Эффект наблюдателя | The Observer Effect (джен)

«Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост с гордостью представляют…»

— Какое… говорящее самоописание, — Грейнджер вздохнула так тяжко, как будто целый воз камней в горку волокла. — Знаешь, Гарри, я должна признаться: мне казалось, ты сгущаешь краски… самую капельку! Но теперь я отчётливо сознаю, что ты прав.

— Это ты сейчас о чём? — рассеянно откликнулся Гарри.

Ему было не до сложных умопостроений Грейнджер — он жадно разглядывал Карту. На ней отображался весь Хогвартс — и замок, и ближайшие окрестности; осталось понять, как перелистывать с этажа на этаж. Сейчас Карта показывала первый: было видно, как точка с подписью «Минерва МакГонагалл» курсирует взад и вперёд по классу трансфигурации, в окружении целого роя других, наползающих друг на друга так, что отдельные имена и не разобрать. Точка «Помона Спраут» замерла в одиночестве посреди теплицы номер пять («опасные магические растения»); наверное, пользуясь перерывом, опять что-нибудь подрезает или подвязывает. Точка «Аргус Филч» вяло ползла наискосок через холл, сопровождаемая «миссис Норрис» — Гарри крайне позабавил тот факт, что Карта и кошку сочла нужным промаркировать.

— Мы тоже состоим в организованном преступном сообществе. Однако первое слово, которое лично тебе пришло в голову для описания нас, было: орден. Мы — рыцари, так было сразу, ещё до официального нашего названия. Но волшебники, именующие себя «мародёрами», это…

— Шайка, — перебил Малфой. — С языка сняла, ага.

— Да, не… не «благородные разбойники», или, ну…

— Шалопаи?

— Эм, «анархисты» я хотела сказать. Но, в общем, да. «Мародёры» — очень специфическое слово, не так ли?

— Грабь, насилуй, жги — ура! Что тебя не устраивает, мисс Злодейка? Или — всё, уже на попятную?

— Нет, Драко. Только мне кажется, что и злодеем можно быть по-разному.

Философическая глубина этих рассуждений мало затронула Гарри. Куда больше его взволновало открытие, сделанное им пару секунд назад.

— Эй! — прикрикнул он. — Кончайте лясы точить, вы сюда гляньте!

Ему удалось перелистнуть Карту — всего-то и нужно было, оказывается, что постукивать волшебной палочкой по уголкам пергамента. И то, что он увидел на схеме второго этажа…

— Кто, Мордред его залюби, такой Бартемиус Крауч?! И какого дохлого дирикола он делает в кабинете у Муди?!

— Что?! — приспешники в момент бросили рассуждения о высоком и тоже склонились над Картой. Волосы Грейнджер тут же радостно полезли Гарри в лицо; он с негодованием выплюнул особенно ретивую прядь.

— Вон! — он сердито ткнул пальцем в нужную точку. — Полюбуйтесь!

— Крауч, Крауч, — забормотал Малфой. — Вроде что-то знакомое… на слуху было совсем недавно… Кто-то из министерских, по-моему. Но не наш.

— Я помню! — вмешалась Гермиона и от возбуждения едва ли не вскарабкалась целиком на Гарри, отбирая у него Карту. — А вот вы как не помните! Да вы что! Это же бывший глава Аврората! Тот самый, при котором непростительные…

— А-а-а!!!

Гарри пришлось приложить усилие, чтоб удержать за зубами парочку насквозь маггловских ругательств.

— В таком случае, вопрос становится ещё актуальнее. Что этот Морганин выкидыш забыл в Хогвартсе? Да ещё именно сегодня? А?

— Поттер! — зашипел Драко, как убегающий на плиту чайник. — Здесь дама!

Гарри в ответ зашипел не хуже, мало не переходя на парселтанг:

— Дама ещё и не такие слова знает, я тебя уверяю!

А дама — сиречь Грейнджер — изрекла, не уделив их перепалке и малой толики своего внимания:

— Мальчики, я понимаю, что для вас это будет тяжёлый моральный удар. Но… сегодня ведь Валентинов День. И бывают волшебники… Ох, почему это должна объяснять я?! Бывают волшебники, которым нравятся…

— Ну?! — не выдержал долгого вступления Гарри.

— Другие волшебники.

— Ты, по-моему, описываешь любого нормального волшебника, — подметил Малфой. — И под «нормальным» я имею в виду…

Но что там отпрыск двух чистокровных родов имел в виду, было, во-первых, и без того ясно, — а во-вторых, Гермиона перебила его с решимостью отчаяния:

— Бывают-волшебники-которым-нравятся-волшебники-своего-пола! — выпалила она на одном дыхании. — Или волшебницы.

— О.

— О.

— Да.

— То есть ты полагаешь, что у них… свидание? — с немалой долей сомнения в голосе переспросил Малфой.

Гермиона сгребла обеими руками свои кудри, отбросила их назад. Пожала плечами.

— Они очень близко друг к другу стоят. Или сидят. Или…

— Не надо! — поспешил вставить Гарри.

Но Гермиона, раз взявшись за их сексуальное просвещение, была в дальнейшем неумолима:

— …лежат.

— На полу? — фыркнул Драко. — Кровать-то вон она, в другом углу.

— …и не сдвигаются с места. А к тому же, Валентинов День, я напоминаю.

В молчании все они трое уставились на Карту. Точки «Бартемиус Крауч» и «Аластор Муди» разделяло расстояние, меньшее, чем толщина исключительно тонкого волоска; в реальном масштабе это было бы — сколько же? Дюйм?

— Как хорошо, — глубокомысленно постановил Гарри, — что Тёмный Лорд ни в чём подобном не заинтересован.

— И не говори, — поддакнул ему Драко. — Сколько бы проблем это создало!

И Гермиона согласилась тоже, но почему-то весьма удручённым тоном:

— М-м. Ага.

Их созерцательного настроя ненадолго хватило. Терпение первым закончилось у Гарри.

— И долго они будут?..

Грейнджер возмутилась:

— Мне-то откуда знать!

— А корчила из себя прям знатока… — поиграл бровями Малфой.

— Ладно, — Гарри нервно почесал переносицу под очками. — Подождём пять минут.

— А если они за столько не управятся? — проявил свой всегдашний оптимизм Драко.

— Тогда… тогда подождём ещё пять!

Но ни за пять минут, ни за ещё пять, ни за ещё пятнадцать ничего так и не поменялось. И Гарри вынужден был озвучить ужасное, но правдоподобное подозрение:

— А если этот троллий огузок не уберётся до вечера?

Он имел в виду: «Что будет тогда с нашим Планом?».

Гермиона совсем не сделала ситуацию лучше, когда подхватила мысль:

— Может быть, у них запланирован романтический уик-энд. Целые выходные в кровати...

— На полу, — тут же уточнил Драко.

— Во имя Салазара, — попытался урезонить их Гарри, — я не хочу представлять!

Вообразить себе любовный акт Муди с кем бы то ни было — уже тянуло на некислую такую психическую травму. А уж с кровавым палачом, который ещё Вторую Магическую на должности главного аврора застал… Это ж как много ему должно быть лет? Не меньше пятидесяти, прикинул Гарри. Двое дедов, вытворяющих то самое прямо в Хогвартсе. Жуть и мрак.

— Мы должны написать моему отцу, — у Малфоя, разумеется, был наготове единый рецепт для любых критических ситуаций.

— Чтобы он что? Пристыдил их? — съязвил Гарри.

— Papa в курсе всех министерских дел, — заверил его Драко. — Повестка Визенгамота, заседания комитетов и подкомитетов — и разное прочее в том же духе. Может, подскажет, насколько Крауч застрял тут.

— Мы должны сообщить Тёмному Лорду, — сумрачно заметила Гермиона.

И вот после этой реплики тревога охватила уже всех троих. Как будто бы это они были виноваты в том, что План грозил блестяще сорваться.

— Пиши, — тут же согласился с предложением Малфоя Гарри. Во всяком случае, так они хоть соберут какую-никакую дополнительную информацию. — Но не совой, ради милости Мерлина, совой ни за что не успеть. Давай через домовика.

Призывать личных домовых эльфов в школу считалось чрезвычайно дурным тоном — да и понятно, отчего, они, так-то, нужны дома, и там и должны оставаться. Но тут ситуация была из ряда вон, это каждый присутствующий понимал.

Записка, полученная от Малфоя-старшего четвертью часа спустя, смятения в рядах Рыцарей Самайна только прибавила.

В ней говорилось следующее:

«Мне известно два волшебника с этим именем, и оба на сегодняшний день мертвы. Сын? Не хочешь ничего рассказать?»

Следующим рейсом Добби, лупая от усердия глазками, притащил от Люциуса газету. После ознакомления с нею Гарри малость затрясло.

«Глава департамента международного магического сотрудничества найден мёртвым в своём доме».

— Твою-то ма…

Драко демонстративно откашлялся.

— Морганины ссаные юбки! — по вдолбленной Томом привычке на ходу исправился Гарри. — Нет, ну а как ещё прикажешь это назвать?! У фениксовцев, я погляжу, одна рабочая схема на всё. «Ах, злые пожиратели смерти убили бедняжку, давайте поплачем!» А гнусь-то тем временем живёхонька, и руки у неё развязаны!

Серьёзно, знакомый шаблон не заметил бы лишь слепой. И это его, Гарри, Том упрекал насчёт лености ума?! Смешно, право.

— Думаешь, тут как с Петтигрю? — Малфой уловил суть.

— Конечно! Глаза разуй! — продолжал кипятиться Гарри, тыча пальцем в газетную колдографию. — И метка, метка над домом, ты вон про что не забудь! Ещё один предатель где-то у нас!

«И дай-то Салазар, — дополнил он про себя, — чтобы не среди тех, кого Том уже проверил и счёл лояльными». Ах, паранойя, извечная наперсница всех диктаторов!

— Ладно, — Гарри растёр ребром ладони свой печально знаменитый шрам. — Так. Хорошо. В любовное свидание мне что-то больше не верится… Сожалею, Миона, правда. Славный был вариант, безобидный почти. Но нет, они, кажется, тоже приготовились атаковать.

В доказательство своих слов он потряс злосчастной Картой.

— Прилипли друг к другу, стрыгины дети, и совещаются, как бы получше меня извести!

— Гарри, — ахнула Гермиона, вцепляясь в пергамент, — гляди: он идёт в класс!

— Кто, Муди? — сунулся поближе Драко.

— Нет, Крауч…

И в самом деле: две точки, наконец, отлипли друг от друга, но в кабинет ЗОТИ, навстречу скопищу других подписанных отметок, направилась та, что была обозначена как «Бартемиус Крауч».

То есть, якобы мёртвый (для всех, у кого не было под рукой настолько полезной Карты) бывший главный аврор, начальник международного чего-то там.

Гарри подавил желание протереть глаза в изумлении; в качестве компромисса он протёр очки. Чего ради «покойничек» вылез на публику? Замена это, что ли? Муди хворь свалила? Или он вконец запил? Нет, выходила ерунда всё равно.

— Мне позарез надо понять, что там происходит, — пожаловался он.

Приспешники, как по команде, ударились в панику:

— Ты что!

— Не ходи!

— Гарри!

— Даже не думай!

— Да тихо вы, — шикнул на них Гарри. — Я отсюда теперь без Мантии ни на шаг. Ну, верные мои рыцари, кто на разведку пойдёт?

Вызвались, естественно, и Грейнджер, и Малфой. Гарри и отправил обоих; а сам остался грызть ногти от нетерпения и потихоньку сходить с ума.

Полученные спустя ещё двадцать минут известия его не порадовали.

— Гарри, а это…

— Муди! На вид…

— Оборотное, — сделал очевидный вывод Гарри. — Не анимаг на сей раз, хотя б, хвала Салазару! Ну-ка, кто уже догадался, в чём состоит их план?

Драко и Гермиона молча переглянулись, и Гарри закатил глаза:

— Да включите вы сегодня свои мозги или нет?! Пора бы! Смотрите, пока лже-Муди торчит где-нибудь на виду, второй, настоящий, меня выследит и… новая авада в упор.

— Но, Гарри, — нахмурилась Гермиона, — постой. Ведь если он тебя… То и сам сразу умрёт, из-за нарушения клятвы. Зачем ему алиби?

— Ему и не нужно, — задумчиво протянул Драко. — Это не ради алиби. Это — чтобы наследник решил, будто знает, где Муди в конкретный момент, когда на самом деле не так.

Гарри кивнул. Скрестил на груди руки. Побарабанил по плечу пальцами.

— План придётся подкорректировать, — озвучил он то, что уже всем сделалось ясно. — У нас с вами тут две цели, а не одна.

Оттягивать неизбежное дальше было иррационально. Тем более что рядом был Малфой, который, вообще-то и сам мог воззвать к повелителю в любой из моментов, это он просто пока не обвыкся ещё. А скоро к нему прибавится Грейнджер, и их в ближнем круге станет уже двое. А дальше, глядишь, — и больше; вот где кошмар-то. От одной мысли в груди зарождался недовольный и протестующий стон.

При этом «старая гвардия» — ну, может, кроме Люциуса и декана Снейпа — ревности парадоксальным образом не вызывала. Словно бы они и не в счёт.

Гарри сноровисто подкатал до локтя левый рукав, достал волшебную палочку.

— Мой лорд!

— Живой, — первым делом отметил Том, когда Гарри нащупал его по связи через тёмную метку. — Уже прогресс. Выкладывай.

Подтекст тут считывался без труда: «я знаю, что ты облажался, но хотелось бы конкретизировать — в чём». Гарри повесил нос.

— Мой лорд, возникли… небольшие затруднения касательно плана.

Он постарался максимально коротко изложить их. И мог бы поклясться, что ему не примерещился усталый вздох.

— Жди там, где ты есть, — велел Том. — Буду, как только закончатся прорицания.

Вот в чём они с Гермионой были до смешного похожи, так это в аллергии на саму идею прогулять урок.

Налившаяся было щекотным жаром тёмная метка остыла, но Гарри потянулся и подцепил со своей стороны хвостик истончившейся связи.

Полусумрак царил в округлой комнате с неожиданно низким потолком. Плотные малиновые гардины прятали за собою все окна; из-за их обилия помещение напоминало шатёр — шатёр ярмарочной гадалки. Настольные лампы, заботливо укутанные в шали, светились на каждом из маленьких круглых столов. Круглыми были и низкие пуфы, их окружавшие, и разбросанные там и сям пухлые бархатные подушки, создававшие ощущение тщательно культивируемого беспорядка. Рдели в камине угли, сочились дымом бронзовые курильницы — синевато-сизая пелена его перетекала над головой.

В общем, ничего, угрожающего жизни, явно не наблюдалось. Но Гарри всё равно не поспешил бросить подглядывание — ему любопытно было, как профессор Трелони ведёт свой урок.

Как-никак, это же она изрекла То Самое Пророчество, будь оно трижды неладно. Её одну и можно винить в том, что Гарри теперь вынужден денно и нощно гадать, где раздобыть или как создать запредельно мощный хроноворот.

— Бедное дитя! Я бы не советовала открывать сегодня розовые конверты — они таят для вас несчастье… Тройка мечей предвещает слёзы, измену, разрыв… И предательство. Там, где вы меньше всего её ждёте, вас подстерегает ужасная душевная боль…

Если начистоту, то кривляния мадам Сибиллы Гарри разочаровали. Ну, как есть шарлатанка. Но почему-то же ей поверили безоговорочно оба сильнейших мага столетия — и Тёмный Лорд, и Дамблдор…

— Ах! Влюблённые! — будто бы отвечая его мыслям, профессор Трелони прижала руки к груди жестом, вне всяких сомнений родившимся на подмостках дешёвого балагана.

— Это ведь хорошая карта, правда, профессор? — Дельфия Шафик, одна из присутствующих слизеринок, уставилась Трелони в лицо, жалобно сведя брови шалашиком.

Преподавательница скорчила плаксивую гримасу.

— О-о-о! Увы, не в компании Колеса Фортуны, — голос Трелони съехал до шёпота, также весьма театрального: звучал он чуть ли не громче её обычного голоса. — Вас ждёт испытание, милая вы моя. Перед вами встанет болезненный выбор. Приготовьтесь к грядущим несчастьям! Я вижу, что… Нет, нет! Больше ни слова, это слишком тяжело!

Шафик с лица аж позеленела слегка, до того её проняло. Она шумно сглотнула, уставившись как на заклятого врага на злополучную карту.

А Трелони уже подыскала себе новую жертву среди учеников.

— Двойка кубков… и Дьявол! Связь душ! Искушение… Вас тянет к кому-то порочному, то связь, губительная для вас обоих… остерегайтесь, мисс Нортон, — она поправила свои ажурные шали. Большие очки с сильными линзами искажали черты её лица, гротескно увеличивая глаза, из-за чего Гарри не отпускало сравнение с кутающейся в собственные крылья стрекозой. — Ах, мои дорогие! Моё внутреннее око прозревает, что вскоре один из вас навсегда нас покинет. Как это печально! Но не в наших силах избежать того, что уже суждено…

Том, похоже, твёрдо вознамерился получить «превосходно» и за такой нелепый учебный предмет; во всяком случае, он не отпустил до сих пор ни единого критического замечания. Сидел себе, то посматривая вокруг, и давая тем самым Гарри насладиться разворачивающейся комедией, то вновь роняя свой взгляд на стол. Пальцы его правой руки поглаживали механическими движениями срезы гадальных карт, лежащих перед ним вверх рубашками. Казалось, мысли его были где-то очень далеко.

А Трелони, складывалось впечатление, оставила его на десерт. Во всяком случае, она избегала подступать к его — хотелось бы сказать «уголку», вот только в круглой комнате не имелось углов; в общем, к тому месту, где Том разместился несколько поодаль от остальных, преподавательница прорицаний не приближалась ровно до тех пор, пока у неё ещё оставался хоть какой-то иной выбор. Когда же выбора не осталось — да и по внутреннему ощущению, занятие должно было с минуты на минуту окончиться…

— Смерть, — губы Трелони запрыгали, нижняя челюсть заходила ходуном. Руки её взметнулись, суетливо перебирая висящую на тощей шее нелепую связку… чего-то. Возможно, амулетов и талисманов, а возможно, что и как бы для красоты оно всё было наверчено. Показалось, или там затесались нанизанные на ниточку макароны?.. Не показалось, решил Гарри. — Смерть! Она следует за вами повсюду. Несчастное дитя, вы рождены под её пагубным знаком. О-о-о! Тяжёлая, тяжёлая ноша, и сколько тьмы… Не сосчитать несчастий, нет конца испытаниям… Ваша душа изрезана в кровь, вы знали об этом?

Вот тут и Гарри сделалось дурно. Не будь он по большей части в этот момент в теле Тома, его бы тоже, наверное, затрясло.

А Том, как ни в чём не бывало, уже отвечал — и голос его был неуловимо иным, чем всегда: обволакивающим, бархатным.

— Профессор, мэм, ваше внутреннее око видит поразительно ясно и глубоко. Вы одна способны прозреть всю тяжесть моего наследия и весь мрак, что окутывает мой путь.

Трелони проглотила эту бесстыдную лесть с жадностью. Она подалась ближе, нависла, обдавая запахом хереса и старушечьих духов. Блёклые водянисто-серые глаза моргнули за стёклами её очков, будто глаза какой-то рыбы за кривой стенкой аквариума.

— Семёрка мечей! Знак шпиона и вора, — поведала она загробным шёпотом, переворачивая первую карту. — Тайный враг рядом с вами, мистер Риддл, некто с двойным дном! Он прячет свои истинные намерения за добродетелью, он крадёт чужие секреты… Остерегайтесь, я умоляю вас, остерегайтесь! Этот человек действует исподтишка, он вооружён…

Картинка и впрямь выглядела несколько зловеще: на ней закутанная в длинный плащ фигура волокла куда-то целую охапку мечей, пригнувшись и воровато озираясь. Позади горбились коньки палаток, бродили стреноженные кони и садящееся солнце облизывало стилизованными лучами горизонт.

Тут Том сумел поразить — а это было не так-то легко, ведь во многочисленных талантах старшего брата Гарри никогда не сомневался. Однако ему стоило бы получше помнить, что умение, буде случится нужда, вдохновенно гнать пургу также входило в их число.

Том протянул свою руку и перевернул второй картонный прямоугольник.

— Вооружён, но слеп, — тихо заметил он, созерцая представший глазам рисунок. — Двойка мечей. Клинки скрещиваются во тьме невежества, не так ли? Думаю…

— В грядущей схватке нет победителей, — нервно перебила его профессор Трелони. — Опасайтесь ударов, наносимых вслепую! Я вижу, что…

И тут, возвещая конец занятия, прозвенел звонок.

* * *

«Виииииииу… Бух!»

«Па-па-па-па-па-трах!»

«Вввум-вввум-вввум… Фррр!»

В одном Гарри просчитался.

Он отчего-то решил, будто магические фейерверки будут бесшумными — у них же совсем другой «механизм действия», чем у неволшебных. Но куда там! Кажется, творцы соответствующих заклинаний искренне считали свист, шипение и оглушительные хлопки неотъемлемой частью веселья. Хотя так было даже и лучше, не правда ли?

— Хик фоде! Гарри, покажи, пожалуйста, ещё раз движение палочкой.

— Грейнджер! Не трать зря силы, — одёрнул Драко. — А к тому же у тебя вряд ли получится. Думаю, тут нужен парселтанг.

— Хик фоде! — злобно зашипел Гарри, вонзая в землю лопату. Земля была комковатой, местами заснеженной и по твёрдости напоминала качественно застывший бетон. — Праведная ярость сердца тут нужна… Уф. Копай, немедленно!

— Это было не по-английски, — подметила Гермиона, разочарованно опуская свою волшебную палочку. — Нам бы не помешало поисковое заклятие, да?

— Достойно похвал, — огрызнулся Малфой, — что ты делишься этими ценными соображениями только сейчас. Нам бы не помешало «экспульсо», если уж на то пошло.

Гарри скрипнул зубами.

— Рты закрыли, — попросил он своих приспешников вежливо. — Мешаете. Я из-за вас сосредоточиться не могу. Ты, глупая штука! — опять воззвал он к лопате. — Кому сказано: рой!

На сей раз волшебство сработало так как нужно, но порадоваться от чистого сердца всё равно не получалось.

«Трррррррррр… Бабах!!!»

— В жизни не видела таких красивых салютов, — поделилась Грейнджер, которой и горя было мало.

Малфой держался серьёзнее — замер в подобии боевой стойки, скинув капюшон тёплой мантии на плечи ради лучшего обзора. Изо рта у него облачками вырывался пар — согревающие чары наложил дополнительно, мерзляк.

— Нашёл? — полюбопытствовал он.

— Нету пока ничего… — недовольным тоном откликнулся Гарри.

— А может…

— Ты на атасе стоишь?! Вот и стой молча, Мерлина ради, не отвлекай… — в эту самую минуту что-то белое показалось на дне траншеи, и Гарри потёр руки. — Ах-ха! Вот он, красавчик.

Вовремя, конечно. Конкурс фейерверков не просто уже начался — вот-вот очередь должна была дойти до пятого курса; согласно новому Плану Том смоется оттуда тотчас же, как выступит, а выступит он первым… Им следовало поторапливаться.

— В какой вселенной, — кипел Гарри не далее как пару часов назад, — «я заавадил дракона» значит нечто иное, кроме «я его умертвил»?!

— В какой вселенной, — не остался в долгу Том, — «я усыпил дракона» означает «заавадил»?! Не припомню, чтобы я упоминал аваду. Научишься ли ты когда-нибудь не строить предположений, вот что мне хотелось бы знать!

— Но ты сказал «усыпил и трансфигурировал в кость», — не сдавался Гарри.

— Я это и сделал.

Гарри взъерошил себе волосы на затылке.

— И он всё это время…

— Да.

— Зачем?!

— Пригодился, как видишь, — Том гнусно улыбался.

Итак, дракон, очередная смертельно опасная игрушка Хагрида. Тот самый, который на Хэллоуин, по всеобщему убеждению, сбежал. Тот самый, которого затем столь долго, старательно и безуспешно искали. Теперь Легенда о Блудном Ящере должна была обрести достойный финал: якобы, вволю поголодав и помёрзнув в зимнем Запретном лесу, драконий детёныш нашёл дорогу обратно. И — о, трагическая случайность! — припожаловал прямиком в покои преподавателя защиты от тёмных искусств. А что, кафедра ведь проклята, это каждый знал, и злому року, преследующему профессоров ЗОТИ, давным-давно никто не удивлялся. В шестьдесят пятом, вон, на тогдашнего «везунчика» вообще смеркут напал — притворившись сперва зонтиком. То есть, нынешний инцидент не станет ни самым впечатляющим, ни даже самым странным.

— Акцио, кость! — Гарри помахал волшебной палочкой. В стороны брызнула свежевскопанная земля. — Ну как, мои верные рыцари, вы готовы?

— Не знаю…

— Не очень-то…

— Вот и славно.

«Тах-тах-тах-бах!» — над погрузившимся в чёрно-лиловые сумерки замком вспыхнула широкая огненная дуга. По ней пронёсся сотканный из звёздного серебра фантомный единорог, мотнул гривой, поднялся на дыбы — и растаял. Да, это вам не красные и зелёные искорки первокурсников, это уже совершенно другой уровень волшебства.

— Ходу, ходу, полюби вас Моргана! — пропыхтел Гарри, спотыкаясь о кочки и рытвины, едва заметные под корочкой снега и льда. — Опаздываем!

Но как они ни спешили, а всё-таки, когда стеклянные громады теплиц остались позади, и над компанией юных авантюристов нависла сложенная из дикого камня стена, — Том уже был на месте, стоял в глубокой тени, поигрывая своей волшебной палочкой.

— Фините инкантатем! Ай-й! — расколдованный дракон оказался размером с низла — мельче средней собаки, крупнее кошки. Первым делом он цапнул Гарри за мякоть ладони у основания большого пальца.

— Ты что, сдурел?! — напустился на полуразумную магическую тварь взбешённый Гарри. Ранку жгло отчаянно, а ещё и Том эдакий полный укоризны взгляд ему послал. — Ну-ка, тихо, а то мышь не дам!

— Говорящий? Говорящий, хочу есть, — сообщил дракончик, пытаясь взлететь.

Гарри вцепился ему в нижнюю челюсть и в гребень повыше хвоста:

— Ку-у-да?! И отчего только вы числитесь символом магии, кто бы мне объяснил! Сиди уже смирно, мудрое и коварное, блин, создание…

— По мётлам! — призвал Драко, оседлывая свою.

Гермиона взгромоздилась на древко позади него, подкатывая на ходу рукава. Волосы у неё от возбуждения совсем распушились, напоминая своим видом кучевое облако.

— Получилось? — нервным шёпотом осведомилась она.

Драко, спохватившись, всплеснул руками — метла под ним дёрнулась, как поплавок, — и неуклюже полез за пазуху.

— Погодите, сейчас!..

Четыре головы склонились над Оскорбляющей Картой.

Вот чернильная точка с подписью «Грегори Гойл» проявилась у северных лестниц второго этажа. Вот она проследовала вдоль длинного коридора, задержалась у дверей класса ЗОТИ. Точка «Бартемиус Крауч» неохотно, мешкотно выползла ей навстречу — и обе они, уже куда быстрее, начали удаляться.

Отвлекающий манёвр сработал так, как ему и полагалось; противника удалось разделить. Но бедолаги Грега надолго не хватит, ведь от идеи с оборотным в последний момент отказались: слишком рискованно было в отсутствие Тома поблизости дразнить орденского ассасина иллюзией, будто он с Гарри остался наедине.

И посему медлить их штурмовой группе было никак нельзя.

Том, молчаливый, сосредоточенный, сжал рукоять «Нимбуса-2000», перекинул ногу через древко, мотнул головой — дескать, полезай. Оператором-наводчиком дракона назначили именно Гарри — из них двоих, кто знал парселтанг, Том был гораздо ценнее в качестве боевой единицы.

А по поводу его владения метлой, наверное, не следовало удивляться. Том при обсуждении новой версии Плана так и сказал:

— То, что мне это не по душе, ещё не значит, что я не умею. В конце концов, полёты входят в учебную программу.

С Грейнджер и Малфоем уж тем более всё было ясно — последнее, чем могла похвастаться Гермиона, так это своим умением летать.

— Окулус ноктис! — девочка сноровисто выплела двойную восьмёрку кончиком волшебной палочки, обновляя заклинание.

— Три, два, один… вперёд, — скомандовал Том, а Гарри вознёс короткую молитву Основателю:

— Ну, Салазар, помогай!

Две метлы с четырьмя седоками прянули вверх, зависли напротив узкого оконца, часто расчерченного переплётом. Мелкий летучий ящер в руках Гарри недовольно забил крыльями. Треск очередного фейерверка почти заглушил грохот взрывного заклятия. Чего он не заглушил, однако, так это Рыцарей Самайна, разразившихся каждый собственным боевым кличем.

— Хииииийййяааа!

— Урррааа!

— Жги! В атаку!

— Ррры! — внёс свою лепту дракон.

Окно разлетелось вдребезги и, поскольку Грейнджер тотчас же швырнула внутрь перуанский порошок мгновенной тьмы, внутри покоев преподавателя защиты от тёмных искусств сейчас должна была воцариться кромешная темнота. Но не для них, благодаря заклинанию ночного зрения. Не зря, нет, не зря гениальная грязнокровка выдумала этот трюк, и не понапрасну они до посинения в нём упражнялись. Даже тренированного бойца несработавший люмос собьёт с толку на секунду-другую — а им только секунда и была нужна.

— Ступефай!

— Ступефай!

Два бледных луча и один слепяще-яркий, как сварочная дуга, скрестились аккурат на том месте, где Оскорбляющая Карта показывала имя «Аластор Муди». И где никого, совсем никого не оказалось.

Проклятый любитель игры в прятки! Опять, что ли, заклятие невидимости накинул на себя?

— Ступефай!

— Ступефай!

— Хоменум ревелио!

— Ай! Ты, ящерица безмозглая! Хватит кусаться!

— Говорящий, хочумышь.

— Qu’il aille se faire foutre, ce vieux connard!

— Драко!

— Что?! Не строй из себя ханжу, я слышал, что ты вопила минуту назад!

— Нашли время собачиться! — рявкнул на них Гарри. — Где он, где этот мерзавец?!

Картина вокруг напоминала плакат на тему «Как важна пожарная безопасность». Тлели пергаменты, явно сметённые взрывом со стола. Длинный обугленный язык, отметина от драконьего пламени, протянулся по полу наискосок, достигая высокого книжного шкафа. Потолок закоптился. Ковёр точно было уже не спасти, да и валявшееся вверх тормашками кресло — тоже не факт. Единственной вещью в комнате, свободной от подпалин и пятен сажи, остался здоровенный потёртый сундук, громоздившийся в дальнем углу, напротив совершенно теперь разорённой кровати.

Ага!

— Он там!.. Внутри!.. Осторожнее! Он в сундуке засел! — оба приспешника Гарри, похоже, пришли к тому же выводу, что и он сам, о чём и поспешили сообщить, перебивая друг друга, весьма громогласно. Но Том всё равно среагировал первым — он уже стоял, грозно подняв волшебную палочку, у подозрительного предмета меблировки.

— На счёт «три», — хладнокровно распорядился он. — Раз, два…

«Тах-тадах-бах!» — прогремел за окном очередной залп салюта, наподобие грозового раската.

«Трах!» — откинулась на безжалостно вывернутых петлях крышка сундука.

«Гра!» — выкашлял из себя дракон очень маленький, но очень горячий огненный лепесток.

Три луча заклинания ударили с идеальной синхронностью.

— Ступефай!!!

Гарри на сей раз, подражая Тому, колдовал невербально. То есть, не то чтобы он совсем уж смолчал, но сказанное им вполголоса отнюдь не было заклинанием. Грейнджер фыркнула, деловито прибивая ладонью шальные искры на мантии, Драко уныло присвистнул, а Том велел мрачно:

— Карту сюда.

Карта продолжала настаивать, что «Аластор Муди» от них так близко, что они вот-вот на колени к нему усядутся. А в сундуке перед ними, меж тем, дотлевал только какой-то хлам.

Лопнувшие, помутневшие и потрескавшиеся стеклянные шары — вредноскопы? Связка книг, перетянутая ремешком, пачка пергамента, писчие перья — опахала напрочь сгорели, одни стерженьки и остались — наполовину превратившийся в чёрный комок вязаный шарф...

— Да что за!..

Тут взгляд Гарри скользнул дальше по Оскорбляющей Карте, и он подавился воняющим гарью воздухом.

— Том!!! — он не успел закончить: «Срочно! Мантию надевай!».

Но Тому подсказки были и не нужны, к счастью. А в следующую секунду дверь комнаты распахнулась настежь.

— А-а-а-а!

В одном, надо отметить, им сказочно повезло. Перуанский порошок мгновенной тьмы ещё не успел осесть до конца. Ничем иным нельзя было объяснить то обстоятельство, что элитный боевик Ордена Феникса, матёрый аврор (пускай и ветеран в отставке) оказался напрочь не в состоянии попасть заклинанием в цель.

— Сдохни!

— Ррры!

— Инсендио!

— Ступефай!

— Секо!

— Протего! Протего максима!

Зато обороняться Крауч, как тут же выяснилось, вполне мог и вслепую. Его магический щит сожрал, одну за другой, несколько вспышек боевых и условно-боевых заклятий. Включая сюда и Томовы, к вящему ужасу Гарри. А потом Крауч заговорил — и сделалось только хуже.

— Риддл, я знаю, что это ты, — вот что он сказал.

Отбил три оглушающих подряд (и вместе с ними летучемышиный сглаз, брошенный кем-то, видимо, из чистого отчаяния). Ловко стряхнул с протеза ноги сердито квакнувшего дракончика и до отвращения добродушно продолжал:

— Ладно, пацан, пошутили — и хватит. Если, конечно, ты не пытаешься донести до меня таким образом что-нибудь важное?..

И, неожиданно, голос у него из-за спины ответил:

— Палочку бросил. Живо.

Это был голос Тома — холодный, яростный. Самый прекрасный в мире. Крауч застыл с наполовину открытым ртом. Его колдовской глаз беспорядочно завращался.

— Оглох? Бросай палочку. Мне надо ещё раз повторить?

О, Гарри узнал этот тон. Именно таким Том разговаривал с Кэрроу. С мусором человеческим. С теми, кого бесконечно гнушался.

Осыпалась на пол последняя крупица перуанского порошка мгновенной тьмы, и его эффект окончательно сошёл на нет; теперь не только они могли видеть кряжистую фигуру человека в дверях — лже-Муди тоже должен был различать всех, кроме Тома под Мантией, чётко и ясно. Рыцари Самайна и их противник замерли в подобии хрупкого равновесия, наставив друг на друга волшебные палочки. Но это продлилось лишь миг.

Вслед за тем пальцы — короткие, грубые от мозолей и шрамов, с расплющенными, потерявшими форму ногтями — эти пальцы разжались. Палочка выпала из них, звонко отскочила от половиц, подпрыгнула, покатилась. Дракончик проскакал следом, сцапал её и тотчас же попробовал на зуб, хищно ворча.

А Крауч, явно до сих пор отыгрывая перед ними легендарного Шизоглаза, вдруг хохотнул вполголоса. И начал, — но, правда, уже куда менее развязно, чем раньше:

— Слушай, пацан, я…

Том оборвал его, будто ножом рубанул:

— Молчать. Разговаривать будешь, когда я разрешу. Руки держи на виду. Выше. Да, так. Шаг вперёд. Ещё. Повернись влево. А теперь объясни, где ты прячешь своего подельника. Коротко и внятно.

— Какого подельника? — ненатурально удивился подлый притворщик.

— Профессора Муди, — вместо Тома ответил Гарри. Волшебную палочку он не спешил опускать и не сводил с противника насторожённых глаз. Как, впрочем, и его рыцари, и это было совершенно правильно. Безоружный враг — всё ещё враг. Как удерёт — замаешься его ловить потом по всему Хогвартсу!

— Тебе бы очки новые, — нахально изрёк орденский засланец. — Я перед тобой, вообще-то.

— Не лги, — укорил его Том, до сих пор невидимый под Мантией. Но Гарри легко мог вообразить себе всё отвращение на лице брата — голос Тома звучал так, что невольно на ум приходила смерть в арктических льдах. — Мы знаем, кто перед нами. Игра окончена… Бартемиус Крауч.

Дикая, по-настоящему безумная улыбка выползла на морщинистое, изрытое шрамами лицо, расколола его надвое.

— Предпочитаю просто «Барти», — сообщил им Крауч. — Это он вам обо мне рассказал?

Гарри подавил желание поскрести в затылке. Слишком много кандидатур для «он». Настоящий Муди? Дамблдор? Петтигрю, быть может? Да, вероятно. Фениксовцы ведь не были в курсе, что предателя перед смертью не стали толком пытать.

Пауза подзатянулась и ухмылка Крауча в ней скукожилась, побледнела, увяла.

— Или нет, — пробормотал он нечто уже вконец непонятное. — То-то я погляжу, вы как будто и не рады мне вовсе. А он…

— Мой лорд! — Гермиона вмешалась в беседу так неожиданно, что все, не исключая военнопленного, вздрогнули — по крайней мере, все, кого в эту минуту способен был различить взгляд. — Мне кажется, мистер Крауч тянет время специально.

— Да, — немедленно подхватил Драко, ревнивый ко вниманию, как и обычно. — А ну, негодяй, говори, где Аластор Муди! За это… за это мы убьём тебя сразу.

Ну, тут Малфой загнул, конечно. Не в его полномочиях было подобное обещать.

С другой стороны… Крауч не Том, ему и соврать можно. Некрасиво, но коли того требует ситуация…

Подменыш в шкуре профессора ЗОТИ вздохнул горестно, аж с подвыванием.

— Вы, что ли, про секрет моего сундука не допёрли?! А я-то подумал, вам просто нравится вещи ломать…

— Со своими дружками-аврорами будешь острить! — прикрикнул Гарри. — Секрет, значит? Открывай тогда!

Крауч обозначил на своей физиономии кривую, неуместно весёлую усмешку и неожиданно покладисто согласился:

— Л-ладненько. Сейчас.

Тут он потянулся было куда-то к поясу — но тут же замер, как статуя, скосив глаза чуть вниз и направо. Там, прямо из воздуха — если точнее, то из-под Мантии, — торчала кисть руки и зажатая в ней палочка. Кончик древка упирался лже-профессору в шею, сбоку, как раз под челюстью.

— Руки, — сурово напомнил Том.

Крауч возмутился — весьма аккуратно, впрочем, едва шевеля губами.

— Эй, а ключи мне тогда как достать? Нет, если хочешь, — тут старый хрыч двусмысленно поиграл бровями, — можешь и сам… Они в брючном кармане.

— Я достану, — вызвался Драко, прежде чем Гарри решил для себя, как на это вообще следует реагировать.

— Я подстрахую, — нахмурилась Гермиона, подступая поближе. Она уткнула остриё своей волшебной палочки пленнику в живот, примерно в районе пупка. — Мистер Крауч, — проникновенно сказала она, — не делайте ничего глупого, пожалуйста. А то я уже очень давно и очень сильно мечтаю вас, наконец, проклясть.

Малфой, тем временем, уже осторожно выудил ключи из складок чужой одежды и отскочил на условно-безопасное расстояние.

— Который? — уточнил он, перебирая бренчащую связку.

— Вон тот, маленький. Нет, другой. Ага. Крышку только закрой сперва, а то замок не активируется, — проинструктировал Крауч.

Ключ повернулся с тихим щелчком. Гарри едва не заработал себе расходящееся косоглазие — так силился он заглянуть внутрь, одновременно не упуская из вида и лже-профессора. Увы, эта попытка была заранее обречена на провал.

— ...что?!

Неизвестно, кто из них это воскликнул; возможно, что и все они хором (ну, кроме, естественно, хозяина сундука: уж он-то, надо полагать, не удивился).

Поскольку чего лично Гарри тут ожидал, так это… потайной двери, фокуса какого-нибудь, объясняющего сбой Оскорбляющей Карты. И, задним числом, ему следовало бы получше помнить — встречаются в волшебном мире штуковины вроде знаменитого на два континента чемодана Ньюта Скамандера, с дюжиной разных климатических зон внутри. Однако здесь перед ними предстал отнюдь не экзотический зверинец.

Это был погреб.

Неглубокий, футов десять всего. Деревянная лесенка вела вниз, из земляных стен кое-где выпирали камни и обрубки древесных корней, а пол представлял собою не более чем слой утоптанной глины.

И на полу кто-то лежал.

Этот человек был как будто знакомым на вид, но Гарри понадобилось несколько секунд, чтобы действительно узнать его. Без своего волшебного окуляра, без когтистого протеза ноги, без привычной угрожающей ауры — Аластор Муди походил на потрёпанный и сдувшийся в лепёшку футбольный мяч. А к тому же он явно пребывал без сознания — под зельем или же очарованный (что даже и логичнее). Ведь глаза его были закрыты, лицо — расслаблено, как у спящего; и вместе с тем мало кто из людей оказывает предпочтение подобному ложу и подобной позе, когда намеревается отдыхать, и практически никто не предаётся сну, будучи закованным в цепи.

Мозг Гарри испытал некое подобие короткого замыкания. Зрелище противоречило всякой логике, и это значило, в свою очередь, что с самой логикой что-то катастрофически не так.

Невольно он сделал шаг в сторону сундука — ему требовалось увидеть больше, уверить себя в увиденном; и остальные — Гарри зафиксировал некое общее движение боковым зрением — подались ближе одновременно с ним…

А затем нечто жёсткое, как железные обручи, и тесное, как кольца змеи, обхватило его торс вместе с руками. Сундук — вход в погреб — прыгнул навстречу, и резко наступила всеобъемлющая темнота.

«Опять убили!» — успел испугаться Гарри, но тут опознал знакомое чувство в теле: дивное ощущение, будто ты капля воды, и тебя засасывает через коктейльную соломинку мучимый жаждой великан, чудовищное давление ткани пространства, сминаемой насильно.

Аппарация.

Но как?!

Аппарация в Хогвартсе была невозможна — если ты, конечно же, не домовый эльф, но их магия шла на особицу и не считалась; да ещё для директора было предусмотрено исключение (и лишь Основатели, самолично соорудившие антиаппарационный купол над школой, смогли бы ответить, почему и каким образом сделано именно так, а их, по очевидной причине, было уже не спросить).

Эти мысли заняли долю мгновения — они пронеслись по сознанию верховым пожаром, оставив за собою пепелище удушливой паники. Гарри забился в чужих руках, как животное, угодившее в капкан, — отчаянно, бездумно, напрягая все силы.

Метка!.. Том должен узнать, что Гарри жив, понять, что случилось, посоветовать ему, как выпутаться... Ох, в этот раз Гарри точно не миновать пыточного! А Крауч — первостатейный, законченный идиот. Ноль шансов теперь, что его смерть подпадёт под определение «сразу», что бы Драко ему там ни обещал в запальчивости. Не много на свете нашлось бы способов взбесить Тома вернее, чем у него из-под носа похитить Гарри.

— Тихо-тихо, спокойно, отпускаю, уже отпускаю, — очевидным образом не сознавая, что является без пяти минут покойником, принялся увещевать Крауч. Он и впрямь выпустил Гарри — правильнее было бы сказать «оттолкнул». Гарри, пытавшийся в этот же самый момент лягнуть своего пленителя посильнее, на ногах не удержался. Он прокатился по чему-то сырому, машинально сгруппировался, вышел из кувырка на колено. Пальцы правой руки бесплодно скребнули внутри левого рукава, нащупав лишь пустоту в креплениях для волшебной палочки.

Обезоружили!.. Гарри стиснул зубы. Не время для паники. Может, тёмная метка сработает и так?.. Он стиснул предплечье, мысленно приказывая ей выползти.

«Давай, ну давай же...»

— Знаете, — сказал он тоном светской беседы, хотя вокруг была совсем не гостиная, а шумели во тьме голые скрюченные деревья, догнивала под снегом мёртвая прошлогодняя листва, да свирепо глядела с чернеющего неба луна своим жёлтым совиным глазом, — я, конечно, много шуток слыхал насчёт случек с домовыми эльфами, но реальное подтверждение встречаю в первый раз. Умоляю вас, сэр, поведайте — как вашу маменьку угораздило? Это она со скуки, или разнообразия захотелось?

«Том?.. Ты слышишь меня, Том?!»

Крауч тем временем подкинул в воздух свою добычу, волшебную палочку Гарри, поймал в перевороте за кончик, перебросил из руки в руку, явно играясь. Он бы, естественно, не смог воспользоваться чужой палочкой, но Гарри всё одно было чертовски неуютно за этим наблюдать.

Выслушав оскорбительные рассуждения о собственной родословной, отставной главный аврор, вдохновитель бессудных расправ и кровавый палач... засмеялся.

Если выбирать точные выражения, то он разразился хихиканьем, как самый настоящий больной психопат.

— Я думаю, это Дамби у нас — наполовину домовый эльф, — сообщил он мечтательно, — и в этом весь его фокус... А у меня просто порт-ключ сработал. Что? — он насмешливо приподнял лысую бровь. — Не удивляйся ты так! Аппарация заблокирована внутри Хогвартса, это верно. Но ты никогда не задумывался, почему, в таком случае, исправно работает исчезательный шкаф?

Гарри к тому моменту сделалось не до теоретических рассуждений — тёмная метка, наконец, ожила, налилась щекоткой и жаром. Но, судя по всему, не благодаря усилиям Гарри. Том сам с ним связался.

«Дай мне картинку, — без долгих вступлений велел он. — По сторонам осмотрись».

Гарри прикусил мякоть щеки.

«Том, аппарировать в незнакомое место...» — осмелился он возразить, но Том не был расположен к дискуссии.

«Сейчас же».

— Не знаю, сэр, — откликнулся Гарри вслух, пытаясь выполнить указание Тома понезаметнее. — Разве что...

Почти против воли он всё-таки принялся размышлять. Секунду спустя до него дошло, и он выпалил с абсолютно неуместным в данных обстоятельствах энтузиазмом:

— Пространство внутри не считается территорией Хогвартса?! То есть, то есть это... по сути, пространственный карман?!

Научная фантастика пришла Гарри на выручку там, где зияли пробелы в его знаниях о магии.

Вот интересно, а Гермиона в курсе? Читала она что-то об этом? Если нет, надо непременно рассказать ей!

Но для начала неплохо было бы просто выжить, разумеется.

— Пять баллов Слизерину, — разухмылялся Крауч. — Внутри моего сундука порталы тоже работают. Как и аппарация. Ты чего весь извертелся, холодно? Стой смирно, согревающие чары накину, — и, к удивлению Гарри, именно это его похититель и сделал, а после продолжил, как ни в чём не бывало:

— Уже недолго совсем ждать осталось, пару минут потерпи...

«Это он о чём?!» — в ужасе подумал Гарри. На ум приходили исключительно варианты один хуже другого. Поколебавшись какое-то время, он всё же рискнул уточнить:

— Чего... предполагается ждать, сэр?

Длинная судорога прошла по телу лже-профессора Муди, прежде чем тот успел ответить. В голове Гарри пронеслась заполошная мысль насчёт оборотней — луна же практически полная! — и лишь затем до него дошло.

А. Ну конечно.

Заклинание ночного зрения давно истощило своё действие, и оттого зрелище выдалось особенно жутким — поплывшую в трансформации фигуру дополнительно искажали причудливые резкие тени. Вот вывалилась из штанины когтистая нога-артефакт в путанице крепящих ремней. Вот выскочил с омерзительным чмоканием магический окуляр из глазницы. Оброс волосами лысый, пятнистый от старых ожогов череп. Черты лица потекли, перемешались — словно невидимый скульптор кромсал и мял неудавшуюся восковую модель, спеша переделать её на новый лад, покуда не покинуло вдохновение.

Босая мужская нога ступила в неглубокий и уже порядком истоптанный снег. Кожаный плащ, который отставной аврор предпочитал стандартной преподавательской мантии, обвис складками на изрядно схуднувшем и прибавившем в росте теле. Колдун, похитивший Гарри, выпрямился, отчаянно гримасничая, потянулся до хруста в суставах, повёл плечами, покрутил шеей.

— О, так намного лучше, — восторженно поделился он.

Гарри, однако, не находил себя расположенным к тому, чтобы согласиться с этой репликой.

Он хорошо помнил колдографию с газетной передовицы, последнюю колдографию якобы мёртвого волшебника. И тот, кто предстал перед ним, когда оборотное зелье закончило своё действие...

Гарри сорвал с носа очки, протёр их полой джемпера, водрузил обратно и осведомился, насколько уж смог вежливо:

— А ты, нахрен, ещё кто такой?!

Молодой — точно моложе профессора Снейпа — хмырь глядел на Гарри с высоты добрых шести футов своего роста. Лицо незнакомца было узким, скуластым и очень бледным, без малейшего признака пышных усов. А к тому же отличался и цвет волос — рыжевато-каштановый, похожий на мокрую сосновую кору.

Полный тёзка Бартемиуса Крауча?.. Возможны ли такие невероятные совпадения?

— Так вы меня уже называли по имени, — неизвестный почесал палочкой Гарри у себя в затылке. — Что?! Что ты всё время в ступор впадаешь, я не пойму? Только, умоляю, давай как-нибудь обойдёмся без «Бартемиуса». Просто «Барти», хорошо?

Гарри сморгнул. Замечание насчёт ступора было не сказать чтобы совсем уж несправедливым.

— Нет, — попытался он донести причину своего недоумения. — Ты... Сэр, при всём уважении, вы вообще — кто?

Определённо-не-Бартемиус-Крауч погрустнел, и это было очень заметно.

— А он обо мне ничего не говорил, да? Вот ни полразочка? Ни в каком контексте? Не упоминал меня совсем?

— Да кто — «он»?!

— Тёмный лорд, — «Барти» уже откровенно несло, и вопрос Гарри он благополучно проигнорировал, — вернулся, да? Он же вернулся, верно? Я почувствовал сразу, и только благодаря тому смог...

При этих словах сумасшедший похититель коснулся левого предплечья очень-очень знакомым жестом, и в груди Гарри заворочались смутные подозрения. Могло ли случиться так, что...

— А вы с ним виделись, да? Вот ты, конкретно? Встречался с ним? — «Барти», словно в ответ мыслям Гарри, расстегнул левую манжету, задрал рукав. — Он... он уже призывал к себе пожирателей смерти? Мне вот интересно, а он...

Гарри схватился за голову. И у него, надо отметить, были все основания для столь драматического проявления эмоций. Головоломка сложилась — наконец-то.

— Ты — пожиратель смерти! — выпалил он.

— Нет, — закатил глаза темноволосый колдун, — я — цветочная фея!

— Ты — мистер Икс!

— Скорее уж, мистер Зеро...

Откуда-то из недр плаща появилась на свет вторая волшебная палочка, незнакомая, но Гарри даже не особенно удивился, лишь про себя отметил: так вот почему предыдущую, палочку Муди, его похититель бросил настолько легко. А неизвестный, неучтённый пожиратель смерти использовал добытое по прямому назначению: потыкал кончиком волшебной палочки в...

Да, никаких сомнений: тёмная метка проявилась на бледной коже, и он...

— Так как думаешь, он их простит? Он дарует свою милость тем, кто...

«Быстро на землю!» — прогремел в сознании Гарри голос, напоминающий своим звучанием бритвенное лезвие, и Гарри бросился вперёд.

— Стой! — взвизгнул он, растопыриваясь в попытке загородить собою волшебника в кожаном плаще — затея, изначально не сулившая успеха, ввиду большой разницы в росте. — Стой! Не убивай! Это мой! В смысле — наш! Этот кретин наш! Честно!

— Объяснись, будь добр, — выступая из тени ближайшего вяза, потребовал Том.

Он заявился без фирменного прикида а-ля Волдеморт, без мантии-невидимки, в общем — с маскировкой дела обстояли хуже некуда. А к тому же за спиной Гарри забормотали растерянно:

— Что?.. Нет, погодите... Что?..

Гарри перевёл дух.

— Давайте знакомиться заново, — провозгласил он с нотками истерического веселья. — Ты — Бартемиус Крауч. Младший!!! А мы, — тут он обвёл и себя, и Тома единым широким жестом, — мы и есть Тёмный Лорд!