Локхарт и Тайная Комната (джен)

Это был один из дней, когда по моим венам текла кипучая энергия, которая так и подбивала пойти и завалить парочку незадачливых оборотней, хотевших навести ужас на маггловскую деревеньку. В такие дни я, Гилдерой Локхарт, сияю, как начищенный галеон, и приветлив со всеми. Даже с вампирами, планирующими принять кровавую баню в центре Лондона.

Это было в июле. Альбус Дамблдор, директор Хогвартса, великолепной школы, где я когда-то обучался познаниями в магии, пригласил меня на должность профессора ЗОТИ. Он очень хотел, чтобы я передал всю мою мудрость, которую я накопил за мои многочисленные поездки и кражи подвиги, ждущим меня студентам. Как же я мог отказаться и огорчить учительский состав? Верно, никак.

Поэтому я решил взять на моей основной работе отпуск. Знаете, работа героя утомительна, даже, если ты единственный за всю историю мультивселенной герой, которому платят деньги на хлеб с беконом, а все твои обязанности ограничиваются в выслушивании безумных старушек и отважных бесплатных героев, которые из-за отсутствия средств окончательно спились, и в изменении памяти всем причастным и непричастным. Последним необходимо стирать память на всякий случай. Если вы параноик — это не значит, что за вами не следят. Лучше перебдеть, чем потом сесть в лужу.

Альбус Дамблдор, как малфоевский павлин, сиял неотразимым сиянием денег и лимонных долек, упаковка которых лежала прямо перед моим местом.

— Садитесь, мистер Локхард, — поприветствовал он, от счастья подпрыгнув на стуле, замахав руками, как будто хотел взлететь. Хорошо, что не стал швыряться своими мантиями, прося мою роспись. Я, конечно, буду рад такому проявлению чувств преданного фаната, но у всего есть свои разумные пределы.

— Добрый день, профессор Дамблдор, — я улыбнулся во все тридцать три зуба. Я посчитал, что число 33 более красивое, чем 32, поэтому украл у египетского торговца кусок зуба крокодила и прицепил его сбоку. Во время процесса поглощения пищи этот зуб не принимает участия, но зато красиво. И еще одна уникальность, которой я скромненько хвастаюсь за кубком вина. Этот факт еще раз подтверждает мою неотразимую красоту и оригинальность.

— Чай, дольки, — предлагал мне Дамблдор. — Садитесь, чувствуете себя, как дома.

Дамблдор сиял не хуже своего феникса, который с видом китайского мудреца взирал на Распределительную шляпу, вынашивая в своем коварном мозгу планы по превращении той в уютное гнездышко. А шляпа, не подозревая о нависшей над ней опасностью, мирно почивала на бархатных подушках цвета спелых женских грудей.

Как я мог пройти мимо чьих-то страданий? Мое сердце наполнилось безграничной жалостью к этому бедному существу, у которого в жизни было лишь одна отрада — распределять пытливых и не очень первокурсников.

Поэтому я решил помочь ей. Злые планы светлой птички не должны воплотиться в реальность, иначе это будет крах моей карьеры и начало конца вселенной.

Мы с Дамблдором мило побеседовали, обсудив условия моего прибывания в замке. За счет моей доброты и милосердия, которые я проявляю каждый день, работая на благо общества, Дамблдор решил поблагодарить меня, предоставив бесплатное проживание с включенным питанием и удобными апартаментами, где я мог заниматься моей литературной деятельностью.

Прощаясь, я кинул предостерегающий взгляд на коварную птичку, после чего аппарировал в издательство «Ежедневного пророка» и «Ведьмополитена», чтобы страна на следующее утро узнала о грандиозной новости, что я стану новым учителем в Хогвартсе. И да, вскоре у меня презентация моих самых правдивых книг, где описаны самые надежные методы борьбы с самыми ужасными существами и монстрами, кои обитали в этом мире. Поговаривали, что в какой-то вселенной жило такое чудовище, как Шнобби Шноббс, но я уверен в том, что это дезинформация врагов человечества.

Ждите меня, мои детишки, я иду учить вас самым таинственным мудростям, кои я знаю. Вот только заскочу в Малфой-мэнор.

Нужно поблагодарить хозяина поместья за помощь в исполнении моей заветной мечты. Мы хорошо знаем друг друга еще с той известной организации — но не будем о грустном — и стараемся помочь. Я заполучил должность учителя ЗОТИ в Хогвартсе, а мой скользкий друг Люциус — шпиона за Дамблдором.

Малфой-мэнор был культурной черной дырой красоты. Так и казалось, что это поместье хочет сказать, что красивее и белее его нет ничего на свете. По парку с видом британских генералов, выигравших опиумную войну, расхаживали павлины и издавали звуки, от которых любое сердце живодера замерло бы от восторга.

На входе меня ждал домовой эльф в льняной хламиде.

— Мистер Локхарт? — спросил он. — Хозяин ждет вас в кабинете.

— Веди, о мой друг, — я поклонился и поднял руку в моем фирменном приветствии.

Внутреннее убранство мэнора не уступала по претенциозности внешнему виду. Складывалось ощущение, что я перенесся в древние, античные времена. Шеренга домовых эльфов стояла вдоль холла, очевидно ожидая меня, чтобы поздороваться и вновь вживую узреть самого популярного героя магической Британии.

Сиятельный лорд Люциус Малфой во всем своем блеске сидел на грациозном кресле, оббитом дорогим шелком. Стол, стоящий в центре его кабинета, был монументальным и величественным.

— Добрый день, дорогой Гилдерой, — сказал мой друг, вставая, чтобы пожать мою ослепительную длань.

— Давно ты не заходил, — сказал он.

— Ты ж понимаешь, — я развел руками и издал вздох, в который попытался вложить всю усталость, которая накопилась в моем организме на протяжении многих годов опасных и отчаянных подвигов (все на благо нашей родины), и печаль от долгой разлуки. — Работа, литература, подвиги… Нет времени, чтобы отдохнуть. Пашу, как нюхлер.

— Конечно, я все прекрасно понимаю, — успокоил он меня с располагающей улыбкой. — Бренди будешь?

— Естественно буду. Ничего так не успокаивает нервы, как кружка хорошего бренди в такую чудесную погоду.

Пару минут мы говорили про великолепную погоду, которая пришла этим летом и в Уилтшир, где целый июль шли непрекращающиеся ливни, которые походили на песнь превосходных нимф в греческих лесах, с которыми я героически не встретился, получив за бестселлер «Вечер с нимфами» 20300 любимых галеонов.

На конец-то я поблагодарил моего скользкого друга за помощь. И да, не спрашивайте у Люциуса, откуда пошло выражение «Мой скользкий друг», если вам важна ваша жизнь. Хотя, по секрету, я могу поделиться этой тайной, пока он будет смотреть в другую сторону, но это потом.

— И я признателен тебе за ту неоценимую помощь, которую ты проявил, назначив меня профессором ЗОТИ в Хогвартсе. Хотя студенты этой лучшей школы чародейства и колдовства в великой Британии передают друг друга из уст в уста нелепую гипотезу о том, что на этой должности висит какое-то проклятие — я сам слышал подобные глупости в учебные годы — я не боюсь его, даже если это проклятие является не вымыслом, оно не сможет противостоять моей ослепительной красоте и поразительному уму.

— Да что ты, Гилдерой, — улыбнулся Люциус. — Я хорошо понимаю, что ты мечтал об этой должности всю свою сознательную жизнь. Обучать студентов Хогвартса — это так волнительно, так героически и смело. Я не сомневаюсь в твоих способностях как учителя, так и шпиона. Глупцы, которых Дамблдор продвинул в профессора, хотя это просто паноптикум бездарей и приверженцев фанатичных идей Дамблдора о необходимости развязывания гражданской войны в нашей многострадальной стране, так вот эти глупцы посчитают тебя надутым индюком, ведь они не умеют зреть вглубь и не смогут в своей слепоте разглядеть твой таланты. Скорее всего, они будут принуждать студентов смеяться над тобой, ради удовлетворения своих сопливых комплексов, из-за которых они превращаются в трехлетних истеричек, но я уверен, что твой блеск перебьет их злость и завоюет доверие студентов.

— Можешь не сомневаться, я с радостью направлю моих подопечных на путь истинный. Я приложу все усилия, чтобы маразм старика не смог породить смуту, которая доведет нашу многострадальное отечество к бессмысленному и беспощадному бунту, разожженному Дамблдором и его последователями-фанатиками. Я не дам им и шанса отправить нашу страну в Аид.

— Хорошо. И последняя новость, которую я хочу тебе сообщить.

С этими словами он завернул левый рукав и показал черную метку, выделяющуюся на его белоснежной коже.

— За последний год она стала темнеть, а в июне на пару минут чуть не вернулась в изначальный облик. Я волнуюсь, так как нам возрождения нашего повелителя невыгодно. Скажем так, он человек военного времени и привык решать все силой и угрозами, а сейчас страна привыкла к мирным временам и мирному небу над головой. Я попрошу тебя проследить за слизеринцами и некоторыми родственниками наших соратников на других факультетах. Не нужно нам новой войны.

— Естественно, мой дорогой друг, я справлюсь с твоей просьбой. Все будет исполнено идеально. Я полностью с тобой согласен, что нам не нужна новая гражданская война, не нужны бессмысленные смерти. Моя красота — это то оружие, которое ты можешь пользоваться, сколько надо, чтобы привести наше отечество к светлому будущему.

В этот прекрасный день произошло такое чудесное событие, как презентация моей неотразимой книги «Я — волшебник», в которой я повествовал про сложные испытания и лишения в сербских и албанских лесах, пропитанных темной магией и где живут самые отвратные монстры Балканского полуострова. Истории для этой книги я услышал у одного сербского дружинника в австрийской деревне. Так как у этого серба был слишком длинный язык, особенно после трех кружек греческого вина, мне пришлось стереть ему частично память, чтобы успокоить ему душу, а то нервы у него были так себе. А я получил материал для великой и великолепной работы, новый повод, чтобы снова и снова вставать перед восторженными фанатами, прислушивающихся к моим словам, как к речам могучих пророков древних времен. Для народа магической Британии я и был пророком. Пророком, который несет в народ литературу, от которой маги приходит в неописуемый восторг. Я дарю им счастье, радость, позитивное настроение. Как известно, от позитива продляется жизнь, значит я лечу британских магов своими потрясающими бестселлерами, которые вы можете приобрести в «Флориш и Блоттс» всего лишь за пятнадцать сиклей, и ослепительными улыбками, у которых, если так разобраться, тоже была небольшая цена, так как я раздавал их налево и направо. Мне ведь же не жаль.

В тот день на мою презентацию пришло очень много народа. Люди все хотели узреть мой светлый лик, поприсутствовать неподалеку от знаменитости больших масштабов. Я улыбался толпе, я приветствовал их и радовался вместе с ними таким чудесным событием. Я говорил о моей книге, а они слушали, затая внимание, а потом пошли за автографами, а журналисты достали свои перья и принялись расспрашивать меня про трудности, которые я описывал в «Я — волшебник». Я рассказывал им про ужасы балканских монстров и про их силу, про мою отвагу… Незабудковая мантия сияла, как маяк в темную ночь для моряков, мои златокудрые волосы создавали нимб вокруг моей головы, а мои синие глаза сочились пониманием всех присутствующих.

Но погодите, кто же там? Да это же…

— Не может быть! Неужели это сам Гарри Поттер!* — воскликнул я, подскочив к Мальчику-Который-Выжил. Герою, знаменитости такого же уровня, что и я, ставленнику Дамблдора и будущий символу кровавой войны, которая развяжется по вине светлых.

Так… Посмотрим, с каким материалом нам придется иметь дело…

— Гарри! Улыбнись шире!* — я расплылся в ослепительной улыбке, от которой в помещение стало светлее, а у большинства присутствующих женщин подкосились ноги. Могу предсказать, какое содержание будет у их сегодняшних снов. — Давай! Мы с тобой украсим первую полосу!*

Камеры работали, толпа волновалась, толпа хлопала, толпа ликовала, толпа находилась в волнах флюид таких звезд, как я и Гарри Поттер, которые стояли вместе.

Мальчик попытался тут же рвануть обратно в толпу. Какие мы из себя скромные. Слишком подозрительно, слишком идеальный образ — застенчивый, бескорыстный и готовый на все ради дружбы мальчик. Но что за этим стоит на самом деле? Или это не маска, и мальчик должен быть камикадзе и повести на смерть светлых фанатиков? Вполне возможно, не стоит исключать эту версию. Но нужно также рассматривать версию, что вся эта идеальность, скромность, милота — лишь маска, чтобы скрыть под ней маниакального фанатика, по сравнению с которым Гриндевальд был бы невинным котенком. А я должен бороться со всем злом в мире, чтобы обезопасить Британию.

Я притянул его обратно за плечо и объявил толпе:

— Леди и джентльмены, какие незабываемые минуты! Позвольте обратиться к вам с одним маленьким заявлением. Юный Гарри пришел сегодня во «Флориш и Блоттс» купить мою книгу с автографом, но ему не придется тратить денег. Я дарю ему все мои книги!*

Толпа зааплодировала. Да, я сказал, что дарю мои несравнимые книги юному Гарри, но все же он не сможет ответить мне хамством, иначе толпа моих фанатов, которая была свидетелем моей любезности и милосердия, растопчет его и сделает все, чтобы нагадить ему. Они будут пылать праведным гневом. Если это маньяк, зло воплоти, с которым мне придется сразиться, то ему придется подождать со своими злодеяниями, иначе он раньше времени раскроет свои карты.

— Это еще не все,* — я встряхнул его так, чтобы очки слетели на кончик носа. Проверял его реакцию. Никакой. Хорошо прячет эмоции, если это ему надо. Все больше склоняюсь ко второй версии. — Знай, Гарри, — произнес я трагическим голосом. — Ты получишь гораздо больше, нежели просто мою книгу «Я — волшебник». Отныне ты и твои друзья получат в свое распоряжение живого меня — волшебника. Да, леди и джентльмены. Я с превеликим удовольствием и гордостью сообщаю вам, что с первого сентября я приглашен занять пост профессора Защиты от Темных Искусств в школе чародейств и волшебства Хогвартс!*

Зрители ликовали, а Гарри благородно отдал мой подарок какой-то рыжей девочке. Знаете, у меня большое и доброе сердце, которое наполнено любовью ко всему хорошему, но передаривать прямо здесь мой подарок — это отсутствие манер. Не у меня же на глазах!

Тут появилась семья Малфоев.

*Это не мое, это Роулинг.