Гарри Поттер и семантика божественности (джен)

Были люди, способные перемещаться между небесами и адом так, словно этих мест и вовсе не существовало. Гарри знал это, потому что встречался с ними. Чаще всего это оказывались ангелы, но иногда попадались и боги.

Некоторые ангелы, например Гавриил, одновременно считались и богами. Как знал Гарри, большинство богов появилось благодаря вере людей в них. Они были плодом коллективного воображения, но то, что все они существовали в человеческих головах, ещё не означало, что их не существовало на самом деле.

Зевс был тем ещё придурком: вечно носился вокруг и тыкал во всё подряд своей молнией. Он состарился, хотя это не мешало ему делать всё, что ему хотелось, — и с кем ему хотелось.

Апоп в основном навещал Кроули, но ещё он любил слушать звук собственного голоса. Он мог часами рассказывать Гарри о борьбе и последствиях, о том, что некоторые вещи существуют как результат существования других вещей.

Тримурти оставались на Земле и постоянно двигались. Вишну следовал за Брахмой, Шива бежал за Вишну, а Брахма преследовал Шиву — по кругу, который, казалось, никогда им не надоедал.

Иногда боги приходили к Смерти на чай. Все они сидели вокруг обеденного стола, ели рагу и говорили о том, что всегда были богами, о том, что бог есть внутри каждого.

В основном они болтали о Старых Добрых Временах, когда люди верили. О женщинах почти не упоминали, вероятно, потому, что в Старые Добрые Времена те занимались более разумными вещами.

Михаил рассказал Гарри о новом хоре, который они создавали на небесах. Оказывается, «Метатрону» не хватало баритонов, поэтому Михаила отправили проверить, не готов ли кто-нибудь из обитателей ада к небольшому искуплению.

Гарри был уже взрослым, но всё ещё не понимал, почему небеса должны быть таким тупиком. Только боги и ангелы приходили и уходили, а остальные оставались там. Во время следующего визита Гарри долго и подробно рассказывал родителям, какая это глупость, и повторил всё то же самое во время следующего визита, и ещё следующего.

Люди, которые убивали себя, почти всегда попадали в ад. Так почему Лили и Джеймс не сбежали из небес, воспользовавшись этой формальностью? Он просто хотел хотя бы ненадолго с ними встретиться. Правда ли её глаза были зелёными, как у него, или другого оттенка? Волосы его второго папы тоже торчали в разные стороны? От кого он унаследовал свои узловатые колени и чувство справедливости?

Папа совсем не понимал человеческой морали, так что это наверняка досталось ему от Лили или Джеймса.

Как Гарри мог понять, где его место, если не знал, откуда он родом? Он понимал, что ищет что-то, но без компаса или карты не знал, куда направляется.

— Гарри, — поприветствовал его Азирафаэль.

Кроули подошёл и похлопал Гарри по лошадиной шее.

— Может, нам уже хватит грустить на кладбищах, а?

Гарри поднял голову и взмахнул крыльями, затем толкнулся боком в Азирафаэля. Кроули сразу всё понял: обернулся змеёй и обвился вокруг шеи Гарри. Как только Азирафаэль взобрался ему на спину, Гарри разбежался и взмыл в небо.

— Твои родители просили меня с тобой поговорить, — крикнул Азирафаэль, когда они поднялись высоко над Британией, а её окна мерцали внизу. Почти всё, что видел Гарри, было покрыто искусственным светом.

Это было по-своему красиво, совсем не так, как прекрасны звёзды над ними.

— Он тебя не слышит, — солгал Кроули, а затем наклонился к уху Гарри и прошипел: — Лети на юг Франции. Я дам тебе адрес Фламелей, когда будем ближе.

.oOo.

Восходящее солнце окрасило небо в розовые и оранжевые тона.

— Здесь мило⁽¹⁾, — сказал Гарри, снова приняв человеческий облик. — Спасибо, что приняли меня.

Он весь был покрыт потом, но Перенеллу Фламель это, похоже, ничуть не смутило, когда она пожала ему руку.

— Эту шутку мы уже слышали, — сказала она. — Но добро пожаловать.

Серая галька на пляже перекатывалась с тихим грохотом, когда волны накатывали на берег. Дом был довольно большим и нависал над скалами Ниццы, словно потёртый временем зуб.

— Азирафаэль очень давно мой друг, — вместо приветствия произнёс Николас «Зови меня Ник» Фламель. — Когда он сказал, что тебе нужна помощь, мы не смогли отказать.

— Мне не нужна помощь, — сказал Гарри, потом сглотнул. — И я не уверен, что хочу помощи. Я имею в виду… с чего вы вообще взяли, что способны мне помочь?

— Ну, мы живём уже очень давно, Гарри. Почему бы тебе не дать нам шанс?

Эти двое были настоящими знатоками искусства жить.

— Я хочу попасть на небеса, — выпалил Гарри. — Но не обычным способом. Просто нанести визит.

Фламели некоторое время молчали, но, по крайней мере, не стали над ним смеяться.

— За оригинальность я тебе баллы начислю, — сказал Ник. — Мы попробуем, а если окажется, что ничего для тебя сделать не можем, я уверен, что сможем отправить тебя к тому, кто сможет.

В конце концов они действительно отправили его дальше. Он встретился с вождём чокто. Учился у тибетских и шотландских монахов, у Офо из народа игбо и у еврейских раввинов. Оглала учили его реинкарнации, а анангу — перерождению.

В конце концов ответ ему дала Луна, когда, совсем седая и с затуманенным взглядом, лежала на смертном одре.

— Мой папа всегда был Искателем, но именно тебя Смерть выбрала, чтобы её Дары отыскали тебя. Мы так часто всё понимаем наоборот: ведь это бабочка создаёт кокон.

Гарри слышал её слова и ушами Фобос, и своими. Ворона думала только о сочных гусеницах, но Гарри чувствовал ответ — словно слово танцевало у него на кончике языка.

— Папочка так расстроился, когда я ему рассказала, знаешь. Он почти так же сильно поклонялся им, как луне.

Возможно, в другой вселенной Луну назвали бы Холлоу вместо Луны. Гарри улыбнулся и погладил её руку, проводя пальцами по линиям жизни и морщинам своей собственной, навсегда безупречной кожи.

— Ты ведь навестишь меня, конечно, — сказала она с такой уверенностью, какой Гарри никогда не чувствовал сам. — Я верю в тебя.

Словно весь мир рушился вокруг него. У Гарри волосы встали дыбом.

Он закрыл Луне глаза. После этого сидел в гостиной Лавгудов, баюкая маленького Тумнуса, пока вся семья содрогалась от горя. Но на похоронах он не остался. Похороны были для пустых тел, холодной земли и сгустившегося отсутствия.

Сколько друзей верили в него? Сколько людей поклонялись Дарам? Сколько веры требовалось, чтобы перестать быть «не совсем человеком» и стать богом?

.oOo.

Потребовалось ещё несколько лет. Лет, проведённых у постелей умирающих друзей, лет, в течение которых он держал на руках их внуков и правнуков. Он уничтожил последнего смеркута. И всякий раз, когда папа отправлял его за кем-нибудь, кто слишком отчаянно пытался убежать от Смерти, Гарри отправлялся туда и покорял.

Всё это заняло почти никакого времени — всего лишь мгновение, за которое всё вокруг на миг погрузилось во тьму.

Когда Повелитель Смерти наконец пришёл за Фламелями, они встретили его с улыбкой.

— Мы знали, что это случится, — сказала Перенелла, вкладывая ему в руки свежий пирог. — Я всегда верила, что в конце концов ты доберёшься до своей цели. Скоро увидимся.

Когда Гарри пришёл за Фламелями, он подождал, пока папа сделает всё необходимое с косой, а затем сам проводил их до жемчужных ворот. Гарри держал Перенеллу за руку и нёс ещё горячий пирог. Прямо за серебристым силуэтом ворот он слышал, как Метатрон репетирует.

Гарри передал пирог Нику, чтобы освободить руки. Он протянул руку и коснулся тёплых металлических прутьев. Пение стало громче. Всё было расплывчатым, словно он смотрел в запотевшее зеркало, но Гарри подумал, что видит по ту сторону своих родителей. Он знал, что они говорили бы: «Мы верим в тебя».

Два столетия на Земле, а время так и не коснулось его. Он побывал в аду и вернулся обратно, а дома у него остался свой маленький круг друзей и родных, которые научили его всему, что сами знали о том, как быть человеком.

Ник прошёл сквозь ворота так, словно их и не существовало. Перенелла улыбнулась и отпустила руку Гарри, чтобы сделать то же самое.

«Постойте», — хотелось ему крикнуть.

«Не оставляйте меня!» — хотелось позвать их, или хотя бы: «Оставьте мне пирог».

«Я бесконечная душа, проживающая человеческую жизнь», — вспомнил Гарри и фыркнул.

— С меня хватит, — сказал он тому, кто его слушал или не слушал. — Я человеческая душа, проживающая божественную жизнь.

Внутри него что-то щёлкнуло — так громко, что эхо этого звука разнеслось вокруг. Гарри почувствовал себя так, словно его подключили к розетке. Земля не содрогнулась, но Дары у него на коже задрожали. Там, на Земле, надгробие его родителей качнулось, и прямо по эпитафии пошла трещина:

«Последний же враг покорится — смерть».

Прутья всё ещё были на месте, но в то же время Гарри знал, что ворота существуют только у него в голове. Он глубоко вдохнул и шагнул на другую сторону.

— Мама, — позвал он. — Папа. Я дома.

1) «It's Nice here» — непереводимая игра слов Nice / Ницца и Nice / мило.

Вернуться к тексту