Гермиона и Дагворт-Грейнджеры (джен)

Гарри и Гермиона снова поговорили с Флитвиком, Флитвик — с Макгонагалл. Решение приняли быстро: Рону официально запретили приближаться к студентам Рейвенкло и к факультетским помещениям Рейвенкло без преподавателя или старосты. Запрет оформили письменно. Любое нарушение означало письмо родителям и разговор об исключении.

Но злость на крысу, Поттера, Грейнджер и близнецов никуда не делась, и сорваться на ком-то всё равно хотелось. Из тех, кто раздражал его и часто был рядом, самой удобной целью казался Лонгботтом.

Рон был выше Невилла и считал себя сильнее. На перемене после травологии он попытался к нему прицепиться, но всё пошло не так. Невилл, может, и не был сильнее, зато драться умел лучше. Теперь Рон сидел во дворе за теплицами и ковырял ботинком влажную землю. Мантия была в пятнах, костяшки на правой руке саднили, а под глазом наливалась тяжёлая тупая боль.

Рядом с ним неожиданно остановился Малфой. Рон сразу насторожился.

— Чего тебе?

После того как Невилл сломал ему нос, Драко не думал ни о чём, кроме мести, и теперь, увидев Рона после драки с Лонгботтомом, усмотрел интересную возможность.

— Я смотрю, Лонгботтом теперь герой Гриффиндора, — сказал он.

— Отвали, Малфой.

— Да мне всё равно, что у вас там в башне, — сказал Драко с ленивым равнодушием. — Просто занятно: раньше он дрожал, если на него дышали слишком громко, а теперь машет палочкой на своих же.

Рон не ответил.

Малфой чуть улыбнулся.

— Он ведь и тебя задел?

— Я сказал, отвали.

— Значит, задел.

Рон резко поднялся.

— Если ты пришёл ржать...

— Я пришёл сказать, что Лонгботтому слишком много позволяют. Он был никем, а теперь совсем берега потерял. Надо бы поставить его на место.

— И что ты предлагаешь? — спросил Рон, сам ненавидя себя за этот вопрос.

— Ничего особенного. Просто напомнить ему, что он всё ещё Лонгботтом.

— Я не пойду с тобой его бить.

— Я и не звал тебя, Уизли.

Рон покраснел, потому что ответ получился слишком быстрым и выдал больше, чем он хотел. А Малфой продолжил тем же ровным тоном:

— Но если кто-нибудь случайно узнает, где и когда он ходит один после ужина, это будет полезная информация, только и всего.

Рон молчал.

— Он ведь всё ещё таскается к теплицам?

— Сам следи за ним, — сказал Рон.

— Следил бы, если бы мог, не привлекая внимания, — ответил Малфой. — Но ты же в Гриффиндоре.

Он улыбнулся уже заметнее.

— Подумай, Уизли. Ты ничего не делаешь, никого не трогаешь, ни с кем не дерёшься. Просто говоришь, где он будет после ужина. А дальше это уже не твоя проблема.

Малфой уже сделал несколько шагов к замку, когда Рон вдруг сказал:

— По понедельникам после ужина он ходит к теплицам.

Малфой повернулся назад, и на лице у него появилось выражение, которое Рону сразу не понравилось: спокойное и довольное.

— Я ничего тебе не говорил, — тут же уточнил Рон.

— Разумеется.

— И если ты что-то сделаешь, это не моё дело.

— Как скажешь, Уизли — мягко согласился Малфой.

* * *

В понедельник после ужина Невилл действительно пошёл к теплицам. Он нёс маленькую банку с подкормкой для мандрагор, прижимая её к боку, чтобы крышка не звякала на каждом шаге. У дверей теплицы было темнее, чем обычно: один фонарь погас, второй горел низко и чадил жёлтым дымком.

Невилл услышал шорох, остановился, поставил банку на землю, достал палочку и только после этого сделал шаг вперёд.

— Кто здесь?

Из тени у стены вышел Малфой. За ним стояли Крэбб и Гойл.

Квиррелл когда-то говорил: сначала оцените обстановку, потом составьте план, и только потом бойтесь. Невилл огляделся. Трое. Темнота. Дверь позади. Открытая дорожка справа. Теплица слева. Фонарь горит плохо.

Малфой улыбнулся.

— Как поживает наш герой теплиц?

— Я занят.

— Конечно, — сказал Малфой. — У тебя же важные дела: горшки, секаторы, удобрения. И нападения на однокурсников.

Невилл удобнее взял палочку.

— Ты сам полез.

Крэбб шагнул вперёд. Гойл тоже.

Невилл услышал собственное дыхание и заставил себя не отступать сразу. Отступать можно было только с расчётом, иначе они просто зажмут его у двери. Он сместился вправо, туда, где дорожка была шире, и поднял палочку чуть выше.

— Отойдите, — сказал он.

— А если не отойдем, что ты сделаешь? — спросил Малфой.

Невилл ударил первым, но не в них, а вверх.

— Lumos Maxima!

Вспыхнул резкий белый свет прямо им в глаза. Крэбб зажмурился и выругался, Гойл согнулся, закрывая лицо руками: свет сильно ударил его по глазам, и он теперь плохо видел. Малфой отшатнулся на полшага, и этого почти хватило.

Невилл рванул вправо, к открытой дорожке, но Малфой оказался быстрее, чем он рассчитывал.

— Impedimenta!

Заклинание ударило Невилла в плечо, развернуло его боком, и он упал на мокрую землю у края грядки. Банка с подкормкой покатилась по дорожке, стукнулась о камень и треснула.

Малфой стоял над ним, бледный от злости и удовольствия.

— Вот так лучше, Лонгботтом, — сказал он. — Теперь ты на своём месте. Лицом в грязи.

Невилл почувствовал боль в плече. Грязь липла к щеке, колено саднило, а под ладонью холодела влажная земля.

«Страх — это просто маггловский рефлекс» — говорил профессор.

Он подумал секунду, потом сгреб горсть мокрой земли и бросил Малфою в лицо. Малфой вскрикнул и отшатнулся. Невилл перекатился в сторону, вскинул палочку и выпалил:

— Expelliarmus!

Палочка Малфоя вылетела из руки и исчезла в зарослях у теплицы. Крэбб снова рванулся к Невиллу, но тот откатился ближе к стене, туда, где стоял тяжёлый горшок с Дьявольскими силками, за которыми он раньше ухаживал.

— Что за...

Крэбб не договорил. Силки дёрнулись, будто только этого и ждали, хлестнули тёмными побегами по земле и тут же обвили ему ноги. Через мгновение он уже был оплетен до пояса и орал от страха, пока Гойл метался рядом и не решался подойти ближе.

Дверь теплицы распахнулась. На пороге стояла профессор Спраут в рабочей мантии, с палочкой в одной руке и секатором в другой.

— Мистер Малфой, — сказала она очень спокойно. — Мистер Крэбб. Мистер Гойл.

Малфой вытирал лицо рукавом. Грязь размазалась по щеке и попала на воротник.

— Лонгботтом напал на меня!

Невилл сидел на земле и тяжело дышал. Плечо болело, колено саднило, но палочку он всё ещё держал.

Спраут посмотрела на него, потом на Малфоя и Гойла, на Крэбба в объятиях Дьявольских силков, на погасший фонарь, разбитую банку с подкормкой, следы трёх пар ног у стены и палочку Малфоя, торчащую в кусте хищной крапивы.

— Разумеется, — сказала она. — Мистер Лонгботтом подкараулил троих слизеринцев у теплицы и напал на них. Именно так я и изложу вашу версию профессору Снейпу, мистер Малфой.