Семнадцать лет спустя (джен)

Альбус не оставил своей идеи завести знакомых со всех факультетов, и вскоре у него появилось своего рода расписание. Каждое утро он сидел на завтраке вместе со Скорпиусом, да и Букле всегда было легко найти его за слизеринским столом. По вечерам он ужинал между братом и Розой, как в самый первый день. А вот каждый обед Альбус посвящал своему плану. Он садился то к когтевранцам, то к пуффендуйцам, то к остальным первокурсникам с Гриффиндора, и старался познакомиться поближе со всеми, кого постоянно видел на совместных уроках. Поначалу почти все относились к этой затее настороженно, но постепенно некоторые ребята втянулись в общение и весело махали Альбусу, когда он появлялся в дверях Большого зала, приглашая за свой стол. Старшекурсники только недоумённо переглядывались.

К концу сентября все привыкли к этим перемещениям и уже не удивлялись, хотя последовать примеру странного первокурсника никто, конечно, не торопился. Но вот одно пасмурное утро понедельника в начале октября ознаменовалось тем, что, к изумлению всех присутствующих, Роза Уизли, дочь двух гриффиндорцев, Героев войны и обладателей Ордена Мерлина, за завтраком встала из-за своего стола и пересела за стол Слизерина прямо вместе со своей тарелкой овсянки. Весь Большой зал переговаривался полушёпотом. Ну и первокурсники пошли в этом году!

Альбус и Скорпиус клевали носом над своими тарелками, когда между ними втиснулась Роза. Накануне вечером они вымотались на тренировке по квиддичу, а потом полночи болтали. Том куда-то делся, и Скорпиус, который всегда закрывался в присутствии любых других ребят, кроме двух своих лучших друзей и Хагрида, наконец разговорился и расписал Алу свой план по электрификации Хогвартса, Малфой-мэнора и всех волшебных домов. Ал идеей загорелся, у него дома тоже было электричество, но он не знал, как оно работает. В итоге он убедил друга вместе написать письмо своей тёте Гермионе. Скорпиус долго стеснялся и сопротивлялся, потому что для него «тётя Гермиона» была Героиней войны Гермионой Грейнджер, награждённой Орденом Мерлина первой степени, главой Отдела магического правопорядка в Министерстве магии, но в итоге пришлось признать, что у них на примете больше нет никого, кто был бы настолько знаком не просто с миром маглов, но и с магловскими науками. Даже профессор магловедения в Хогвартсе не смогла ответить на их вопросы — на прошлой неделе они увязались за закатывающим глаза Джимом на урок магловедения вместе с третьим курсом, пока их одноклассники осваивали полёты на метле.

Сейчас недописанное письмо валялось в их спальне в подземельях, потому что они никак не могли придумать, как лучше сформулировать свои вопросы, а глаза закрывались сами собой.

— Доброе утро, — сказала Роза, одновременно тыкая друзей в бок. — не могу больше с ними сидеть. Теперь моё место здесь.

* * *

В промозглый пасмурный четверг в конце октября Роза, Альбус и Скорпиус брели по коридору первого этажа и спорили, на что лучше потратить ближайшие свободные полтора часа — у их одноклассников сейчас был последний урок полётов. Поначалу Альбус и Скорпиус ходили на эти занятия вместе со всеми, помогали другим студентам, смотрели, как у кого получается, но вскоре это занятие им наскучило, к тому же с начала октября Розу освободили от полётов ввиду её панической боязни высоты, а погода становилась всё хуже и хуже; и вот теперь они все втроём пытались решить, чем заняться. Роза и Скорпиус, естественно, говорили, что нужно пойти в библиотеку и закончить письменное задание по трансфигурации на завтра, Альбус же считал, что нужно начать искать вход на кухню, не откладывая это на выходные — тем более, в субботу будет Хэллоуинский пир! Дело в том, что Джим недавно намекнул, что они с приятелями нашли вход на кухню, и осталось только разгадать, как войти внутрь. Ал догадывался, что о расположении кухонь старший братец спросил у дяди Джорджа, и не собирался отставать — он планировал найти вход самостоятельно, без чужих подсказок, и разгадать загадку. К тому же сейчас все на занятиях — это идеальное время для исследований, им никто не помешает! В прошлый раз, обходя вечером западное крыло второго этажа, в одной из потайных ниш за гобеленом они наткнулись на Тедди и Мари-Виктуар, и повторения такого опыта им точно не хотелось. Ожесточённо споря и даже не замечая, куда идут, они повернули за угол и столкнулись с профессором Долгопупсом, который левитировал перед собой целую охапку каких-то гигантских пергаментных свитков. Альбус упал, пергамент посыпался ему на голову.

— Профессор! — испуганно воскликнул Скорпиус, а Роза бросилась собирать рассыпавшиеся по полу свитки.

— Профессор Невилл, что это? — спросил Альбус, от неожиданности забывший о своём намерении называть дядю Невилла исключительно «профессор Долгопупс».

— Отличный вопрос, мистер Поттер! — улыбнулся Невилл, призывая свитки к себе одним лёгким взмахом палочки. — Позвольте поинтересоваться, почему вы трое не на уроке?

* * *

Через несколько минут они уже были на улице и следовали за профессором Долгопупсом в теплицу номер пять, левитируя по два огромных свитка каждый. Профессор сказал, что первокурсникам не стоит болтаться по коридорам без присмотра во время занятия, пригласил их помочь ему с кое-каким делом и намекнул, что это отличный повод попрактиковаться в более сложном уровне заклинания левитации. Удерживать в воздухе несколько предметов одновременно действительно было сложнее, чем один, даже очень тяжёлый. Для этого требовался более высокий уровень концентрации, и Альбус чуть не уронил свою ношу, едва переступив порог, потому что глаза его разбегались, не зная, за что ухватиться взглядом — в теплицу номер пять первокурсников не пускали, и таких удивительных и поистине волшебных растений он никогда не видел. Роза и Скорпиус влетели ему в спину и тоже остановились как вкопанные, разинув рты. Теплица была тропической — здесь было тепло после пронизывающего октябрьского ветра, под самый потолок уходили толстые стебли с огромными листьями причудливых форм, по ним вились лианы самых невероятных цветов, прямо у входа алел громадный цветок, пускающий в воздух серебристый искрящийся пар, а где-то в глубине теплицы журчал фонтан. Невилл по-доброму усмехнулся, подталкивая своих учеников:

— Проходите скорее, не стоит запускать сюда холодный воздух с улицы.

Первокурсники, как зачарованные, протиснулись внутрь и продолжили рассматривать удивительные растения, крепко держа свитки в руках — заклинание левитации было последним, о чём сейчас можно было думать. Стены этой теплицы всегда были запотевшими от пара, так что снаружи невозможно было разглядеть оазис, который здесь скрывался.

— Что ж, — предложил Невилл, — сначала вы поможете мне с одним делом, а потом я покажу вам все растения, какие попросите, идёт? Только пока не трогайте ничего руками без разбора, здесь есть и ядовитые экземпляры.

Альбус первый очнулся от транса.

— Профессор Невилл, а что мы будем делать? Вы хотите сегодня удобрять или подрезать что-то в этой теплице?

— Нет, моё сегодняшнее дело никак не связано с растениями, — улыбнулся Невилл. — Сегодня мы вешаем стенгазеты. Разверните по одной и посмотрите, что вы несли.

Все трое развернули по одному свитку, пристроив остальные на маленький столик у стены. На пергаментах оказались коллажи из волшебных фотографий, вырезок статей из газет и журналов, страниц «Ежедневного пророка», писем, каких-то интервью… На одной из колдографий молодой волшебнице вручали Орден Мерлина, весь зал рукоплескал. С другой смотрел главный целитель больницы Святого Мунго в своей форменной лимонной мантии. На третьей улыбалась девушка, стоящая на вершине горы рядом с каким-то витьеватым кустом. «Впервые на территории Британии была обнаружена конкордия липовидная в естественной среде обитания, что даёт основания пересмотреть информацию об ареале обитания этого редчайшего растения» — гласила газетная подпись под снимком.

— Это всё — разные знаменитые пуффендуйцы? — спросила Роза, которая успела пробежать взглядом уже по всем трём газетам.

— Именно, — подтвердил профессор. — И я решил, что о них должны знать не только студенты Пуффендуя. Я сделал эти газеты пару лет назад, они висели в их общей гостиной, а теперь повесим во всех теплицах, чтобы ребята с других факультетов тоже могли почитать.

— Вы что, сделали по девять одинаковых газет? — ужаснулся Альбус.

Профессор Долгопупс рассмеялся.

— Конечно нет, я их просто скопировал. Заклинание умножения, — пояснил он.

Альбус лихорадочно о чём-то размышлял.

— Зачем мы тогда все покупаем новые учебники, если можно было просто взять один и скопировать?

— Хороший вопрос, Альбус. Его стоит задать профессору МакГонагалл, если хочешь получить максимально подробный ответ. Всё дело в законе элементарных трансфигураций Гэмпа. Бесконечно копировать один предмет невозможно. Большинство веществ нельзя копировать больше трёх раз, некоторые — более семи. А ещё есть пять исключений — пять вещей, к которым вообще невозможно применить заклинание умножения. Например, к еде. Её всегда приходится готовить.

Скорпиус, который до этого не проронил ни слова, как всегда немного стесняясь преподавателя, немного оживился. Конечно, его всегда интересовала магия продвинутого уровня.

— Профессор Долгопупс, — робко спросил он, — а когда нас научат этому заклинанию?

— Только на шестом курсе, мистер Малфой. Это уровень ЖАБА, но ты, кажется, освоишь его раньше — благосклонно улыбнулся Невилл. — Ну а пока потренируем заклинание левитации!

Следующие пятнадцать минут первокурсники по очереди старались поднять в воздух свитки, удерживая их в развёрнутом виде и поднося к стене теплицы, а профессор Долгопупс применял устойчивое к влаге заклинание приклеивания. Вскоре все стояли плечом к плечу, оценивая результат своей работы. Со стенгазет на них смотрели Эрни Макмиллан, Ханна Аббот, Сьюзен Боунс, Джастин Финч-Флетчли, Кевин Уитби и Роза Целлер.

— Профессор, а зачем вы делаете эти плакаты про пуффендуйцев? Как вы вообще стали деканом Пуффендуя, если вы сами учились на Гриффиндоре? Разве так можно? — Альбус, как всегда, не мог удержать в себе поток бесконечных вопросов, и Скорпиус легонько пнул его по лодыжке. Мало того, что назвал учителя «профессор Невилл», так теперь ещё и с бестактными вопросами лезет!

Но профессор Долгопупс, кажется, совсем не разозлился. Он вздохнул, будто размышляя о чём-то, и спустя несколько секунд ответил, задумчиво глядя на обвитый цветными лианами потолок:

— Вы знаете, я принял предложение директора МакГонагалл стать профессором в Хогвартсе пять лет назад. В тот год ушла на пенсию профессор Стебль, которая была преподавателем травологиии и деканом Пуффендуя, ещё когда я сам учился в школе. Её некому было заменить, и я согласился. С уроками травологии всё было прекрасно, я и до этого много общался со студентами, организовывал летние исследовательские экспедиции. А вот быть деканом Пуффендуя поначалу было сложно. Вокруг этого факультета до сих пор витают ужасные слухи, что там учатся самые глупые и никчёмные ребята, хотя на самом деле все они умные, прилежные, трудолюбивые и честные, так что они просто не могут хитрить, зарабатывая очки, или рисковать полулегальными приёмами в квиддиче. Некоторые первокурсники расстраивались, что их распределили в Пуффендуй. Они думали, что если даже их декан — гриффиндорец, значит пуффендуйцы настолько бестолковые, что никто из них даже не смог стать преподавателем и деканом факультета. Тогда я и придумал делать эти стенгазеты о разных выпускниках Пуффендуя. Если никто из них не выбрал стезю преподавателя — это ещё не значит, что они не стали успешными в чём-то другом. Хотел показать им, что быть пуффендуйцем — очень здорово. И вот теперь решил показать и всем остальным тоже.

Ребята слушали этот монолог, затаив дыхание. Скорпиус знал, что Альбус и Роза были знакомы с профессором ещё до Хогвартса, но, судя по выражению их лиц, он ещё ни разу не делился в их присутствии такими личными историями.

— Мама Тедди закончила Пуффендуй, — вдруг сказала Роза. — про неё тоже должна быть газета.

— Что? — изумился Альбус. — Она ведь была мракоборцем и совершала подвиги! И побежала на финальную битву за Хогвартс. Я был уверен, что она училась на Гриффиндоре! У гриффиндорцев вообще нет инстинкта самосохранения, как у Джима!

— Если ты никогда не спрашивал у бабушки Андромеды, даже в истории второй магической войны написано, что она училась на Пуффендуе, — возразил Скорпиус, увлекаясь спором.

— Вот именно! Ты вообще хоть раз читал книгу, которую написали твои собственные родители? — возмутилась Роза.

— Зачем мне читать, если я могу у них просто спросить? — негодовал Альбус.

— Между прочим, я как раз об этом думал, — мягко прервал их спор Невилл, и на него резко в ужасе обернулись три пары глаз. Кажется, ребята забыли, что были здесь не одни. Невилл улыбнулся. — Я имею в виду стенгазету о Нимфадоре Тонкс. На этих плакатах — те, кто учился со мной на одном курсе или помладше, я сам с ними списывался, чтобы собрать информацию, а с некоторыми мы общаемся постоянно. Но было бы здорово сделать газеты и об исторических личностях. Я уже дал двоим старшекурсникам задание подготовить материалы по Ньюту Саламандеру и по самой Пенелопе Пуффендуй ко второму триместру, может, за биографию Нимфадоры возьмётесь вы трое?

Естественно, Невилл и не ожидал никакой другой реакции, кроме последовавшего единодушного и воодушевлённого согласия. Альбус, Скорпиус и Роза кивали головами и наперебой сыпали идеями, что и у кого обязательно нужно будет спросить о жизни Тонкс.

* * *

Время пролетело незаметно, и профессор Долгопупс успел показать им только одно растение из теплицы номер пять, но ребята сошлись на том, что оно было достаточно впечатляющим. Скорпиус первый заметил его в фонтане. Этот странный овощ рос в грунте прямо под толщей журчащей воды, распластав листочки по её поверхности и пуская со дна пузыри воздуха, и напоминал то ли свёклу, то ли брюкву, вот только был абсолютно синим. Профессор пояснил, что овощ является привычной частью рациона для тритонов и русалок, живущих в более южных широтах — в Британии было слишком холодно, так что в Чёрном озере такие не росли. Ну а для волшебников он был ценным ингредиентом некоторых зелий. Овощ носил название угрюпка речная, и Альбус заявил, что это самое смешное слово, которое он слышал на этой неделе — а ведь в понедельник они, исследуя замок, обнаружили на восьмом этаже гобелен, изображающий троллей в балетных пачках и волшебника по имени Варнава Вздрюченный. Такое имечко ещё поискать! Когда все успели запустить руки под воду к угрюпкам, чтобы разобраться, откуда они выпускают пузыри, как раз прозвенел звонок, и профессор Долгопупс отправил их обратно в замок.

— А всё же хорошо, что Пуффендую достался декан-гриффиндорец, — заметил Ал, когда они поднимались по каменным ступеням.

— Почему? — поинтересовалась Роза.

— Потому что почти все пуффендуйцы реально очень тихие и скромные. Ни один из них не придумал бы повесить такие газеты у всех на виду и похвастаться выпускниками своего факультета, чтобы увидела вся школа!

_______________________

P. S. Что ж, вот мы и узнали шокирующую информацию: Невилл Долгопупс — декан Пуффендуя! Теперь ваша любимая часть — все отсылки на канон:

1) Все имена на стенгазетах — пуффендуйцы из оригинальных семи книг. Эрни Макмиллан, Ханна Аббот, Сьюзен Боунс и Джастин Финч-Флетчли — однокурсники Невилла. Кевин Уитби младше на три года, его распределили на Пуффендуй в четвёртой книге «Гарри Поттер и Кубок Огня» в главе «Турнир трёх волшебников». Роза Целлер младше ещё на год, её распределение на Пуффендуй упоминается в пятой книге «Гарри Поттер и Орден Феникса» в главе 11 «Новая песня Распределяющей шляпы».

2) Гобелен с троллями в балетных пачках и волшебником по имени Варнава Вздрюченный — это гобелен, висящий на 8 этаже напротив входа в Выручай-команту. Не раз упоминался в кнгах, например:

«Сегодня в восемь, восьмой этаж, напротив гобелена с Варнавой Вздрюченным, которого лупят тролли» — Гарри Поттер и Орден Феникса, глава 18 «Отряд Дамблдора»

«Они торопились к тому месту, которое указал Добби — голой стенен напротив громадного гобелена с изображением Варнавы Взоюченного и его дурацкой затеи обучить троллей балету» — Гарри Поттер и Орден Феникса, глава 18 «Отряд Дамблдора»

«…а Гарри (поспешил) в коридор восьмого этажа, к участку стены напротив гобелена, на котором Варнава Вздрюченный обучал троллей балетным па» — Гарри Поттер и принц-полукровка, глава 21 «Непостижимая комната»

Восьмой этаж — последний этаж в Хогвартсе, на нём находятся все входы в башни, в т.ч. в башню Гриффиндора и в Северную башню, где расположен кабинет Трелони.

3) Всегда было обидно, что в фильмах не показали Больницу Святого Мунго, потому что в книгах она описана очень подробно — как туда попадают, какие есть отделения, какие пациенты в волшебной больнице и т. д., ну и, конечно, встреча с Невиллом и его семьёй, и встреча с Локонсом. Если вы только смотрели фильмы, но вам интересно узнать про Больницу Святого Мунго, достаточно прочитать одну главу — часть 5, «Гарри Поттер и Орден Феникса», глава 22, которая так и называется — «Больница Святого Мунго». Именно из этой главы взята информация о том, что целители носят мантии/халаты лимонного цвета.

4) Закон элементарных трансфигураций Гэмпа дважды упоминается в седьмой части (Гарри Поттер и Дары Смерти), однако там нет намёка на то, что этот закон как-то связан с заклинанием умножения. Вот что говорит Гермиона в главе 15 «Месть гоблина»: «Еда — одно из пяти принципиальных исключений из закона элементарных трансфигураций Гэмпа. <…> Сделать еду из ничего невозможно! Её можно приманить, если ты знаешь, где она находится…»

На идею связать закон Гэмпа с множественным копированием предмета меня натолкнул фанфик «Исчезновения Драко Малфоя» (переводчик Эlиs, автор оригинала speechwriter), это без исключений моя самая любимая драмиона, всем драмионщкам советую, если ещё не читали!

P.P.S. Спасибо моей сестре за то, что придумала угрюпку)))