптать. С восходом солнца она лишь усилила свои старания: дико ржала, отчаянно брыкалась и снова и снова пыталась сбросить его — то в пруды, то в реки, то под крутые откосы.

Гарри смирился с мыслью, что она действительно пытается его убить, но сдаваться не собирался. Он мог бы аппарировать обратно в Нормандию или Бретань, но ведь Гарри Поттер верхом на драконе выбрался из «Гринготтса»! Уж с лошадью-то он как-нибудь справится. По крайней мере, именно так он убеждал себя, пока они на бешеной скорости неслись через Центральный массив.

Попытки обуздать лошадь или направить её по нужному курсу по-прежнему оставались тщетными, но Гарри видел: животное, каким бы сверхъестественным оно ни было, начинало выдыхаться. Мощные мышцы напряжённо перекатывались под взмокшей шкурой. Сам Гарри тоже держался из последних сил — бессонные ночи и сами по себе давались тяжело, а уж верхом на взбесившемся звере тем более.

Оба они мгновенно взбодрились, услышав звериное рычание. Обернувшись, Гарри увидел самого огромного волка, которого ему когда-либо доводилось встречать — настолько крупного, что в холке он почти не уступал лошади.

Между ними быстро возникло молчаливое соглашение: работаем вместе, пока не перестанем быть потенциальной добычей. Когда хищник прыгнул, лошадь увернулась, а Гарри метнул в него оглушающее заклятие. Оно, впрочем, утонуло в грубой шерсти, не причинив твари заметного вреда.

Удирая, лошадь, казалось, презрительно фыркнула, но у Гарри ещё оставались трюки в запасе. Если магия не работала напрямую, приходилось действовать косвенно. Волк был невероятно быстр и нёсся огромными прыжками — по крайней мере до тех пор, пока Гарри не обрушил ему прямо на морду тяжёлую древесную ветку. Впрочем, зверь оправился поразительно быстро и всякий раз, стоило Гарри оглянуться, оказывался совсем рядом, едва не вцепляясь в конский хвост.

Они мчались так довольно долго. К счастью, им удалось миновать крупные города, хотя Гарри был уверен: следующим утром какие-нибудь несчастные фермеры проснутся с массой странных вопросов вроде: «Кто, во имя всего святого, промчался на лошади через мой виноградник?»

В конце концов Гарри сумел подловить момент. Когда волк широко раскрыл пасть, пытаясь ухватить лошадь за хвост, он направил одно из самых мерзких проклятий, какие только смог вспомнить, прямо ему в глотку. Зверь издал сдавленный, нечеловеческий крик, споткнулся и рухнул на землю.

При других обстоятельствах Гарри, возможно, осмотрел бы тушу. Но сейчас он был смертельно уставшим — настолько, что просто повалился на гриву, и лишь наколдованные путы не дали ему свалиться. Всё тело ныло, разум плыл, и он был так измотан, что решил поверить лошади на слово.

Пятиминутный сон ведь не повредит, правда?

* * *

До возвращения Габриэль в Шармбатон оставалось ещё несколько недель, и ей было до невозможности скучно. Да, поездка в Прованс и встречи с родственниками — это, конечно, мило, но новизна постепенно приелась… неужели за всё это время не может случиться хоть что-нибудь?

Словно сама Судьба решила ответить на её вопрос, Габриэль услышала шорох в кустах.

Она вскочила на ноги и замерла. Из зарослей показалась лошадь… и всадник. Оба выглядели измождёнными — настолько, что всадник, казалось, спал прямо на спине своего скакуна.

Картина была странной: великолепная лошадь с чисто белой, почти светящейся шкурой и наездник с копной растрёпанных чёрных волос. Постойте…

Габриэль узнала эти волосы. В конце концов, у неё в комнате висело несколько плакатов с этим самым парнем.

Она подошла ближе и осторожно откинула прядь со лба.

Сомнений не осталось: лоб Гарри Поттера пересекал шрам в форме молнии.

Габриэль развернулась и со всех ног бросилась к дому.

— Мама! Папа!

* * *

Когда Гарри Поттер очнулся, он почти сразу понял, что лежит в мягкой постели, а не привязан к лошадиной спине. Это было либо очень хорошо… либо очень плохо.

На мгновение ему показалось, что в комнате есть кто-то ещё — ангел. Впрочем, ошибка стала очевидной почти сразу: сияние вокруг головы фигуры было не божественным светом, а всего лишь отблеском на ослепительно серебристых волосах.

Спустя секунду Гарри узнал лицо.

— Габриэль?

Её лицо мгновенно просияло.

— Ты проснулся! Я сейчас позову папу!

С этими словами она выскочила из комнаты, оставив Гарри одного. Ему пришло в голову, что он должен был чувствовать куда более сильную боль. Магическая анестезия, наверное. Он не имел ни малейшего представления, сколько проспал и насколько сильно сейчас, должно быть, волнуются Маргарет и остальные…

Он не успел толком разволноваться, как дверь снова открылась. На пороге появился мужчина (очевидно, месье Делакур), а за его спиной маячила Габриэль.

— Гарри Поттер. Рад снова вас видеть. Как вы себя чувствуете?

— Честно говоря, лучше, чем ожидал. Вы накачали меня каким-то магическим обезболивающим?

Месье Делакур кивнул.

— Вам очень повезло, что вы остались живы.

— Мне это часто говорят, — усмехнулся Гарри, и Делакур ответил ему тихим смешком.

— Тот конь… — он вздохнул. — Вы когда-нибудь слышали о Шеваль Малле?

— О чём?

— Полагаю, это нечто вроде ваших келпи: лошадь, которая заманивает всадников, а затем убивает их.

«Ну, до этого я и сам как-то дошёл», — подумал Гарри, но вслух ничего не сказал.

— И что, он убежал?

— Нет. Он всё ещё в конюшне. Разумеется, никто не пытался сесть на него верхом… ведь теперь это ваш конь.

— Вы не могли бы за ним присмотреть?

Гарри ни за что на свете не потащил бы эту тварь к себе на корабль.

— Для нас это будет честью, месье Поттер. — Делакур чуть наклонил голову. — Могу ли я сделать для вас что-нибудь ещё?

— У вас, случайно, не найдётся совы, которую можно было бы одолжить?