Локхарт и Тайная Комната (джен)

Дамблдор медленным, величественным шагом дефилировал по холлу. Для стороннего наблюдателя, незнакомым с истинной подоплекой ситуации, он мог бы показаться добродушным, мудрым и спокойным, как арктический лед, но это все было лишь иллюзия, публичная маска. К счастью, я видел его буквально насквозь, так что не обольщался насчет его мотивов. Очень неблагородных мотивов…

Директор спустился на пару этажей вниз и вошел в незаметную дверь, за которой была небольшая комната с богатой обстановкой, она так и блестела золотыми искрами, а тени, откидывающиеся свечами, только придавали золотому цвету стен комнаты какую-то таинственность, загадочность, и мозг творческого человека сразу начинал работать при этой великолепной картине, воображая богатую историю, связанную с такой красотой. Так как я тоже являюсь человеком творческим, то в моих мыслях одновременно пронеслось много сюжетов, в которых я мог бы использовать неотразимость этих стен. Повесить бы тут еще мои портреты — вот было бы идеально.

В центре стоял стол, вокруг которого располагались несколько кресел с высокими спинками. Кресла были мягкие, распространяли атмосферу уюта и спокойствия. За двумя такими креслами сидели Гарри Поттер и какой-то рыжеволосый мальчик, чье лицо было мне смутно знакомым.

Точно. Это же точная копия лица Артура Уизли, с которым мы учились на одном курсе. Значит его сын дружит с этим шрамоголовым монстром. Судя по тому, сколько преподавателей сконцентрировалось вокруг них, то они уже что-то успели отколоть. Еще учебный год не начался, а они…

Напротив Поттера и Уизли стоял чем-то жутко недовольный Снейп, размахивающий вечерним номером «Ежедневного Пророка».

— Вот и Дамблдор пришел, — произнес Снейп, от чего Поттер и Уизли вздрогнули и воззрились на директора с какой-то затаенной надеждой и с чувством стыда. Дамблдор лучился пониманием, но в глазах была укорительная нотка, словно он осуждал всех присутствующих в этом помещение за все грехи, которые те успели совершить за свою жизнь.

— Я очень разочарован в вас, — произнес Дамблдор с лицом мудрого наставника, который обнаружил величайшую и глупейшую ошибку со стороны своего ученика, который до сели отличался послушанием и прилежными манерами.

В данном случае директор обращался к Поттеру и Уизли, которые понурили голову и в смущение отвели глаза в сторону. Их лица покраснели.

Они были теми самыми нерадивыми учениками, которых журил старый наставник. Дамблдор давил на их чувства стыда, пытаясь объяснить, что так не надо делать, что свои темные и грязные дела нужно делать не так открыто, а исподтишка, чтобы даже самые гениальные сыщики не смогли бы связать преступления с ними… Я, естественно, еще не знал всех деталей произошедшего, но увиденного было достаточно, чтобы сделать определенные выводы. Интересно, а кому принадлежало то дерево, которое недавно было поломано? Кто старался на протяжении многих лет, выращивая и лелея его, чтобы в один прекрасный вечер увидеть, как за несколько минут его великие старания и мучения были аннулированы, обесценены какими-то второкурсниками?

Дамблдор явно был недоволен. Его подопечные совершили оплошность, действуя слишком открыто. Скорее всего, в скором времени они встретятся наедине, чтобы обсудить провалившийся план. Или они просто раскидывают камни по кустам, отвлекая такого непревзойденного гения борьбы с темными существами, которым являюсь я, от реальных своих замыслов?

Эврика! Точно, это самая правдоподобная версия в сложившейся ситуации. Нельзя, конечно, скидывать со счетов мою первоначальную версию с провалом части какого-то плана, из-за чего все остальные шаги по достижении гнусных и темных целей будут пересмотрены Альбусом Дамблдором и подправлены. Скорее всего, какое-то время великий светлый маг не будет активно пользоваться услугами этих двоих второкурсников, чтобы совершать свои злодеяния… Но время все покажет, объяснит, даст мне ключ к разгадке.

Итак, они или пытаются запутать мне следы, что я могу воспринять как вызов на сражение. Или из Поттера и Уизли пока-что выходят не самые хорошие исполнители великих замыслов величайшего злодея магической Британии.

Но теперь необходимо надеть маску простачка, чтобы не дать понять злодеям, какие гениальные измышления проносятся в моей голове, приближая меня к разгадыванию тайны.

— Я требую их исключения, — твердым, безапелляционным тоном говорил тем временем Снейп, буравя взглядом свое начальство. А директор снисходительно улыбался, словно все происходящее — это норма, невинная детская шалость.

— Зачем так горячиться, Северус, — сказал Альбус. — Это уж не такое серьезное дело, за которое можно отчислять, согласно уставу Хогвартса.

— Вы называете это незначительным проступком, — Северус говорил металлическим голосом, от которого пробирал мороз по коже.

Но Дамблдор давно имел иммунитет к мнениям, которые он считал неправильные, и к словам людей, чье мировоззрение отличается от его. Он видел цель, но не видел препятствия, так как они активно решались и без его участия.

— Да, Северус, за это не отчисляют из Хогвартса, — сказал Дамблдор. — Так что, я считаю, что самым лучшим наказанием для Гарри и Рональда будет пару недель отработок и лишение Гриффиндора пяти баллов с каждого еще до начала учебного года.

Снейп скривился, словно прожевал лимон.

— Я могу провести для мистера Поттера и мистера Уизли отработки в своем кабинете, — влез я.

Мне нужно поближе подобраться к национальному герою, победителю Того-Кого-Нельзя-Называть, пешке Дамблдора, которая, как я надеюсь, могла бы помочь прямым или косвенным образом мне в борьбе с замыслами старого директора, мимикой или неосторожными словами выдав тайну. Естественно, признания я сумею стереть из его головы, зато я получу неоценимо ценные сведения.

— Это хорошая идея, — кивнул Дамблдор. — И да, Гарри, Рон. Хочу представить вас нашему новому преподавателю Защиты от Темных Искусств, Гильдерою Локхарту.

— А мы уже знакомы с ними, — улыбаюсь я. — Этим летом мистер Поттер посетил мою встречу с покупателями в книжном магазине. К счастью, нам удалось сделать несколько ценнейших колдографий, некоторые из которых до сих пор хранятся у меня и будут храниться и дальше в моей коллекции, в которой я собираю мои изображения с различными знаменитыми и великими магами из разных уголков света. Хочу сказать вам, коллекция моя уже достаточно приличных размеров.

— Может быть, мы наконец-то покончим с определением наказания для мистера Поттера и мистера Уизли, которые они заслужено должны понести за свою выходку, — вклинился в мой поток информации профессор зельеварения. Он точно хотел уйти отсюда, как можно быстрее.

— Конечно, — спохватился я. — Предлагаю, чтобы мистер Поттер каждый вечер среды, пятницы и воскресенья помогал мне по работе с корреспонденцией. А мистер Уизли, скажем… В то же самое время, только вечерами по вторнику, четвергам и субботам. Хочу напомнить нашим драгоценным ученикам, что не приходить на отработку — плохой вкус, который явно не покажет вас с хорошей стороны.

Дамблдор сильно закашлялся. Порой я собственного голоса не слышал. А директор изображал из себя больного легкими. Старый директор явно намекал мне, что мне нужно прекратить распространять правду и правдивые речи, если я не хочу оказаться за решеткой за то, что я творю.

— Думаю, этого будет достаточно, — прошипел Снейп, выходя из комнаты.

— Мистер директор, — прервал повисшую тишину Рональд Уизли. — Нас точно не отчислят?

— Нет, Рон, — покачал головой Дамблдор. — Вы все-таки не сделали чего-то такого ужасного, за что вас могли бы судить и приговорить к отчислению из Хогвартса. Вот только при следующей проделке на мою снисходительность не надейтесь.

— Мы вас поняли, директор, — каким-то сдавленным и грустным голосом ответил Гарри Поттер, порой косясь в мою сторону. Явно уже примеряется. Надеюсь, убить меня пока-что не планирует. Но, если что, я готов встретиться с врагом во всеоружие, чтобы с доблестью и честью защитить свою жизнь и, может быть, жизни тех, кого я не увижу, но которые выживут. А все благодаря мне.

— Вам уже поздно идти на праздничный пир, — произнес директор. — И да, мистер Уизли, хочу сообщить вам, что ваша сестра, как и многие поколения вашей славной семьи, стала ученицей факультета Гриффиндор, с чем мы вас и поздравляем.

Лицо рыжеволосого мальчишки просияло, а на губах у него появилась улыбка.

— Это хорошо, родители будут довольны, — произнес он.

— А, так как вы не ели весь вечер и большую часть поездки, я попрошу принести вам ужин, — с этими словами Дамблдор развернулся и вышел из комнаты, посмотрев на меня как-то подозрительно. Точно что-то подозревает, уже строит догадки, как очернить меня.

Я тоже улыбнулся мальчишкам, после чего также поспешил уйти прочь. От греха подальше.