Гарри Поттер и внутренний голос (джен)

Улыбчивое солнце Шотландии заглянуло в окна, выманивая студентов из замка и даря мне такое желанное уединение. Я даже дверь запер заклинанием, разлегся на кровати и прикрыл глаза.

Хорошо-о.

Невольно вспомнилось собственное одиннадцатилетие. Но это было далеко, словно память сжалилась и вынесла детство за скобки. Я всё помнил, но уже не чувствовал. Почти. Словно мне рассказали о мальчике, но был то не я.

Интересно. Неужели солидного счёта в банке оказалось достаточно, и забитый ребёнок перестал всего бояться? Родственников, голода, полиции, одиночества. Я вспоминал себя прежнего. А теперь... Словно Том передал с частью своей души и смелость, и упрямство, и Мерлин знает что ещё.

Может, я — уже не совсем я? Где граница Гарри Поттера? Например, прежде у меня не было друзей и Рона с Гермионой я принял с восторгом. А потом отвернулся от них. Почему? Только ли за их давление и влипание в дурацкие переделки? А может, из-за того, что девчонка магглорожденная?

Я старательно копался в собственных мыслях. Если наличие маггловской крови разозлит меня, значит, я немножко стал Томом?

Но меня не бесил полукровка Симус или полукровка Снейп. Джастин Финч-Флечтли, полностью магглорожденный, держался как аристократ, да и был таким. И снова — никакого отторжения. А стопроцентно породистый Рон... М-да. Но ни Джинни, ни Билл или Чарлз Уизли не мешали мне жить.

Какой я стал разборчивый.

Оставив попытку выяснить, Том я или ещё не Том, признал, что снова глупо вляпался. Где я возьму благословение от духа Ровены для призрака Елены? И вообще, чем я занимаюсь? Я же не некромант, в конце концов.

«Уверен? — съехидничал Том. —Светлые маги ду́хов в перья не подселяют».

— Намекаешь, будто я тёмный?

«Никаких намёков. Сплошная истина».

—Я светлый. У меня Патронус получается.

«У Снейпа тоже».

Упс. В тёмной сути Снейпа сомневаться не приходилось.

— Я не могу никого проклясть! Даже понарошку!

«Да неужели? Может, просто не пробовал?»

И пока я раздумывал, Том припечатал меня очередным вопросом:

«Как ты вообще попал на Гриффиндор?»

И вот тогда мне поплохело.

Если я тёмный маг, потенциальный слизеринец, то как мои родители очутились на Гриффиндоре? Отец, я понял, элементарно из-за лени. Мама — она светлая была. Так что... Основы генетики я прослушал, получалось, магия подчинялась тем же законам.

Хорошенько поломав голову, решил, что если в мою сущность внедрились «гены» Тома, я возражать не буду. Я-теперешний нравился себе куда больше прежнего, неуверенного и ждущего хоть чьего-то доброго слова.

Но гриффиндурство, пусть и по материнской линии, со счетов не сбросить. Как я вляпался с обещанием Елене Рейвенкло! Ух! И даже не старался, оно САМО! Драко так никогда не суметь!

* * *

Начались экзамены. Было тяжело, приходилось мотаться в Лондон и обратно чуть не каждый день. Вечерами, рухнув в кровать, я засыпал как убитый, чтобы утром продрать глаза за пару минут до будильника. И мне нравилась такая жизнь.

Шестнадцатый день рождения Дракончик не отмечал. Кажется. Была среда, мы сдавали экзамены, так что я вручил ему подарок через домовика. Думать было некогда, поэтому я наспех зачаровал ему дорогущий писчий набор из русского малахита с шелковыми листами бумаги внутри. Некончающимися. Но привязку крови хозяина в этот раз сделать не забыл, сделав подарок защищённым от чужих любопытных глаз, а магии почти не потратил. Я молодец?

Для старших курсов в Хогвартсе традиционно организовали бал. Я не пошёл: не было ни сил, ни желания. Кажется, кое-кто из девчонок на что-то надеялся. Увы.

Вонингс тоже закончился. Не стану хвалиться результатами, но все отметки были положительными. Мое имя стояло на почетном тринадцатом месте. Что ж, символично. Зато я единственный, у кого дипломов два. Хогвартс был ко мне милосерден. СОВ я сдал вполне уверенно.

На выпускной в Вонингс я, напротив, пошёл и пригласил с собой Салли Тонкс. По-дружески. Было формально, шумно и довольно скучно, парни подпили и начали искать себе приключений. Некоторые из их партнёрш — тоже. Пришлось брать свою даму под ручку и валить оттуда нафиг.

Парк был освещен фонариками и очень красив. Я набросил на нас согревающие чары. Мы болтали, точнее, она трещала за нас обоих. Медальон всё так же болтался на тонкой девичьей шее.

— Расскажи, откуда он у тебя?

— От бабушки, а к ней попал от невестки, нашей тëти Андромеды Тонкс. Это семейная история. Когда-то тëтя и бабушка сильно не ладили. Дядя женился неожидано, когда они с Андромедой уже ждали Дору, нашу кузину. Чудно́е имя, правда? Андромеда. Тëтя — дама боевая, спуску никому никогда не давала и не особенно уважительно относилась к родне мужа. И бабушку, по слухам, вообще не слушала. В общем, бабуле всë это надоело, она взяла тëтю на «слабо» и выиграла у неë этот медальон в карты, после чего они вроде как помирились. Тётя много раз пыталась отыграться, но где ей! А много лет спустя бабуля отдала безделушку мне. Не Доре, хотя тётя и упрашивала её. Сказала, кто медальоном владеет, тому родственики слова поперëк сказать не посмеют. Так оно и вышло.

Я удивлённо хлопал глазами. Маггла выиграла в карты у волшебницы!

— Интересно, как медальон попал к твоей тёте, — пробормотал я.

— Обыкновенно. Он много лет хранился в их семье. Тетя просто стащила его. Они все очень темпераментные и непредсказуемые, что она, что её дочь Дора. Говорят, это бешеная кровь Блэков.

Я прикусил от неожиданности щёку. Пока мотал головой, пережидая боль, Салли болтала дальше — о каком-то двоюродном дядюшке Блэке, который угодил по молодости за решётку и освободился лишь в прошлом году.

— Сириус? — ужасаясь собственным словам, уточнил я.

— Да. Откуда ты?..

— Читал. В газете.

Я смотрел на Салли и не знал, что и как сказать. Совпадение? Вряд ли. А если я ошибусь и нарушу Статут?

Но она мило улыбнулась мне:

— Какой ты смешной. Я знаю, кто ты. Если парень за одну минуту до блеска очищает комнату после вечеринки, верный признак, что он колдун.

— Я...

— Ты постоянно себя выдаёшь. Не бойся, это замечаем только мы с братом. При нас можно.

— А вы...

— Мы — нет. Мы стопроцентные Тонксы.

Я не знал, что и думать.

— А пойдем к ним, — вдруг предложила Салли. — К тете Анди? Она как раз проводит сеанс.

— Сеанс?

— Она экстрасенс. Иногда балуется спиритизмом. Ей тоже надо зарабатывать. Она и гадалкой прикинуться может, и прорицательницей, но это ей не очень нравится.

И я пошел! Возможно, выпитое пиво руководило мной, но минут двадцать спустя мы уже сидели в слабо освещенной гостиной. Там было еще несколько магглов разного пола и возраста, они нетерпеливо расхаживали взад-вперед и словно чего-то ждали.

Меня провели в заднюю комнату и познакомили с Андромедой Тонкс, в девичестве Блэк. Высокая, темноволосая и кудрявая, как брат, неуловимо похожая на цыганку. Она пристально взглянула и лишь улыбнулась, не задавая вопросов.

— Сегодня будет что-то особенное, — пообещала она. — Идем.

Мы расселись вокруг большого круглого, но не слишком устойчивого стола, скрипевшего и покачивающегося от любого касания. Водящим назначили всклокоченного пожилого дядьку в помятом пиджаке.

Андромеда велела взяться за руки, погасила свет, оставив лишь слабую свечу, а дядька разложил перед собою кусок картона, блестящий и гладкий, с нанесенными на него буквами алфавита, цифрами и ещё какими-то знаками.

— Это планшет Уиджа. С его помощью говорят с ду́хами.

Я пожал плечами, уселся и взял теплые пальцы Салли. С другой стороны меня крепко обхватила за ладонь сама Андромеда.

— Кого будем вызывать? — уточнила нервная дама с явно искусственными волосами.

— Наполеона.

— Тамерлана.

— Да что с вами? Дался вам Наполеон. Никакого покоя бедняге. Давайте кого-нибудь из личных знакомых...

Я сидел и вертел головой. После вступительного взывания к потустороннему миру мы расцепили руки и положили ладони на стол. Первый сеанс, когда вызвали дух покойного прадеда одного из присутствующих, прошел удачно, линейка скользила по планшетке, стол качался, народ экзальтированно вскрикивал. Но спрашивать у духа нам было нечего и он удалился, так и не получив своего вопроса.

— Среди нас новенький, — сказала Андромеда. Перед сеансом она накинула яркий платок на плечи и стала неуловимо чем-то напоминать Сивиллу Трелони. — Гарри! Хочешь вызвать кого нибудь?

— Хочу, — тут же согласился я.

«Поттер, не смей. Только попробуй назвать моё имя», — взвизгнул Том, уходя в глухую оборону.

«Мир не вертится только вокруг вас, сэр», — успокоил я его. Хотя идею стоило обдумать.

— Вызываю дух Ровены Рейвенкло, — медленно и четко выговорил я, чувствуя, как закаменела рука Андромеды.

— Кто эта Ровена? — заинтересовалось наше спиритическое общество. — Историческая личность? Что-то из легенд об рыцаре Айвенго. Там тоже была какая-то Ровена.

— Да, — заверил я их. — Личность известная. Дух леди Ровены, приди!

Андромеда опомнилась и монотонно затянула заунывный призыв...

Стол качнулся.

— Это леди Ровена? — тихо проблеял водящий.

Стол качнулся снова.

— Д-а, — сообщил дядька. — Задавайте ваши вопросы, молодой человек!

— Леди Ровена, — начал я, — если это действительно вы, скажите, как имя вашей дочери? У меня от нее к вам послание.

Дядька начал называть буквы по порядку; на некоторых стол неожиданно кренился, и тогда букву записывали.

— Х-е-л-е-н-а. Хелена?

— Верно. Миледи. Ваша дочь Елена... Она просит прощения за все. Она сожалеет о своем побеге и что не смогла увидеться с вами перед смертью.

Стол вдруг накренился так сильно, что планшетка Уиджа с буквами едва не соскользнула с него. Кто-то придержал дрогнувшую свечу. Дядька только-только успевал называть буквы.

— П-р-о-щ-а-ю. Она прощает дочь! — завопил водящий. — Леди Ровена, вы простили Елену?

«Д-а».

— Как это романтично! — слезливо воскликнула одна из присутствующих и полезла за носовым платком. — Такие чувства!

— Что-то ещё, Гарри? — ровным тоном уточнила Андромеда.

— Да. Леди Ровена... Ваша дочь переживает и по поводу одной семейной реликвии. Она сожалеет. Она...

Тут я замешкался. Не знал, как сформулировать вопрос, и замолк.

Стол слегка качнулся. Ведущий забубнил, называя буквы. Я вцепился в стол.

— Н-а-с-л-е-д-с-т-в-о... Леди Ровена, ваша реликвия — это наследство?

«Д-а».

— Дочь владелица той реликвии?

«Х-е-л-е-н-а...»

— Спасибо, — искренне поблагодарил я. — Елена узнает. Я обещаю.

«С-т-а-т-у-я».

— Что это значит? — завертели головами все. Я молчал, изо всех сил посылая духу Ровены Рейвенкло свою благодарность.

— Дух ушел, — сообщила Андромеда и поднялась. — Довольно на сегодня.

Гости топтались еще минут двадцать, обсуждая сеанс и закатывая глаза. Подозреваю, им просто хотелось пообщаться. Я тянул Салли к выходу, но Андромеда, оттеснив девушку, решительно втолкнула меня в соседнюю комнату и прикрыла дверь.

— Что это было? — потребовала ответа она.

— Сеанс, — притворился я. — Вы этого хотели?

— Мистер Поттер! Это магглы. Статут никто не отменял. Вам что, в Азкабан захотелось?

Её эмоции чувствовались почти физически. Темперамент Блэков, чтоб его! Я почувствовал, как тоже начинаю злиться.

— Ровену никто из них не знает. Как не знают и того прадеда, что вызывали первым. Причем тут Статут? Я не колдовал. Никто не колдовал.

— Хорошо, если так, — сдалась Андромеда и отпустила меня. — Оставь Салли в покое. Я требую. Ничем хорошим это не кончится.

— Обливиэйт на племянницу наложите? — бросил я и сбежал, прихватив девушку. Мы неторопясь вернулись к моим однокусникам. Большинство уже немного пришли в себя, лишь двое или трое похрапывали в креслах. Сэм поднял брови, когда мы вошли, но Салли принялась щебетать, как водила меня к тётке, и парень ощутимо расслабился.

Забегая вперёд, скажу: Андромеда, видимо, всё же приложила заклинанием и сестру, и брата. С того дня я не общался с ними, сам встречи не искал, а они обо мне словно забыли.

* * *

Статуя Рейвенкло была выполнена в грубоватой манере из светлого пористого камня. Тем не менее, древний скульптор сумел передать и величавый стан, и гордую посадку изящной головы. Черты лица были неуловимо-примитивны, а кисти рук и вовсе едва намечены. Чтобы попасть сюда, я попросил Флитвика, он пожал плечами и оставил меня одного в круглой гостиной с огромными окнами в пол.

— Леди Елена! — позвал я призрака Рейвенкло. — Серая Дама?

Она тихо скользнула сквозь стену и замерла под сводами комнаты, наверху.

— Я говорил с вашей матушкой. Она прощает вас. И еще. Диадема ваше наследство. Я ей обещал, что передам... Вот.

На прозрачном лице Елены пошла рябь, как по водной глади. Она приподняла руки в попытке закрыть лицо, метнулась прочь, но сразу вернулась и зависла прямо напротив — глаза в глаза.

— Гарри Поттер... Диадема твоя. Ты вернул мне покой, которого я не знала тысячу лет... А теперь оставь меня. Я должна принять прощение и свыкнуться... Это нелегко.

Я поклонился и пошел к выходу.

— Спасибо, — тихо выдохнула Елена мне в спину.

«Благодарю», — почувствовал я чей-то внутренний посыл и невольно оглянулся. Солнечный луч освещал лицо волшебной статуи.

— Мир вам, — только и смог выговорить, покидая гостиную воронов.

В горле стоял ком.

На душе было легко.

* * *

Как же хорошо в собственном доме. Одному! С эльфами-домовиками, без одноклассников! Первые два дня я принципиально не мылся и ходил по дому в пижаме. Ел в постели. Это был такой кайф... Но всему приходит конец. Почёсываясь, поплёлся в ванную приобщаться к благам цивилизации, пока обрадованные эльфы поспешно сдирали с кровати простыни. Но этот краткий период дикой распущенности был необходим как глоток свободы. Или её иллюзии.

А через пару недель прилетела сова, и вот уже директор Дамблдор выходит из моего камина, одним щелчком убирает сажу с подола темно-розовой мантии и сдержанно мне улыбается.

— Гарри, мальчик мой...

— Добрый вечер, профессор.

Я обещаю себе не хамить ему. И не называть его «сэр». Почему-то казалось: если сохраню вежливое безразличие, он не сможет победить. Уж очень неоднозначным оказывалось наше общение.

«Директор сильный маг и хитрый политик. Для уважения этого уже вполне достаточно».

Том комментирует. Я вскинул глаза: Дамдлдор, не скрываясь, наблюдал за мной с откровенным интересом.

— Гарри, в банке я узнал удивительную новость...

В банке? Сердце пропустило удар. Билл?!

— Оказывается, из твоего сейфа внезапно исчезли все твои деньги!

От облегчения я даже дышать перестал.

— Спасибо, сэр. За предупреждение.

— Разве ты не знал?

Я минуту помедлил. Только бы не ляпнуть глупость.

— Профессор. Если вы предполагали, что я в курсе, как... эм... объяснить ваш визит?

— О. Это очень длинная, очень запутанная и трагичная история. Ты позволишь?

Он уселся в кресло. Я шепотом позвал Рамзи. Эльф с тихим хлопком материализовался в дверях и поклонился.

— Принеси нашему гостю всё, чего он захочет, — велел я.

— Чашки чая, думаю, будет достаточно...

Рамзи исчез. Минутой позже на столике появился пузатый чайник, белый в розовый цветочек, чайная пара той же расцветки и жестяная банка засахаренных фруктов. Специально гонял за ней к магглам Дадли.

Директор не торопился. Я — тоже. Пока он с явным удовольствием смаковал сушёную хурму, я рассеянно листал июньский номер «La magie». Сосредоточиться не выйдет всё равно, но для антуража самое то.

Кому я вру? Мне было очень неловко. И странно. А ещё — страшно. Захоти директор, и я огребу проблем по самое не хочу.

— Гарри, — отставив чашку и причмокнув, начал он, — ты повзрослел. Принял род. Пора тебе узнать, как ты потерял свою семью.

Я сжал кулаки.

— Их убил Волдеморт. Это все знают.

— Но причина!

— Пророчество. Он решил, что Гарри Поттер опасен, и попытался устранить меня, пока я был слаб.

Директор смотрел голубыми глазами, взгляд его был безмятежен.

— В ночь тридцать первого октября восемьдесят первого года в ваш дом пришёл Волдеморт. Он охотился за тобой, Гарри, а Джеймс и Лили хотели помешать ему, и он убил их. Когда он бросил в тебя убивающее заклинание, сила материнской любви защитила тебя. Лорд развоплотился, оставив себе этот шрам. Поэтому ты рос у родственников. Но этот маг...

— Почему у Дурслей?

Дамблдор сбился, обиженно взглянув ясными голубыми глазами:

— Что, прости?

— Почему Дурсли?

— Они твои единственные кровные родственники.

— У меня много родни в магическом мире. Было бы логичнее оставить младенца там.

— Были причины. Нужно было спрятать тебя, дать вырасти.

— От кого спрятать? Лорда не стало.

— Он может вернуться в любую минуту. Он творил страшные вещи. Смог обрести бессмертие. Так что его возвращение — вопрос времени. Я должен показать тебе кое-что. В этом доме есть Омут памяти. Я принес воспоминание о его юных годах...

— Зачем?

Директор недовольно поджал губы.

— Ты ещё слишком молод. Придёт время, и я расскажу тебе всё.

— Нет. Времени — нет. Я должен узнать текст пророчества, весь. Тогда я... сделаю, что вы хотите.

— Гарри... Это неразумно. Поверь, тебе рано ещё знать его.

Я вскочил.

— Тогда и говорить не о чем.

Директор смотрел, не мигая, а я стремительно вышел, стараясь не хромать. Разыскал чистый флакон, вернулся и поставил на столик.

— Прошу.

— Гарри!

Я держался из последних сил. Магия давила, подчиняя, пригибая к полу, лишая воли, но вдруг Том внутри меня встрепенулся и... подставил плечо, фигурально выражаясь. Я перевёл дух.

— Как скажешь, мальчик мой. Но я предупредил.

Директор потянулся палочкой к виску и вынул сверкающую короткую каплю, стряхнул во флакон. На безымянном пальце его я увидел грубый, массивный перстень с черным камнем. Камень был матовый, он не блестел, а словно затягивал свет в глубину. А ещё в нем была трещина.

«Это то, о чем я думаю?» — подумал я для Тома.

«Мой перстень. Перстень рода Гонтов. Он принадлежал моему деду. Но он уже пуст... Ты понимаешь, о чём я».

— Мы отправляемся через два дня, — сообщил Дамблдор, вставая. — Приготовься.

— Завещание написать, директор?

Он на миг приостановился, обернувшись:

— В том числе. Никогда не помешает.

* * *

Пророчество я посмотрел той же ночью. Долго сидел, уставясь в огонь, а после — пересмотрел заново.

А затем плакал. Скупо, зло. Утерев наконец глаза, я написал короткую записку, отправил её шкатулкой и лёг спать.

Снейп пришёл с утра, камином. Я указал ему на каменную чашу Омута памяти, а сам вышел и присел к огню: знобило.

— Это оно. То самое,— вернувшийся зельевар остановился в дверях, не делая попыток приблизиться. Сообразительный.

— Один из нас должен умереть?

— Очевидно.

— Я должен его убить или он убьет меня?

— Темный Лорд считал, что пророчество о вас. Но в нём не было никаких имён.

— А кто тогда?

— Не знаю. Мир велик.

— Вы в него верите?

— В пророчество? Я реалист. Но Тёмный Лорд верил.

— Не понимаю. Он же умный вроде, Лорд?

— Все мы разные. Если б вам профессор Трелони предсказала смерть от руки того же Уизли, вы пошли бы его убивать?

— Что? Рона? Нет, конечно.

— А Тёмный Лорд решил иначе.

— Что мне делать?

— Постараться не умереть.

— Значит, я должен убить его.

— Как вариант можно позволить ему убить вас. Мисс Джинни Уизли принесёт красивый венок на вашу могилу.

* * *

Через два дня Дамблдор и я аппарировали вместе куда-то на скалистый морской берег. Волны бились о камни. Директор внимательно изучал черные нагромождения базальта, а я улёгся на плоскую глыбу и разглядывал дно. Дамблдор выглядел усталым. Перстень по-прежнему украшал его палец. Как давно его изготовили? Чудный дизайн, простой и лаконичный. Не вычурный, но строгий и... Мне нравился, короче. Если выживу, закажу себе что-то в таком стиле.

— Ты злишься, — сказал директор, подходя. — Так нельзя. То, что нам предстоит, слишком важно, и от слаженной работы могут зависеть обе наши жизни.

— Почему вы скрывали от меня правду?

— А когда ты хотел ее услышать? В пять, десять, двенадцать лет? Ребёнок узнает, что однажды придет чёрный страшный дядька, лишивший жизни родителей, и убьёт его тоже. Что будет с ребёнком? Бессонница, неврозы, энурез. Этого ты хотел для себя?

Вот как он так умеет? Я ж ещё и дураком выгляжу.

Мы долго пытались попасть к подземному озеру, холодному, пробирающему до костей, после плыли по чёрной воде до крохотного островка. Вскарабкавшись, увидели чашу, полную слабо мерцающей жидкости.

— Выхода нет. Её надо выпить. Только так можно будет взять то, что здесь спрятано.

«Не пей, — услышал я Тома. — Зелье варил Снейп по особому заказу. Уверяю, ты уже никогда не будешь прежним. Если выживешь».

— А если оно вредное? — заупрямился я. — Вы, кстати, так и не рассказали, что именно мы ищем.

— Ты обещал.

— Да, сделать все. Но не вредить своему здоровью.

— Неужели ты думаешь, мой мальчик, я причиню тебе вред?

«Поттер! Не смей!»

— Давайте вы выпьете, директор? А я нас аппарирую обратно. Я смогу.

В каменном углублении лежал медальон. Не тот, что носила на шее Салли, но похожий.

— Нас опередили, — буднично сообщил Дамблдор. Его трясло от зелья, которым я напоил его. — Пора возвращаться.

Когда мы выбрались наконец из пещеры под чистое небо, я вздохнул, отгоняя нервную дрожь, оглянулся и едва не охнул вслух. Кожа моего спутника словно утратила краски, приобретя сероватый оттенок. Он выглядел страшно усталым и больным.

— Ваше лицо, директор. Как вы себя чувствуете?

— О, не обращай внимания. Ужасно, да? Это длинная и грустная история. У нас нет времени, но обещаю рассказать её в следующий раз.

Но силы у него имелись, поскольку аппарировал в Хогвартс он нас сам. Я вздохнул и пошел искать транспортный камин.

А утром я получил письмо от Джинни. Между делом она сообщила, будто Билл уволился из Египетского отделения Гринготтс и перешёл в лондонский филиал.

Игра началась.