Все псы попадают в рай-2 (джен)

Оставшаяся часть лета пролетела стремительно. Впрочем, и успел Алексей немало: и с Отделом Тайн некоторые вопросы прояснил, и с директорами других школ переписку поддерживал, и в разработке испытаний участие принимал, и собственным здоровьем под неусыпным надзором мадам Помфри наконец озаботился (правда, это случилось уже во второй половине августа, но все же!), и даже — о, счастье! — выбрался на покатушки.

Гоблинским зеркалом только пока не занимался — свободного времени явно не хватало. Ясен фиг, поиском проклятого «Еиналеж» можно было заняться, отменив единичные дни отдыха, но Псовскому требовалась хотя бы небольшая двухколесная терапия, раз уж Фаджу шлея под хвост попала и полноценный отпуск Алексея пошел туда же. Кататься, накинув на себя иллюзию, Псовскому не понравилось совершенно, поэтому он клятвенно пообещал себе, что озаботится собственным внешним видом и приведением доставшегося ему тела в порядок вот как только — так сразу. В конце концов, маг он теперь или где?

План, который Алексей и Минерва представили Фаджу, был принят с удивительной быстротой. Возможно, сказалось то, что после разноса бэгмэновских драконов министр был готов ухватиться за любую соломинку, или же сыграло роль то, что к разговору подключился сам глава Отдела Тайн, которого Псовский предусмотрительно пригласил на презентацию. Как бы то ни было, Корнелиус проголосовал «за», и даже Малфой, изучив цифры и прикинув потенциальную прибыль, одобрительно покивал. Людо Бэгмэн, правда, еще пару дней ходил сильно обиженным и упорно пытался протащить хотя бы одного дракона, однако под коллективным натиском Псовского, Макгонагалл и внезапно подключившейся Амбридж (которая, видимо, решила, что поддержка победителей — дело полезное для карьеры) все же сдался.

Псовский вроде как выдохнул, думая, что все теперь пойдет как по маслу, но... мечты, мечты.

Реальность оказалась куда как прозаичнее: горы пергамента, бесконечные совещания, согласования и переписка с полудюжиной инстанций, каждая из которых считала своим долгом внести лепту в общее дело. Увы, лепта эта была максимально бюрократизированной и бессмысленной. Тем не менее, вскоре поутихли и они.

Испытания, предложенные преподавательским составом Хогвартса, разительно отличались от всего, что Британия видела раньше. Они не были смертельно опасными — по крайней мере, не в прямой физической проекции. Они проверяли реальные навыки, а не умение уворачиваться от огнедышащих ящериц. И, что самое главное (для Фаджа и инвесторов), они были зрелищными. Лично для себя в качестве жирного плюса Псовский выделил также тот факт, что значительная часть организационных и технических хлопот ложилась не на плечи Хогвартса, а на Отдел Тайн.

Суть предложения, которое так впечатлило и министра, и Малфоя, заключалась в том, чтобы использовать для Турнира не средневековые ужасы, а новейшие разработки на стыке магии и технологий.

Идея родилась не на пустом месте. Еще в прошлом учебном году группа учеников Рейвенкло, вдохновленная маггловскими игровыми приставками и первыми компьютерными играми, которые только начинали завоевывать мир, предложила создать нечто под названием «Контролируемая иллюзорная среда». Ребята тогда взахлеб рассказывали про «Марио» и «Соника», и рассуждали так: если магглы могут погружаться в вымышленные миры через экраны телевизоров, почему бы магам не создать что-то подобное с помощью магии, но с полным эффектом присутствия? В общем, студенты мечтали о тренажерах для отработки заклинаний, где можно было бы безопасно экспериментировать и ошибаться без риска для себя и окружающих.

Проект был сырой, наивный и, по большому счету, нереализуемой силами школьников. Но зерно, упавшее в благодатную почву, таки проросло. Кураторы из Отдела Тайн, прикрепленные к СИП, ухватились за эту идею, согласовали некоторые вопросы (в том числе и вопросы передачи прав на разработку) с рейвенкловцами и за прошедшее время довели проект до ума. Вернее даже, до двух вариантов «ума». К концу учебного года в ОТ уже имели рабочий прототип системы, позволяющей создавать контролируемые магические иллюзии двух типов: те, которые проецировались в реальный мир, и те, в которые погружался участник.

Первый вариант — проецируемая боевая иллюзия. Магическое существо или противник, созданное чистой магией, но материализованное в реальном мире настолько плотно, что с ним можно было взаимодействовать почти как с настоящим. Почти — потому что смертельного вреда такая иллюзия причинить не могла. Попадание их «заклинаний» или ударов фиксировалось специальными чарами, и участник получал соответствующие штрафные баллы. Такая иллюзия идеально подходила для тренировок, отработки боевых навыков (привет Аврорату!) и, что самое главное, для зрелищных состязаний. Зрители видели все своими глазами, на арене, в реальном времени.

Второй вариант — полное погружение. Участник перемещался в чисто иллюзорное пространство, где его сознание взаимодействовало с магической средой. Со стороны он просто стоял неподвижно, но для него самого внутри иллюзии могло происходить что угодно. Вариант был сложнее, требовал более тонкой настройки и, по заверениям Отдела Тайн, должен был быть готов к испытаниям только к зиме. Но потенциал его открывал совершенно фантастические перспективы.

Псовский предложил использовать для Турнира оба варианта, но в связи с тем, что полностью контролируемую среду еще нужно было серьезно дорабатывать, на первый этап следовало вынести все же материализованную иллюзию.

— Представьте себе, — говорил он Фаджу и прочим собравшимся, — арену, на которой чемпионы сражаются с профессиональными боевыми иллюзиями. Это может быть что угодно: драконы, акромантулы, огненные элементали, даже целые отряды темных магов. Все, что мы сможем запрограммировать. Иллюзии могут «ранить» чемпиона: специальные чары фиксируют каждое попадание и переводят его в штрафные баллы.

— Штрафные баллы? — переспросил Малфой. — А как именно это работает?

— Очень просто, — пояснил Алексей. — У каждого чемпиона есть магический маркер, который отслеживает его состояние. Если иллюзия наносит удар — скажем, касается чемпиона или в него попадает заклинание — маркер фиксирует это. В зависимости от силы удара, чемпион теряет определенное количество баллов. Если он пропускает слишком много, иллюзия «убивает» его — и он выбывает из этапа с теми баллами, которые успел к этому моменту заработать. Но, заметьте, в реальности он остается жив и здоров, просто, возможно, проигрывает.

— А как оцениваются успешные действия чемпиона? — заинтересовалась Амбридж.

— По нескольким параметрам, — кивнул Алексей. — Во-первых, скорость поражения целей и проведенное на арене время. Во-вторых, точность заклинаний — мы фиксируем каждое попадание и каждый промах. В-третьих, экономия магической энергии — чемпионы не должны бездумно разбрасываться силами. В-четвертых, адаптивность — как быстро они реагируют на изменения в поведении иллюзий. И наконец, общая эффективность: количество затраченных усилий на результат.

— А как это все подсчитывать? — испугался Фадж. — Это же колоссальный объем работы!

— Это делает система, — ответил Псовский. — Те же самые чары, которые фиксируют попадания, передают данные в центральный артефакт. На выходе мы получаем объективные цифры: сколько баллов набрал каждый чемпион, сколько пропустил, какова его эффективность. Никаких субъективных оценок судей в этом вопросе быть не может. Только факты.

— А судьи? — уточнила Амбридж. — Им что, совсем делать нечего? Тогда зачем они вообще нужны?

— Судьи оценивают общее впечатление, стиль, технику, — пояснила Минерва Макгонагалл. — Это тоже важно. Но их оценки будут иметь меньший вес — скажем, десять процентов от общего результата. Основные баллы идут от системы.

Корнелиус Фадж задумался. Потом посмотрел на Малфоя. Тот пожал плечами — мол, технически звучит убедительно.

— И это безопасно? — спросил министр. — Полностью?

— Полностью безопасно, — подтвердил глава Отдела Тайн. — Мы тестировали систему на добровольцах. Ни одного случая реального ранения.

— Условно безопасно, — поправил главу ОТ Псовский и, заметив настроженно-удивленные взгляды, пояснил: — Ну, утонуть можно и в ложке супа. А желающий убиться — убьется. Все-таки бой с противником, путь и иллюзорным, предполагает активные действия. В конце концов, физическую форму участников мы тоже оцениваем — не магией единой! Так что теоретически любой участник может, например, поскользнуться и очень неудачно упасть, сломав себе руку, ногу или шею. Но тут никогда не угадаешь. Со своей стороны мы сделали все, чтобы избежать смертей, как в прошлых Турнирах, но это все же соревнование, а не прогулка.

— А если иллюзия будет слишком сильной? — поинтересовалась Амбридж. — Если чемпион вообще не справится со своим противником?

— Значит, он проиграет этот этап, — пожал плечами Алексей. — Но еще раз подчеркиваю: он останется жив и здоров. И сможет отыграться на следующих испытаниях.

И Фадж, и Малфой, и даже вечно сомневающаяся Амбридж после трехчасовой презентации согласились: это будет не просто событие — это будет сенсация.

— Вы представляете заголовки? — сиял Корнелиус. — «Британия открывает новую эру магии! Хогвартс — лидер инноваций!» Это же…

— Это же деньги, — закончил за него Люциус Малфой, довольно улыбаясь.

— Это чудесно! — продолжал восторгаться министр. — Никто никого не убивает, все все видят, и при этом — настоящее соревнование! Альбус, вы волшебник!

— Спасибо, Корнелиус, я в курсе, — сухо ответил Псовский.

И работа закипела.

Оставшиеся недели лета Отдел Тайн работал в авральном режиме, доводя систему иллюзий до совершенства. То одного, то другого невыразимца можно было видеть в Хогвартсе чуть ли не каждый день — они приезжали согласовывать детали с Псовским и Минервой.

Первое испытание, как было решено в конечном итоге, будет проходить в формате «каждый сам за себя». На арену, огороженную мощным защитным куполом, по очереди будут выходить чемпионы. Каждому предстоит сразиться с тремя волнами иллюзорных противников: первая волна — быстрые и агрессивные твари (например, оборотни), вторая — магические стрелки (темные маги, атакующие с расстояния), третья — сильный одиночный противник (тролль, огненный элементаль или даже иллюзия дракона, — возрадуйся, Людо, чтоб тебе икалось!).

«Атаки» иллюзии — это, разумеется, не настоящие смертельные проклятия, а магические импульсы, которые при попадании в чемпиона фиксируются специальными чарами. Условно считается, что каждое такое попадание — это «ранения» или «потеря боеспособности». Система оценки, которую разработали Алексей, Минерва и Артур Пендлтон, выглядела следующим образом:

1. Время (до 30 баллов). Чем дольше чемпион продержится на арене, тем выше балл. Максимум — 30 баллов за полное время. Если чемпион «погибает» раньше — баллы начисляются пропорционально прожитому времени. Если чемпион сможет справиться со своими противниками до конца отведенного времени, то получает максимальный балл.

2. Эффективность атак (до 25 баллов). Оценивается количество и качество попаданий по иллюзии. Просто «попасть» — мало. Учитывается сложность заклинания, его мощность, точность. За каждое успешное попадание начисляются баллы, за особо эффектные или сложные комбинации — дополнительные. Принимается во внимание и скорость реакции — чем быстрее чемпион будет отвечать на действия иллюзии, тем выше балл.

3. Защита (до 20 баллов). Насколько хорошо чемпион уклоняется или блокирует атаки иллюзии. Специальные датчики (опять же, разработка Отдела Тайн) будут фиксировать каждое попадание по чемпиону. Если заклинание иллюзии достигало цели, участник теряет баллы. Идеальное уклонение без использования щитов оценивается выше, чем просто выставленный «Протего». Чем меньше пропущенных ударов, тем выше балл. Идеальный вариант — ноль пропущенных. Но это вряд ли.

4. Экономия ресурсов (до 15 баллов). Магическая энергия не бесконечна. Чемпион, который палит заклинаниями направо и налево без видимой стратегии, будет оценен ниже, чем тот, кто действует расчетливо и экономно. Специальные датчики фиксируют уровень затраченной магии. Важно проверить не только арсенал мага, но и его тактическое мышление.

5. Адаптивность, физическая подготовка и мобильность (до 10 баллов). Бонусные баллы от судей за нестандартные решения, умение быстро реагировать на изменения в поведении иллюзии, хитрость и изобретательность. Оценивается и общая подвижность чемпиона, умение использовать пространство арены, скорость перемещения. Просто стоять на месте и обмениваться заклинаниями — недостаточно. Конечно, в данном случае оценка субъективная, но без этого никак — магия это не только грубая сила.

Была предусмотрена и система штрафов:

— каждое пропущенное «ранение» снимает баллы из защиты;

— за использование запрещенных заклинаний — дисквалификация (но кто ж в здравом уме будет применять непростительные на глазах у всего света?);

— пассивное поведение, попытки просто «отсидеться» — штраф до 10 баллов от судей.

Максимум за первый этап — 100 баллов. Результаты суммируются с баллами за последующие этапы.

Второй этап решено было строить на принципе полного погружения, но поскольку технология еще не была готова, его перенесли на конец февраля. Это давало Отделу Тайн дополнительное время на доработку, а чемпионам — возможность подготовиться к чему-то совершенно новому. Псовский, впрочем, уже имел кое-какие идеи насчет того, что можно устроить внутри иллюзии, но до поры держал их при себе.

Третий этап должен был стать комбинированным — с использованием и реальных, и иллюзорных препятствий. Но до него еще нужно было дожить.

Итак, когда основные организационные вопросы были утрясены, директорам школ-участниц отправили предварительные уведомления о характере испытаний и системе судейства. Меньше всего проблем возникло с Колдовстворцем. Владимир Немиров, получив подробное описание первого этапа, прислал ответ в течение суток. Короткий, сухой и по существу.

«Предложение принимаем. Просим уточнить технические параметры иллюзий для корректировки подготовки. Вопросы безопасности считаем исчерпывающими. Ждем аналогичные описания следующих этапов. Немиров».

— Люблю этого мужика, — честно признался Алексей, прочитав письмо. — Никакой воды, никаких намеков. Сразу к делу.

С Каркаровым было сложнее. Тот долго выспрашивал, можно ли будет понаблюдать за тренировками испытуемых в иллюзорной среде, нет ли у Отдела Тайн возможности записывать эти тренировки, чтобы потом изучать, и вообще — не нарушает ли это древних традиций Турнира.

Параллельно с технической подготовкой шла работа с потенциальными участниками. Пятнадцать согласившихся студентов — десять парней и пять девушек — получили индивидуальные программы подготовки. Одни усиленно занимались боевой магией, другие — подтягивали защиту. Всего пара человек решили сделать упор на физической форме, полагая, что с магией у них все в порядке и так. Псовский лично провел с каждым претендентом в чемпионы от Хогвартса собеседование, объясняя, что Турнир — это не игрушки и что расслабляться нельзя ни на минуту.

— Вы не обязаны побеждать, — говорил он им. — Вы обязаны показать все, на что способны. Если вы выложитесь на сто процентов, но проиграете — никто вас не осудит. Если вы выиграете, но сделаете это нечестно или схалтурив — никто вам этого не простит. Никто нам этого не простит.

Студенты-рейвенкловцы, чья идея легла в основу контролируемой иллюзорной среды, кажется, пребывали в состоянии перманентного счастья: их имена должны были войти в историю. Ну, по крайней мере, в официальные буклеты Турнира, что тоже неплохо.

В Хогвартсе, между тем, кипучую деятельность развил Аргус Филч. Выделенные под иностранные делегации помещения приводили в порядок, обновляли мебель, проверяли защитные чары. Завхоз, получивший под свое начало целую бригаду домовых эльфов, носился по замку с видом полководца, руководящего генеральным сражением.

Алексей, глядя на эту суету, иногда останавливался и думал: «И ради чего я все это затеял?» Ответ приходил сам собой — ради того, чтобы никто не погиб. Чтобы дети, приехавшие соревноваться, вернулись домой живыми. Чтобы магическая Британия показала себя не сборищем безумцев, а страной, где думают о будущем, где развивают технологии, где ценят человеческую жизнь.

Черт его знает, как в этой круговерти дел Псовский еще и находил время, чтобы подтягивать свои собственные навыки колдовства, но как-то находил. Магический мир был местечком крайне нестабильным. Чего ожидать от Турнира, тоже было пока непонятно, а потому Алексей приналег на защиту. С атакой он как-нибудь разберется. Главное, в случае чего, не помереть сразу.

В общем, совсем неудивительно, что об идее обязательного медицинского осмотра, который должен был начаться в сентябре, Псовский вспомнил только недели за две до конца лета. Вспомнил, впечатлился, и в срочном порядке направился в Мунго — договариваться и обсуждать детали. Не ожидал Алексей только того, что в качестве первого «осматриваемого» выступит он сам.