Не самые обычные дни и слова Поттерианы (джен)

Небо вновь затянуло тяжелыми, набухшими свинцовыми тучами. Словно ночь опустилась на маленький, словно скопированный с десятков других, городок Литтл Уингинг. Ничем не примечательный дом за номером 4 по точно такой же непримечательной Тисовой улице. Примечательно было бы только то, что тис издревле считался деревом смерти, которая неминуемо настигала любого обитателя этой улицы. Хотя, что и говорить, она в равной мере настигала и всех прочих жителей этого городка. Справедливости ради отметим, что смерть приходила вовсе за каждым, кто бы это ни был — последний бомж или царь, Иван-дурак или Кощей Бессмертный, англичанин то был бы или японец. Да и за богами и демонами она так или иначе наведывалась. Все умирают, даже сама Смерть. Увы, об этом не знает только она. Легкомысленная особа, оставляющая свои дары то там, то здесь. И забирающая всех, везде и отовсюду. Обратимся всего лишь к ста метрам от интересующего нас дома — при нас умрет в адских, совершенно нечеловеческих муках от рук насильника и убийцы, разыскиваемого по всему свету. Вот мы видим в моментном отблеске молнии его уродливое лицо, полное прыщей, перекошенное в экстазе удовольствия, обнажившее свои кривые почерневшие зубы навстречу каплям заморосившего дождя.В том же отблеске мы успеваем заметить и искаженное страданием и полное обреченности лицо девушки, сегодня шедшей сказать своему парню, что у них будет ребенок. Уже затухая, молния покажет нам кровавую слезу из ее выгрызенного глаза. Ни в коей мере сим не интересуясь, пройдем же мы и дальше, рассекая воздух до свиста нашим присутствием, разбивая всякие оковы, сливаясь с рокотом грома, расстилаясь запахом озона. И устремимся в тот самый дом номер четыре. Сегодня там для нас особое представление.

Благодаря редчайшему даже среди людей, среди нас с вами, сволочизму, Вернон Дурсль сумел довести тишайшего забитого мальчишку с торчащими черными волосами до точки невозврата, когда весь мир вокруг исчезает и ты остаешься наедине со своей болью, своей яростью, своим страданием, своим одиночеством. Когда ты хочешь только эту боль доставить другим, после чего чего зябко обхватываешь колени руками, прижимаешься спиной к углу и дрожишь, рыдаешь, упиваешься собой и мечтаешь сдохнуть прямо сейчас. В этот миг и в самом деле умираешь. А после... После ты возрождаешься вновь, как оскверненный феникс во славу своего порочного птицебога. Возрождаешься, чтобы все начать сначала. Чтобы вновь и вновь погружаться в проклятый уроборос, напоенный болью и сполна вкусивший твоего гнева. Раз за разом. Без надежды на освобождение, упоительно бесконечный, вспучившийся гнойным нарывом на ткани жизни. И, пожирая самого себя и восстанавливаясь вновь, ты снова и снова будешь пытаться освободиться, только все более увязая в этой топи ледяных мучений, однажды остановившись и окончательно утонув.

Так или иначе, сегодня Вернон Дурсль отведает того плода, коий его племянник сполна вкусил в свои годы. Разрывая все препоны на пути к отмщению, юный маг, падший жертвой своего ледяного гнева, Мессия Света, Мальчик Который Выжил, Избранный... Сегодня обратится во тьму и сгорит в ней, будучи испепелен ею же внутри себя. Но для начала — он обратит всю суть своих мучений в тлеющий прах.

Сегодня Волдеморт победил — даже не зная об этом.