Легенда о Синархе (гет)

Просторную комнату заливали утренние лучи, мягко вытесняя остатки ночной тени из углов. Ева с удивлением отметила, что планировка покоев чем-то напоминает её комнату в Обители — та же гармоничная расстановка мебели, те же спокойные линии. Благодаря этому ей удалось быстро почувствовать себя здесь свободнее.

Однако на этом сходство заканчивалось. Всё вокруг выглядело куда роскошнее: изящная резьба на тёмном дереве, тонкая вышивка на тканях, дорогие материалы, от которых веяло утончённостью. Здесь не было ни намёка на простоту.

Особенно её поразила кровать. Матрас оказался удивительно мягким, словно окутывал теплом, но при этом поддерживал спину так, что тело отдыхало по-настоящему. Никогда прежде Еве не доводилось спать на столь удобном ложе — пробуждение оказалось непривычно лёгким, почти невесомым.

Девушка уже давно проснулась и теперь готовилась к предстоящему обеду, но мысли её то и дело ускользали куда-то то вдаль. Задумчиво стоя у окна, она наблюдала за городом. С высоты замка Кровенгард открывался как на ладони: тёмные, вытянутые домики уютно теснились вдоль улиц, а красная листва деревьев придавала пейзажу мягкий, почти осенний оттенок. Это выглядело необычно и красиво — скорее всего, такая цветовая гамма была особенностью Рейвенхольта.

Но сейчас она думала о другом.

Всего за один вечер она увидела столько необычного. Теперь она находилась в самом сердце графства — в замке правящей семьи, где её встретили с теплом и почтением. Впереди её ожидали новые встречи, разговоры, открытия.

И всё же ни величие зала, ни предстоящий обед, не занимали её по-настоящему. Было нечто важнее.

«Рафаэль» — звучало в её мыслях.

Она невольно сжала пальцы, вспоминая последнее задание. Оно слишком ясно показало, насколько хрупка жизнь и как легко можно потерять того, кто стал дорог. В тот момент она впервые по-настоящему испугалась за него.

Ева не верила, что когда нибудь снова позволит себе привязаться к кому-то. После прошлого она берегла сердце, словно закрытую книгу. Ей было трудно доверить свои чувства. Но с ним… было легко, она ощущала себя свободно. Он бережно относился к ней, не давил и ничего не скрывал. Рафаэль был не из тех кто предаст. С каждым разом когда они вместе, чувства становились всё сильнее.

И это пугало всё больше — потому что теперь ей было что терять.

Но и другая мысль не давала покоя — Воздаятель. Что делать с ним? Сила росла, а контроля становилось всё меньше. Страх потерять себя въедался в душу, как яд. Она не знала чего ждать дальше, но понимала одно — должна сделать всё, чтобы никого не подвести.

Смутные размышления прервал тихий стук в дверь.

— Войдите, — откликнулась она.

В комнату вошла Порта. Лицо её сохраняло привычный безмятежный вид, а в уголках губ дрогнула улыбка.

— Ну как тебе спалось? — она села на кровать.

— О, просто прекрасно, — Ева кивнула в её сторону. — Я никогда не встречала такой перины. Удивительно мягкая и отдохнула хорошо.

— Я так и думала, — отозвалась чародейка, оглядывая комнату. — В Обители тоже неплохо, но материалы здесь используют куда более качественные, — она перевела взгляд на Еву. — Честно говоря, думала ты ещё спишь.

— Да куда там, — отмахнулась она. — Мне еще предстоит встреча со всей вашей семьёй. И как я понимаю, вопросов будет немало.

Она нахмурилась на мгновение, погрузившись в мысли.

— И еще… завтра бал. Я совершенно не представляю, чего ожидать, — в голосе прозвучала лёгкая неуверенность, которую она пыталась скрыть.

Порта уловила нотки волнения в ней.

— Не переживай так, — сказала она спокойно. — Всё пройдёт хорошо. Веди себя как обычно. Главное — будь вежливой… и лучше держись рядом со мной. А то еще какой-нибудь лорд на тебя засмотрится. Не хотелось бы, чтоб потом Рафаэль явился сюда на разборки из-за ревности, — в её голосе прозвучала знакомая озорная нота.

— Я вполне способна сама отшить навязчивых поклонников, — уверенно ответила Ева.

— Как знаешь, — проговорила Порта, но тут же добавила, не меняя тон: — Хотя твои рыжеватые волосы наверняка привлекут внимание.

Ева чуть улыбнулась и мягко перевела разговор:

— Кстати об этом… я заметила, что вы с Арко немного отличаетесь от отца. Кроме глаз, пожалуй. Я так понимаю… это от матери? — вопрос прозвучал осторожно, но в нём чувствовалось искреннее любопытство.

Улыбка на лице чародейки погасла. Её черты смягчились, в глазах мелькнула тень давней, не до конца пережитой боли. Она замерла на мгновение, словно решая стоит ли продолжать, но всё же ответила:

— Да. Это от матери. У неё были… белоснежные волосы.

— Прости, если я спросила лишнее, — тихо сказала Ева.

— Нет, — Порта покачала головой. — Я обещала рассказать тебе всё. Ты делишься со мной своей болью — почему мне скрывать свою?

Она сделала паузу, собираясь с мыслями.

— Мама умерла когда мне было восемь, а Арко — пять. Для нас это стало ударом, как и для отца…

— Мне очень жаль… — осторожно произнесла Ева. — Что произошло?

Порта медленно вдохнула.

— У вас на Земле бывают извержения, землетрясения, а в Этерии беда приходит иначе. Наш мир пропитан магией. Она течёт под землёй, как кровь по венам. И однажды в Южном море одна из артерий маны взорвалась.

Её голос оставался ровным, но каждое слово звучало тяжело.

— Поток вырвался наружу и поднялся в небо. Он сгустился в плотное облако и двинулся к материку. Никто тогда не понимал с чем мы столкнулись.

Взгляд чародейки ушел куда-то в сторону.

— В тот день мы гуляли за городом под надзором стражи. Мама водила нас на поля — собирать полевые цветы. Она любила делать из них венки, а потом укладывать нам на голову, — в уголках её губ появилась слабая, но печальная улыбка. — А потом мы увидели эту тучу...

Порта замолчала, словно снова видела её перед собой.

— Когда начался дождь, капли начали обжигать кожу. Всё к чему они прикасались темнело и рассыпалось в синий пепел. Мама схватила нас с Арко и вместе с стражниками, побежала к ближайшему укрытию.

Её пальцы невольно сжались.

— Но где его найти среди поля? — она помотала головой. — Недалеко оказалась каменная скала, но места хватало лишь на нас с братом…

На несколько мгновений повисла тишина.

— Сначала сгорели стражники, они пытались тоже заслонить мать, но их доспехи не выдержали… а потом дождь коснулся и её…

Ева молча слушала, чувствуя как с каждым словом Порте было тяжелее.

— Я помню только, как белоснежные волосы матери… начали синеть, — голос чародейки дрогнул, но она заставила себя продолжить. — Кожа тоже потемнела, покрылась трещинами — будто пересохшая земля, — она тяжело вздохнула. — И всё равно она пыталась нас успокоить. Мы плакали, а она повторяла, как сильно нас любит. Она знала, что не выживет. Но ни на шаг не отступила.

Голос её стал тише.

— Отец привёл с собой сильнейших чародеев, чтобы защитить от дождя. Но когда они добрались до нас… было уже поздно — она сделала паузу. — Мамы не стало.

Тишина повисла между ними, тяжёлая и почти ощутима.

— Я помню, как он горевал. Ему было так же тяжело, как и нам. Самый могущественный человек в стране не смог спасти свою жену — он сам себе это говорил. — Она перевела дыхание. — Но когда он смотрит на нас… он видит её. Мы — то, что она оставила после себя.

Порта встретилась взглядом с Евой.

— Возможно, он слишком строг. Возможно, некоторые его решения нам не нравятся. Но я точно знаю одно — он нас любит. И всё, что он делает — ради нас.

Ева молчала. В груди медленно разливалось тяжёлое, тихое чувство — глубокое понимание. Она не знала, какие слова могли бы облегчить эту память, и потому не спешила говорить.

Она подошла ближе и мягко коснулась её руки.

— Мне правда жаль, — сказала она негромко. — Никто не должен проходить через такое, особенно в детстве.

Порта слегка кивнула, затем начала возвращаться к своему обычному, более сдержанному тону.

— Да уж, у всех у нас своя боль, — тихо проговорила она.

Ева проговорила, задумчиво глядя куда-то в сторону:

— И почему-то у всех нет матерей…

— Одним мы не нужны, — отозвалась Порта. — А другие умирают ради детей.

Чародейка вдруг запнулась, словно осознав, что сказала лишнее.

— Прости, Ева. Я не это имела в виду.

Девушка посмотрела на неё, но в глазах не было обиды.

— Ничего, я поняла, что ты хотела сказать. — она сделала паузу. — Но как вышло, что твой отец женился во второй раз?

Порта тяжело вздохнула.

— В тот день облако маны накрыло не только наши земли. Оно дошло и до Империи Песков. Так вышло, что прежний муж Малексии погиб под тем же дождём. Да и чтоб ты понимала, наша мачеха — это дочь правящего императора Тираксия. И она осталась вдовой, с маленькой дочерью — Атриксией.

Чародейка говорила спокойно, почти отстранённо — словно пересказывала давно известные факты.

— Тогда отношения между Песками и Рейвенхольтом были на грани открытой войны. Отец понимал, что столкновение почти неизбежно. И он сделал шаг первым — предложил союз через брак.

В её голосе прозвучала едва уловимая горечь.

— И это сработало. Конфликт стих, Империя осталась довольна. А в нашем замке появилась новая графиня… и новая мать.

— Для вас это тоже было непросто — принять такую новость, — тихо произнесла Ева.

— Нас никто не спрашивал, — ровно ответила Порта. — Отец женился спустя год после похорон матери.

Она говорила спокойно, но всё равно чувствовалось напряжение.

— Сначала Малексия старалась быть внимательной. Проявляла заботу, пыталась сблизиться. Но Арко держался холодно. Он скучал по матери… я тоже. И думаю она это чувствовала. Со временем старания сошли на нет. Она поняла, что мы никогда не станем её детьми.

Порта на мгновение замолчала.

— А через два года родился Мираксий. И тогда всё изменилось окончательно.

В её голосе появилась жёсткость.

— Малексия знает, что Арко — наследник Рейвенхольта. И с тех пор ведёт против него тихую, но упорную войну. Подмечает его ошибки, подчёркивает слабости, подталкивает лордов к сомнениям. Всё тонко, без прямых обвинений… но с одним намерением — расчистить путь своему сыну. Она умеет ждать и действовать чужими руками.

Чародейка перевела дыхание.

— Отцу она говорит, что Арко сам виноват. Что он легкомыслен, не готов к ответственности. В чём-то брат действительно не идеален. У него есть слабости. Я не стану этого отрицать. Но одно я знаю точно — он никогда не отворачивается от своего дома. Он может ошибаться, спорить, злиться… но когда дело касается страны, он стоит до конца. В нём — кровь наших предков. Тех, для кого честь и защита народа были важнее личных выгод. Он истинный наследник Рейвенхольта.

Она выпрямилась.

— И если кто-то решит лишить его того, что принадлежит ему по праву и по крови… им придётся иметь дело не только с ним. Я лично готова перегрызть всем глотки за брата.

В её голосе больше не было печали — только решимость.

Ева долго молчала переваривая услышанное. Она смотрела на Порту и чувствовала, как внутри медленно меняется её собственное восприятие происходящего, и начинала понимать, что за лёгкой усмешкой Арко скрывается куда больше, чем казалось сначала.

— Теперь многое становится на свои места, — наконец произнесла она тихо. — Когда человек живёт в ожидании удара, он учится его держать.

Порта кивнула, а затем неожиданно улыбнулась, будто стряхивая с себя тяжесть воспоминаний.

— Ну вот, теперь ты немного посвящена в наши тихие семейные войны, — сказала она с лёгкой иронией. — Добро пожаловать в дом Калестринов.

В её голосе мелькнуло озорство.

— Только не позволяй этому слишком сильно занять твои мысли. Нам ещё предстоит пережить эти два дня и желательно сохранить рассудок. А это поверь, задача посложнее любых интриг.

Ева невольно улыбнулась в ответ.

— Что ж… предупреждение принято. Постараюсь не потеряться ни в интригах, ни в блеске праздника. И если что — буду держаться рядом с тобой.

— Что-то мы и правда засиделись, — встрепенулась чародейка, словно нарочно возвращая разговор в лёгкое русло. — Пойдём, я покажу тебе замок. И обязательно заглянем в Алый сад. Быть в столице и не увидеть его — почти преступление.

С этими словами она мягко взяла Еву под руку. Они вышли в коридор, тихо закрыв за собой дверь.