Легенда о Синархе (гет)

Небо наливалось густой синевой, заполняя последние отблески заката. Воздух стал прозрачнее и холоднее. Одна за другой на тёмном бархате небосвода зажигались звёзды, рассыпаясь холодными искрами. Ночь мягко опускалась на землю, укутывая её в свою тишину.

Портальная арка за спиной ещё мерцала остаточным светом, когда Ева, Арко и Порта ступили на мёрзлую землю. Их взгляды одновременно устремились куда-то вперёд. У каждого на плече висела небольшая дорожная сумка.

Перед ними раскинулся странный на вид лес. Широкая грунтовая дорога уходила прямо в его глубину, а у самого входа по обеим сторонам, возвышались два каменных столба на которых горели большие жаровни, отбрасывая пляшущие тени.

Несмотря на зимнее время лес казался осенним. Могучие, скрученные временем дубы стояли вдоль дороги, укрытые красной листвой в сгущающихся сумерках. Они тянулись плотной стеной, скрывая её в непроглядном мраке.

Ева сделала шаг вперёд и ещё раз окинула взглядом эту загадочную картину.

— Что это за место? — спросила она с любопытством.

— Переход в наш мир, — ответил Арко, зажигая в руке пламя. — Дорога ведёт к Завесе. А за ней уже Рейвенхольт.

Он первым шагнул в темноту леса, и остальные последовали за ним.

Небо над головой плотно затянули раскидистые кроны дубов, образовывая тёмный причудливый свод. Несмотря на мрачность, место казалось удивительно спокойным — в нём чувствовалась древняя, умиротворяющая сила.

Наконец они остановились. Чародей привёл их к зданию необычной архитектуры — светлому, чем-то напоминающему мавзолей. Посередине возвышались массивные, узорчатые серебрянные ворота, которые обрамляли две громадные белые колонны уходящие вверх.

Они молча направились ко входу.

Внезапно взгляд Евы скользнул чуть дальше здания, туда где под слоем красной листвы что-то темнело. Она остановилась вглядываясь, и вдруг рассмотрела — из-под пожухлых листьев торчала чёрная, когтистая рука. Девушка замерла пытаясь понять, не почудилось ли ей.

Прикосновение к плечу заставило её вздрогнуть. Порта стояла рядом и судя по спокойному лицу, увиденное вовсе её не удивило.

— Очередной лазутчик Дракулы, — ровно проговорила она. — Скорее всего, Часовой убил его недавно.

— Зачем Дракуле посылать сюда своих тварей? — с любопытством спросила Ева.

Арко, стоявший у ворот, повернулся в их сторону:

— Чтобы проникнуть в Этерию и шпионить. Одно время он пытался уничтожить Часового, но наша защита оказалась намного сильнее, чем его пушечное мясо, — он кивнул в сторону трупа. — Вот и валяются потом тут. Кормят алый лес.

— Пойдём — тихо проговорила чародейка, ведя дальше за собой девушку.

Отперев ворота, все трое шагнули внутрь. В помещение оказалось пусто и мрачно — лишь вдалеке тускло горела жаровня, разгоняя темноту неровным светом. Они направились к ней, и вскоре Ева разглядела впереди огромную трёхметровую фигуру, напоминающую статую.

Она была сделана из тёмной стали, хорошо отполированной и покрытой добротными доспехами без каких-либо символов или узоров. Руки стража были скрещены на груди, а голову скрывал глухой шлем с опущенным забралом. За ним не угадывалось ничего — лишь чернота, холодная и безмолвная.

Внезапно статуя шевельнулась. Медленно с тяжёлым скрежетом, она сделала шаг вперёд, и пол под ногами дрогнул. В шлеме вспыхнул синий свет, заливший всё вокруг холодным сиянием.

Страж обернулся к Арко и задержал на нём взгляд, затем перевёл его на Порту, и так же изучающие посмотрел. А потом его внимание переключилось на Еву.

Девушка попятилась от страха, а сердце ушло в пятки.

— Не бойся, — спокойно проговорила чародейка. — Он должен тебя запомнить.

Ева замерла с волнением глядя на приближающегося стража. Он наклонился к ней, и тяжёлое забрало с лязгом поднялось вверх. Яркий синий свет хлынул ей в лицо, немного ослепляя. Он словно сканировал её каждую линию, каждую черту.

Как только он закончил, то выпрямился и с глухим стуком закрыл шлем. Свет внутри погас, и он вернулся на своё прежнее место, вновь застыв неподвижной статуей со скрещёнными на груди руками.

— Поздравляю, — спокойно произнесла Порта. — Теперь ты в хорошем списке Часового, и можешь свободно посещать Этерию.

Ева молча кивнула, пытаясь привести мысли в порядок. Арко направился дальше, и они последовали за ним. В самом конце зала их встретили ещё одни массивные ворота — точная копия тех, что были при входе.

Как только Ева переступила порог, то на мгновение растерялась — ей показалось, что перед ней тот же самый лес, что остался позади. Но приглядевшись, она поняла: всё иначе. Под ногами вместо грунтовой тропы лежала широкая белая дорога, аккуратно вымощенная гладким камнем. Вдоль неё через равные промежутки тянулись изящные кованые фонари, отбрасывающие тёплый свет.

Деревья тоже немного отличались. Краснолистные дубы всё ещё встречались, но теперь к ним добавились стройные клёны с удивительной белой корой, от которой словно исходило слабое свечение. Лес здесь выглядел ухоженным, почти парковым — ни бурелома, ни дикой чащи, лишь аккуратные аллеи уходящие в глубину.

Ночь по-прежнему царила в небе, но чем дальше они уходили от здания, тем светлее становился горизонт.

Как только они вышли на уступ, перед ними открылся вид на огромный город. Тёмные, высокие стены окружали его и уходили далеко за грань видимого. С каждой стороны возвышалось несколько остроконечных башен со шпилями, устремлённые к ночному небу.

В центре над всеми постройками величественно возвышался замок — массивный, неприступный, тоже обнесённый стенами и увенчанный башнями. Весь город кипел жизнью. Тысячи огней разгоняли мрак, отражаясь от окружения и создавая тёплое свечение. Даже издалека было видно, как за пределами крепостных стен раскинулись палатки и лавки.

Ева смотрела на открывшуюся картину с неподдельным изумлением. На мгновение ей показалось, что она провалилась в далёкую эпоху прошлого — настолько всё вокруг дышало загадочным величием.

Пока она засматривалась на город, Арко тихо подошёл и встал рядом.

— Добро пожаловать в Кровенгард, — произнёс он негромко, но с ноткой гордости. — Сердце Рейвенхольта.

Ева взглянула него внимательно слушая.

— В центре — наш фамильный замок. Оттуда правит мой отец, — продолжил он, кивая в сторону величественной цитадели. — Так что пройтись придётся немало. Заодно и город посмотришь, — он слегка улыбнулся.

Они спустились по дороге и по узкой тропе вышли к подступам столицы.

У ворот раскинулась ярмарка. Длинные ряды палаток освещали сотни фонарей и факелов, их огонь колыхался на ветру, отбрасывая золотистые блики на каменные стены. Над толпой тянулись гирлянды, а в небе летали светящиеся шары — кто-то тихо шепнул, что это работа городских чародеев.

Воздух был насыщен запахами пряного вина, жареного мяса и дымящихся трав. Смех, музыка и звон посуды сливались в живой гул.

На площади перед воротами выступали уличные артисты: один из них выдыхал огонь, и пламя на мгновение озаряло лица зрителей, рядом танцовщицы кружились под быстрый ритм барабана. Чуть дальше рассказывали легенды о древних героях, и вокруг рассказчика уже собралась плотная толпа.

Торговые ряды продавали праздничные сладости, украшенные медовой глазурью, резные маски, амулеты с символикой Рейвенхольта, меховые накидки и серебряные броши в форме свечи.

Кузница работала и в этот час: искры взлетали в темноту, словно вторя фейерверкам. Над крышами вдруг вспыхнули магические огни, рассыпавшись красными искрами.

А за всем этим возвышались стены столицы — тёмные, величественные. На башнях горели сторожевые огни, и стража внимательно наблюдала за происходящим.

И это было лишь предместье.

Ева на мгновение задумалась и неуверенно спросила:

— Неужели всё это устроили ради меня? Не слишком ли… размахнулись?

Порта едва заметно улыбнулась.

— Скорее ради лордов и баронов. Не каждый день вся страна съезжается в столицу, чтобы увидеть Синарха. Для знати — это событие, а для простых людей — возможность заработать. Хотя Кровенгард и без этого прекрасен.

Ева окинула взглядом толпу, залитую светом от факелов и магических огней.

— Здесь так много народу… Вы не боитесь, что кто-нибудь решит напасть? Вы ведь не совсем… обычные люди, — она замялась подбирая слова.

Арко усмехнулся.

— Мы не затворники, прячущиеся за стенами замка. В столице нас знают, — он коротко взглянул на сестру. — И мы с Портой чародеи, а не уличные фокусники. Тот кто рискнёт напасть, очень быстро об этом пожалеет.

Он чуть коснулся рукоятей мечей.

— Я ношу их не для красоты. Да и город патрулируют круглосуточно. Так что без лишней охраны мы вполне обойдёмся.

Внезапно Порта остановилась, и остальным пришлось последовать её примеру. Её прямой, сосредоточенный взгляд устремился куда-то вперёд.

— Кстати, об охране, — проговорила она.

Впереди отодвигая толпу, маршировала суровая гвардия в тяжёлых доспехах. За ними шел знаменосец с алым флагом. На полотне горело золотое шитьё — два изогнутых клинка, скрещённых в языках пламени, а под ними мерцающая свеча.

В центре шествия шли трое. Двое в длинных мантиях с глубокими капюшонами, скрывавшими лица. А впереди них выступал мужчина, его белые волосы были аккуратно стянуты в пучок. Мантия — сероватого оттенка с изысканными золотыми узорами — заметно выделялась на фоне остальных, указывая на статус выше.

Они остановились перед путниками. Арко сделал два шага вперёд и озадачено спросил:

— Дядя Альрик… — произнёс он мягче. — Не ожидал увидеть тебя в таком сопровождении. Отец решил устроить нам торжественную встречу?

Светловолосый мужчина приблизился, позволил себе лёгкую улыбку и почтительно склонил голову.

— Рад видеть вас дома, граф Арковальд, — затем посмотрел на чародейку. — Графиня Портабель.

Его взгляд скользнул к Еве.

— И конечно же, Синарх. Для нас большая честь принимать такую гостью. Мы очень ждали вашего прихода.

Девушка ответила сдержанной улыбкой, затем осторожно взглянула на Порту, запоминая её полное имя.

— Так всё же… что происходит? — нетерпеливо вернулся к теме Арко.

— Сопровождение прислал не ваш отец, — спокойно ответил он. — Это распоряжение её величества Малексии. Она беспокоится о нашей гостьи и желает, чтобы та чувствовала себя в безопасности.

— Что?! — чародей не скрыл удивления. — Нам не нужна её забота, — его голос стал жёстче. — Малексия ничего не делает просто так. В чем подвох?

— Я не уполномочен говорить об этом, граф. Лучше спросите у вашей мачехи лично.

— Ага, разбежался, — с сарказмом ответил он. — И без разговоров ясно, что ей что-то надо.

В беседу вступила Порта, её голос прозвучал холодно и ровно:

— Он прав, дядя. За её действиями всегда стоит какая-то причина.

Альрик сделал несколько шагов ближе, понижая голос так, чтобы слышали только они:

— Я и сам озадачен её решением, — признался он тихо. — Но в этот раз вынужден с ней согласиться. Как бы вы ни были сильны, Синарх может оказаться в опасности даже в наших землях. И лучше этого избежать.

Арко нахмурился:

— Я всё равно ей не доверяю. Даже если весь мир будет гореть, она пальцем не шевельнёт, чтобы его спасти, без выгоды для себя. И ты это знаешь не хуже меня, дядя.

Уголки губ Альрика едва заметно дрогнули — жест, который можно было принять за молчаливое согласие. Затем он продолжил:

— Именно поэтому я остаюсь в Придворном Совете и стараюсь удерживать равновесие. Хотя в последнее время с вашей мачехой становится всё труднее спорить, — добавил он уже более открыто.

Голос Арко стал более уверенней.

— Не будь тебя и дяди Грейвальда, отцу бы и слова поперёк никто не сказал. А Малексия только и ждёт удобного момента, чтобы оказаться рядом и направить его решение в нужную ей сторону, — он покачал головой, сдерживая раздражение. — А преданные ей лорды-подхалимы всегда готовы подхватить её шёпот.

Альрик тяжело вздохнул, но лицо его оставалось сдержанным, лишь тень усталости мелькнула в глазах.

— Теперь вы понимаете, как мне порой бывает непросто, — проговорил он ровно, без лишних эмоций. — Особенно когда меня отправляют с дипломатическим поручением. Стоит мне покинуть столицу — и расстановка сил меняется.

— Жаль, что нас с Портой нет дома.

— Да, жаль… — он медленно кивнул, и между ними повисла короткая, но тяжёлая пауза. Затем он будто стряхнул с себя груз раздумий, расправил плечи и заговорил чуть бодрее, возвращаясь к привычной роли.

— Что ж, пройдёмте. Ваш отец ожидает нас в замке, давайте не будем затягивать.

Он почтительно склонил голову и развернулся, занимая своё место во главе строя. Остальные последовали за ним под охраной гвардейцев.

Они шагали по улицам Кровенгарда, миновав массивные чёрные ворота. За ними шум ярмарки словно остался по другую сторону мира. Город внутри жил иначе — тише, ровнее, сдержаннее. Улицы были шире, дома — выше и строже. Камень фасадов казался почти серебристым в ночном свете.

Между домами тянулись узкие каналы с чистой водой, и в них отражались огни — золотые и мягкие. Над водой вымощены каменные мостики, украшенные красными листьями клёнов и праздничными гирляндами.

Вдоль широких дорог горели сотни свечей. Они стояли в кованных фонарях, в нишах построек, на подоконниках и у входов в лавки. Мягкий золотистый свет ложился на камень, сглаживая резкие тени и придавая улицам особую торжественность. Свеча была символом Рейвенхольта — знаком памяти, власти и не угасающего пламени. Здесь её уважали почти как святыню.

Флаги с гербом государства свисали с балконов и башен, но без излишней многокрасочности — всё выглядело выверенным и достойным. По улицам неторопливо патрулировали стражники в тёмных плащах, их шаги звучали глухо и размеренно. Вечер выдался спокойным и ничто не нарушало этот ритм. Музыка звучала приглушённо — струны, флейты, тихий перезвон колокольчиков. Люди разговаривали вполголоса, прогуливались и останавливались у витрин.

Вывески таверн и постоялых дворов были аккуратно подсвечены свечами и фонарями. В окнах лавок зелий мягко мерцали алхимические огни. Витрины с амулетами и серебряными украшениями отражали свет, создавая ощущение уюта даже в холодной ночи.

И чем ближе они подходили к сердцу Кровенгарда, тем яснее становилось: столица прекрасна не украшениями, а самой своей сутью. Людей было много, но завидев гвардию они почтительно расступались.

Пока они медленно продвигались вперёд, Арко приблизился к Альрику и тихо заговорил, чтобы никто посторонний не услышал:

— Дядя, я хотел тебя кое о чём спросить.

Мужчина внимательно посмотрел на него, его черты лица смягчились, исчезла привычная официальная сдержанность.

— Конечно, Арко. Спрашивай.

Чародей на мгновение замялся, подбирая слова.

— До меня дошли тревожные слухи… о делах в нашей стране.

— И что это за слухи? — Альрик слегка нахмурился.

— Говорят, многие недовольны действиями лордов. Что они сидят и набивают карманы, пока простые люди едва находят себе еду. Ты что-нибудь об этом знаешь?

Взгляд Альрика напрягся, будто он готовился сказать нечто неприятное. Он медленно выдохнул.

— Да. Такая проблема существует.

Арко пристально посмотрел на него, в его голосе прозвучало удивление, а на лице проступило недовольство.

— Значит, это не пустые сплетни… Как до такого дошло? Отец действительно этого не видит или ему просто не докладывают?

— Твой отец прекрасно осведомлён, — негромко ответил он. — Но решение этих вопросов он доверил Малексии.

Чародей вздрогнул, словно от пощёчины.

— Малексии?!

— Арко когда ты в последний раз присутствовал на заседании Совета?

Тот нахмурился.

— Я пять лет служу в Хранителях, так что редко тут бываю.

— Именно. За это время многое изменилось, — продолжил Альрик. — Наш казначей ушёл в отставку — возраст больше не позволял ему исполнять обязанности. И твой отец передал эту должность твоей мачехе. Он счёл, что она справится.

Чародей произнёс с иронией:

— Вижу как она справляется. Лорды совсем распустились. Неужели не нашлось более достойного человека?

— Даже я не смог повлиять на это решение, — спокойно ответил он. — Твой отец высказался твёрдо, и переубедить его было почти невозможно.

— И давно она стала казначеем?

— Уже три года. Ранее она заведовала делами двора и улаживала формальные вопросы с лордами, при этом продолжая заседать в Совете. Теперь же в её обязательства входит казна. А двором занимается её дочь Атриксия.

— Почему-то я не удивлён, — с плохо скрываемым раздражением произнёс Арко. — Эта извилистая змея всегда любила сплетни распускать, а двор её излюбленное место, — он помолчал, затем глубоко вздохнул и продолжил уже твёрже, в его голосе была решимость: — Я буду говорить с отцом лично. Не позволю нашей стране иметь такую репутацию.

Альрик одобрительно кивнул, и ответил ему уже с почтением.

— Как скажете, граф. Возможно, ваш отец прислушается к вам больше, чем ко мне.

Пока Арко шёл впереди, увлечённый разговором с Альриком, Ева и Порта держались позади и вели свою беседу.

— Почему вы так не любите свою мачеху? — с любопытством спросила Ева, слишком уж напряжённо звучали все эти разговоры о Малексии.

Чародейка помрачнела, лицо её стало почти суровым.

— Эта женщина появилась в нашем доме, когда мы с Арко были ещё детьми. Поначалу она казалась доброй и заботливой. Но потом показала своё истинное лицо. Её волновали только собственная выгода и её дети.

— А сколько вас в семье?

Порта горько усмехнулась.

— В семье? Трудно назвать это семьёй. А так всего четверо. Атриксия нам не родная сестра, а вот Мираксий — наш брат. Не буду скрывать, что я его так же недолюбливаю, в отличии от Арко — тот постоянно его защищает перед отцом и мачехой.

— Как же у вас всё сложно, — тихо проговорила Ева, пытаясь осмыслить услышанное. — Прости за откровенный вопрос… но как так вышло, что ваш отец женат на другой женщине?

Чародейка тяжело вздохнула, в её глазах мелькнула печаль.

— Это долгая история. Но я тебе обязательно её расскажу, когда мы придём в замок. Не хочу омрачать настроение перед встречей.

Ева задумчиво помолчала, а затем внезапно спросила:

— Чего мне ожидать дальше?

— Мой отец — человек строгий и решительный, — начала она. — Он всегда действует обдуманно, прежде чем что-то сделать — просчитывает каждый шаг. Но для гостей он неизменно учтив и принимает их достойно. Так что не бойся его.

Голос Порты изменился, стал жёстче.

— А вот Малексии… остерегайся, она искусный манипулятор. У неё есть всегда свой мотив. Что бы она ни говорила, за её улыбкой будет скрываться лицемерие.

— Тогда постараюсь поменьше ей о себе рассказывать, — тихо проговорила Ева.

— Это правильно. Чем меньше она знает, тем лучше, — слегка кивнула Порта.

— А как ваш отец относится к таким разногласиям?

— Он всё время пытается нас примирить, хотя прекрасно видит, какие у нас отношения, — ответила она, в её голосе послышалась усталость. — Раньше, когда ещё не было Мираксия, он нас хотя бы слышал. А после его рождения… отец стал больше времени уделять ему и мачехе.

— Но вы же тоже его дети.

— Конечно он не забывал и о нас. Но чем старше мы становились, тем больше в нашем воспитании участвовали родственники. Фехтованию и пиромантии Арко он обучал лично — это сила нашей династии, и он относился к этому особенно серьёзно, — она посмотрела на брата с лёгкой гордостью. — Меня же магии учила бабушка. Это её стихия, — в голосе Порты прозвучало уважение, а на лице появилась улыбка.

Затем она кивком указала вперёд.

— Альрик — брат нашей матери.

Ева взглянула на него внимательнее.

— Теперь понятно, откуда сходство… И белые волосы.

— Он отвечал за наше образование. Грамотность, риторика, право, география, история. И главное — дипломатия. Он научил нас говорить так, чтобы нас слушали. Думать прежде, чем отвечать. Понимать, когда нужно уступить, а когда — надавить. И всегда помнить, что титул — это обязанность.

— Судя по словам, ваш дядя довольно терпеливый человек. Особенно если учесть характер Арко.

Чародейка усмехнулась.

— Поверь, я тоже не была подарком. Хотя, признаться училась прилежнее брата. И Альрик был не один. Дядя Грейвальд — брат нашего отца — тоже принимал участие в нашем воспитании, — в её голосе прозвучало уважение. — Он закалил нас. Его уроки были суровыми, без поблажек. Он учил отдавать приказы так, чтобы их исполняли, и принимать решения без колебаний. Объяснил, как удерживать власть и читать настроение в Придворном Совете прежде, чем они обернутся против тебя, — Порта чуть приподняла подбородок. — После его занятий нас уже трудно было чем-то напугать.

— Вас очень серьёзно готовили, — задумчиво произнесла Ева и перевела взгляд на Арко. — Он ведь будущий правитель графства. И вместо того чтобы быть здесь, управлять делами, служит в Обители.

Чародейка тихо вздохнула.

— Он сам виноват. Арко слишком легкомысленно относился к своим обязанностям и почти перестал интересоваться делами Совета. В конце концов терпение отца иссякло и он обязал его принести клятву Хранителя перед Бастионом — чтобы доказать, что достоин своего титула, — она отвела взгляд. — Меня к слову, отправили вместе с ним.

Ева удивлённо вскинула брови.

— А тебя за что?

Порта чуть улыбнулась, и в её взгляде мелькнуло озорство.

— За то, что я отказала всем своим ухажёрам. Для графини в моем возрасте не выбрать партию — почти преступление.

Она тихо усмехнулась.

— Отказывала я… не слишком деликатно. Это вызывало немало скандалов. Ни один из претендентов мне не подходил. А некоторые вызывали такое отвращение, что я позволяла себе вылить им в лицо бокал вина.

— После нашего прошлого разговора я поняла, какие у тебя жесткие критерии отбора, — произнесла Ева. — Но ты тем более никого не найдёшь себе, сидя в Обители.

Порта улыбнулась, в её глазах мелькнула загадочная искра.

— Кто знает. Может повезёт.

Затем она продолжила уже серьёзнее:

— На самом деле немало усилий приложила Малексия. Ей выгодно, чтобы Арко не было в замке.

— Почему?

— Потому что в Рейвенхольте власть передаётся не только по крови и праву первородства, — спокойно пояснила чародейка. — Она подтверждается достоинством. Если старший наследник проявит слабость или утратит доверие, Верховный совет лордов вправе передать титул младшему, если сочтёт его более подходящим.

Она сделала паузу, позволяя словам обрести вес.

— Теперь ты видишь, откуда наше напряжение с Малексией? Она не упускает ни одной возможности выставить Арко в дурном свете — чтобы укрепить позиции своего сына.

— Я всё равно не понимаю, почему именно Обитель должна укрепить его положение, — задумчиво произнесла Ева. — Разве это не выглядит как ссылка?

Порта отрицательно помотала головой.

— Быть Хранителем — не наказание. Это служение к которому допускают далеко не каждого. Его нужно заслужить, — её голос стал тише, но твёрже. — Ты приносишь клятву перед Бастионом и ангелами, берёшь на себя обязательство хранить покой миров. Отказываешься от личных амбиций ради долга, — она выдержала паузу. — Для наследника это доказательство достоинства. Служение важнее титула. И Арко, и я тем самым укрепляем не только своё имя — мы возвышаем Рейвенхольт.

Ева тяжело вздохнула, пытаясь уложить в голове все услышанное.

— Теперь картина стала немного яснее… хотя в вашей семье я окончательно запуталась.

Порта ухмыльнулась, в её голосе прозвучала привычная ирония.

— Лучше не задумывайся, а то голова разболится.

Пока они обменивались тихими разговорами, сопровождающая гвардия подвела их к замку, минуя внутренние ворота. Тёмная цитадель величественно возвышалась над городом, её острые шпили тянулись к небу, словно пытаясь коснуться звёзд. Окна были украшены разноцветной мозаикой, из-за которой струился тёплый, уютный свет, смягчающий суровый облик крепости.

Альрик остановился перед высокими дверьми замка. Он коротко кивнул сопровождающим и те разошлись. Затем с небольшим усилием он распахнул тяжёлые створки и жестом пригласил остальных следовать за ним.

Они вошли в главный зал замка — и перед ними открылось огромное пространство. Потолок уходил так высоко, что его своды тонули во мраке. Красные стены, отделанные тёмными деревянными панелями. В центре висела массивная люстра из чёрного кованого металла. На её ярусах горели десятки свечей, и их живой свет отражался в бежевом каменном полу, рассыпаясь танцующими бликами. Вдоль стен стояли высокие канделябры, их огонь наполняли зал торжественной мягкостью.

Между каменными колоннами лежали плотные бордовые ковры, заглушавшие шаги. На стенах в тяжёлых золочёных рамах висели портреты — суровые лица предков, сцены давних битв и торжественных собраний. Резные столбы поднимались вверх, поддерживая своды. В центре зала начиналась широкая лестница из тёмного камня. Она вела к возвышению, где во время приёмов собиралась семья правителя. Оттуда открывался весь вид на гостей.

В глубине зала их уже ожидали двое.

Высокий статный мужчина с рыжими волосами, тронутыми сединой стоял чуть впереди. Серые глаза смотрели прямо и внимательно. Морщины пересекавшие лицо говорили не о возрасте, а о прожитых годах и принятых решениях. Аккуратно подстриженные усы и борода придавали ему благородную основательность. На плечи спадала красная мантия, расшитая золотыми узорами, а на запястье поблёскивал массивный золотой наруч с рубинами — знак власти и достатка.

Рядом с ним стояла женщина в длинном платье лазурного и серебряного оттенков. Тёмные волосы были собраны в высокую причёску и закреплены изящной золотой брошью. Выразительные карие глаза внимательно наблюдали за происходящим, а тёмно-розовые губы хранили безупречную, сдержанную улыбку. Стройная, среднего роста, она держалась так, будто весь зал подчинялся её спокойствию.

Мужчина шагнул им навстречу. На их лицах появились теплые улыбки.

— Мой дорогой сын Арковальд, — проговорил он низким чётки голосом, опуская тяжёлую ладонь на плечо чародея.

Затем его взгляд скользнул к чародейке.

— И моя прекрасная дочь Портабель.

Она ответила ему крепкими объятиями продолжая искренне улыбаться.

— Отец, — тихо проговорила она, затем встала и выровняла плечи.

— Я так рад видеть вас дома, мои дети, — произнёс мужчина, с довольным выражением оглядывая их.

К нему бесшумно приблизилась женщина в лазурном платье. На её лице застыла вежливая, безупречная улыбка. Арко, хоть и сохранял приветливое выражение, но стоило его взгляду коснуться её, как в глазах мелькнула пронзительность.

Затем мужчина обратил внимание на Еву, державшуюся чуть позади, словно не решаясь выйти вперёд.

— Я полагаю, эта прекрасная леди — Синарх? — с лёгкой улыбкой произнёс он.

Девушка сделала шаг ближе и ответила, стараясь скрыть смущение:

— Всё верно.

— Для нас большая честь приветствовать вас в Кровенгарде. Надеюсь, пребывание здесь оставит у вас приятные впечатления.

— Арко много рассказывал о своём доме. Это место действительно поражает своей красотой, — Ева обвела взглядом зал.

— Столица особенно хороша ночью, — заметил граф. — Рад, что вы видите её именно такой. Надеюсь, Арко покажет вам и другие её достойные уголки.

Он посмотрел на сына, и тот сразу подхватил разговор:

— Разумеется. Кстати, Ева, позволь представить, — начал он. — Это наш отец — Эрвальд Калестрин, правящий граф Рейвенхольта, великий чародей и защитник государства.

Он перевёл взгляд на женщину рядом.

— А это его жена и наша мачеха — Малексия Талласар, графиня и принцесса Песчаной Империи.

Малексия едва заметно кивнула, затем мягко поправила:

— Ты кое-что упустил, Арковальд. Я тоже Калестрин. У меня давно уже два имени.

В зале на мгновение повисла тишина.

Арко ответил сдержанной улыбкой, в которой сквозила холодная вежливость:

— Разумеется, матушка. Прошу прощения. Праздничная суета сбивает с формальностей.

Она посмотрела на него пристально — слишком долго, чтобы это можно было счесть случайностью. Затем перевела взгляд на Еву, и её выражение мгновенно смягчилось.

— Значит, вас зовут Ева? Необычное имя для Синарха. Вы даже не представляете, какая это честь — видеть живую легенду, владеющую столь редкой силой. Мы искренне рады вашему визиту.

Ева постаралась держаться с достоинством, хотя внутри ощущала лёгкую неловкость.

— Для меня также честь познакомиться с вами, — ровно ответила она. — И побывать в столь величественном городе, как столица Рейвенхольта.

После этих слов граф сделал шаг вперёд. Его взгляд стал строже, голос — серьёзнее.

— Прежде чем вы отправитесь отдыхать, я хотел бы принести извинения. Я понимаю, какую службу вы несёте в Обители, и осознаю что возможно отвлёк вас от важных дел. Поверьте, я не стал бы просить своих детей о возвращении, если бы обстоятельства не были достаточно вескими.

Он сделал короткую паузу.

— Некоторые лорды теряют терпение, — произнёс граф ровно. — Они требуют доказательств. Иначе… их поддержка вашему миру может прекратиться.

Ева выпрямилась. Внутри всё ещё жила лёгкая скованность, но голос она удержала твёрдым.

— Вам не следует извиняться, ваше высочество, — осторожно, но уверенно ответила она. — Я не могла отказать Арко и Порте в помощи. И тем более — проигнорировать ваше приглашение.

Она выдержала паузу, позволяя словам обрести вес.

— Если от этого зависят отношения между мирами, я не имею права оставаться в стороне. Это моя обязанность.

— Рад, что вы это понимаете, — граф одобрительно кивнул.

Затем он выпрямился, и тон его стал бодрее, словно он намеренно сбрасывал груз серьёзных разговоров.

— Что ж, думаю вы устали и хотите выспаться. Отдых сейчас важнее государственных споров. Завтра состоится семейный обед — будет время поговорить подробней, — он тепло улыбнулся.

Арко нахмурился и озадаченно переспросил:

— Семейный обед? — он быстро скользнул недовольным взглядом по Малексии, затем снова посмотрел на отца.

— Да, Арко, — ответил граф чуть строже. — Нам следует время от времени собираться вместе, особенно когда обстоятельства к этому располагают.

Последние слова прозвучали так, что чародей не решился спорить.

Затем граф продолжил уже в более мягком тоне:

— Проводите нашу гостью в покои. Не стоит утомлять её ждать.

Чародей бросил на отца короткий взгляд и переглянувшись с Портой, направился сопровождать Еву. Их шаги постепенно стихли, и вскоре огромный зал погрузился в тишину.

Малексия приблизилась к мужу. На её лице сохранялась безупречная сдержанность, но в глазах тлело едва заметное недовольство.

— Надеюсь, твой сын будет вести себя учтиво, — произнесла она негромко, с лёгким оттенком сомнения.

Он повернулся к ней, его взгляд стал жёстче, сосредоточеннее.

— Утром я поговорю с ним. Не хочу, чтобы за обедом вспыхнула ссора. Тем более — в присутствии Синарха.

В её голосе прозвучала твёрдая настойчивость.

— Позаботься об этом, Эрвальд.

Она развернулась и направилась к тёмному коридору, шёлк её платья мягко шелестнул, нарушая тишину. Граф остался стоять на месте провожая её тяжёлым, задумчивым взглядом.