Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

Время, проведённое рядом с Жёлтой, оказалось и слишком коротким, и слишком длинным. Когда Голубая стала тенью Зелёного Алмаза, ей было всего четыре года. Для новорождённого самоцвета это казалось вечностью, для остальных — мгновением ока. Такая разница в восприятии времени ещё сыграет свою роль. А сейчас Голубой не терпелось наконец-то взяться за дело. У неё было столько идей!

Жемчуг Зелёного Алмаза вела её к следующему наставнику, и Голубая не удержалась, окинув проводницу внимательным взглядом. Этот небольшой самоцвет был примечательным. Все Жемчуги были по-своему интересны, но в этой чувствовалось что-то особенное. Слегка самодовольная улыбка уже выделяла её, однако Голубая ощущала: дело не только в этом. Эта мысль не давала ей покоя, пока её вели к Зелёному. Может, всё из-за выбора серёг? Но нет, всё равно не то. К тому моменту, как они встретили Зелёного, она так и не поняла, что именно её зацепило, и отбросила эту мысль, сосредоточившись на Алмазе.

Старший Алмаз разительно отличался от остальных. Теперь Голубая знала его историю и отчасти понимала почему. Его угловатая, массивная фигура была скорее мужской, в отличие от женственных форм, которые предпочитало большинство самоцветов. Это выделяло его, и всё же он был самоцветом — одним из важнейших в Алмазной Власти. Больше других именно он менял существующий порядок. В этом и заключалась его главная цель: через науку и открытия он преображал их народ.

— Что же... буду честен: если не хочешь ближайшие несколько лет смотреть, как я делаю замеры, ты многого не увидишь, — со смущённой улыбкой начал Алмаз. — У нас впереди разработка псионических датчиков и прочего, там работы на пару десятилетий, прежде чем мы сможем заняться чем-то действительно интересным.

У Голубой на это был один ответ.

— Я несколько дней смотрела, как Белая нажимает кнопку, — прищурилась она. — И вообще, ты не похож на того, кто станет заниматься скукой, особенно учитывая, что эту идею изначально предложил ты.

Уголок его губ дрогнул в улыбке.

— Что ж, раскусила меня с ходу, да? Я не лгу насчёт расписания, но это не значит, что у меня ничего не запланировано. Кстати, у меня к тебе очень важный вопрос. Что хочешь поменять ты?

— Не поняла...? — в замешательстве переспросила юная Алмаз.

— Скоро ты станешь лидером. Тебе придётся принимать решения, — он кивнул сестре и откинулся в кресле. — Так что ты видишь такого, что тебе хочется поменять?

— Мне не нравится твоя судебная система, — выпалила Голубая и тут же в ужасе прикрыла рот ладонями.

— Ай, — Зелёный театрально поморщился и, усмехнувшись, продолжил: — Могла бы и пощадить мои чувства. Нет-нет, не смотри так испуганно, признаю: то, во что она превратилась, далеко от идеала. Я не против передать её тебе, если будешь помнить, что правосудие требует и сострадания, и справедливости.

— Вот так просто? — тихо спросила Голубая.

— Ты ведь знаешь, как мы, Алмазы, загружены работой? Появись у нас ещё сотня Алмазов — дела всё равно останутся. Но это к слову. Есть ещё что-нибудь, что тебе не по душе? — с лёгкой улыбкой поддел он.

— Что-то не нравится, а что-то, наоборот, очень даже. Я правда хотела поработать над твоей идеей с фильмом. Хочу снять свой, но если у меня будет так мало времени... — Голубая осеклась, осознав, сколько работы на неё скоро свалится.

— Делегируй, если понадобится. Из тебя выйдет отличный министр культуры, — заметил Зелёный, поднимаясь с кресла. — Я могу многое устроить, чтобы помочь тебе. Помни, ты будешь стоять на вершине власти. Если захочешь посвятить время проекту, никто не скажет «нет». Подумай об этом. А пока я проведу для тебя экскурсию по самым интересным лабораториям.

Голубая согласно кивнула. Хотя экскурсии уже начинали её утомлять, они были необходимы. Она всё ещё была очень юной и, по сути, ничего не знала.

Рабочие пространства Зелёного резко отличались от владений других Алмазов, впрочем, это было ожидаемо. У каждого был свой стиль и своя сфера деятельности, и их владения это отражали. У Белой всё было централизовано: два основных комплекса на разных планетах занимались производством самоцветов, и ещё у неё был центральный «дворец» — средоточие высшей бюрократии Алмазной Власти. У Жёлтой же было множество кораблей, а главное рабочее место находилось на «Крушителе Галактик».

Лаборатории Зелёного представляли собой автономные укреплённые комплексы, разбросанные по всей планете. И все они были разными. Были лаборатории под открытым небом, подземные и даже орбитальные станции. Каждая была рассчитана на свой тип экспериментов. Некоторые были особо защищёнными: чтобы попасть в пару подземных лабораторий, приходилось преодолевать несколько гермошлюзов.

— По правде говоря, мы и половины лабораторных площадей не используем. Мы немного перестарались с их постройкой после налёта на центральный город, — пояснил Зелёный, когда они вошли в один из особо охраняемых секторов. — Этому эксперименту такая защита не нужна, но было проще занять готовую площадку, чем строить лабораторию где-то ещё.

Голубая моргнула, затем ещё раз. Потёрла глаза, пытаясь унять подступившую головную боль, и затем снова посмотрела вперёд. Её это не особенно помогло.

Зал перед ней был не похож ни на что из виденного ранее. Прежде всего, он был огромен, настолько, что под землёй просто не поместился бы. По потолку ходили самоцветы. Вода петляла в воздухе, собиралась у потолка, а потом стекала вниз по стене. На её глазах кто-то подбросил мяч, и тот завис в воздухе, бесконечно описывая одну и ту же петлю.

— Если чувствуешь дискомфорт, смотри под ноги. Мы зовём это место Лабораторией Пространственных Манипуляций или, в зависимости от настроения, Лабораторией Искажений, — сказал Зелёный, глядя на происходящее.

— Название хотя бы логичное, — пробормотала Голубая и намеренно подняла взгляд. Чем дольше она смотрела, тем легче становилось.

— Если будут вопросы, у нас есть профессор Жадеит, она сможет на них ответить. Многое здесь, по сути, просто экзотические фокусы, — пояснил старший Алмаз, указывая на них.

— Он имеет в виду, что почти всё это бесполезно, — сказала Жадеит, подходя к ним. — Выглядит ошеломительно, но одни только энергозатраты делают технологию невыгодной для чего-либо полезного.

Голубая слегка растерялась от такой неформальности. Она бросила взгляд на Зелёного — тот не выказал ни тени беспокойства. Любому другому Алмазу отдали бы честь, прежде чем приблизиться. То, что этого не сделали, показалось ей странным. Она быстро отогнала это чувство, чтобы не показаться невежливой, и полностью повернулась к Жадеит.

— Это как? — спросила она.

— Видите те мячи? — Жадеит указала на них. — Технически они всё ещё падают. В теории, можно поместить их в вакуум и позволить им так вращаться, накапливая энергию, но на деле куда проще и дешевле использовать обычный ускоритель. Это небольшое искривление пространства обходится слишком дорого, а его поддержание — постоянный расход энергии. А ходьба по потолку требует вдвое больше энергии, чем если бы мы просто удерживали самоцветы наверху.

— Не уверена, что понимаю, — призналась Голубая после недолгих раздумий.

— Это просто выглядит интересно. Вся лаборатория посвящена поиску безопасных и потенциально полезных способов искривлять пространство. Пока что всё, чего мы добились, лишь косметические эффекты. А вот самые многообещающие исследования ведутся на одной из наших орбитальных станций, — с внезапным энтузиазмом поведала Жадеит.

— Нет, профессор, туда она на экскурсию не пойдёт, — твёрдо прервал её Зелёный и повернулся к Голубой. — Протоколы безопасности у нас есть, но те лаборатории настолько опасны, что мы не будем рисковать.

— Но ведь вся опасность чисто теоретическая! — возразила Жадеит.

— Когда теория допускает возможность разрушительного каскадного эффекта, способного уничтожить звёздную систему, можешь быть уверена: никаких экскурсий я не допущу, — отрезал Зелёный Алмаз, строго взглянув на Жадеит. — Итак, Голубая, у тебя есть вопросы?

— Э-эм... А можно с помощью этого сделать несколько фонтанов? — спросила она первое, что пришло в голову.

— Легко. Немедленно отправлю вам несколько проектов и соответствующие технические инструкции, — кивнула Жадеит и целеустремлённо удалилась прочь.

— Ты, наверное, удивляешься, почему я позволяю ей так со мной разговаривать, — заметил Зелёный, прежде чем она успела сформулировать мысль. — Самые одарённые самоцветы бывают эксцентричны, а я не большой поклонник формальностей. Пока они проявляют должное уважение к Алмазам, когда это необходимо, в неформальной обстановке я не против некоторой дерзости.

Но Голубая не могла так просто это принять.

— Но это звучало откровенно неуважительно.

— Возможно. Но я предпочту, чтобы эксперт поправил меня резко, но по делу, чем из вежливости согласился с моей ошибкой. Иногда мне приходится ставить своих самоцветов на место. Моей Жемчуг тоже, — он взглянул на самоцветы, всё ещё гулявшие по потолку. — И всё же в условиях строгой иерархии такое создать было бы невозможно.

У неё всё ещё немного кружилась голова, но Голубая была вынуждена признать: зрелище было великолепное. И всё же...

— Уничтожить звёздную систему?

— Теоретически. Почти невозможно. И на всякий случай эксперимент проводится в изолированной звёздной системе, с высочайшими мерами предосторожности и системой оповещения.