Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

Важно было сохранять трезвый взгляд на вещи. Зелёному Алмазу порой приходилось делать шаг назад и напоминать себе, что его положение довольно-таки привилегированное и необычное. Не каждый может просто вызвать к себе космический корабль, тем более такого размера, как Научная Сфера. На борту у него было свыше тысячи самоцветов, и это не считая лабораторий и сенсоров. В грузовых отсеках судна без труда поместилось бы целое стадо слонов — и ещё осталось бы место. По сути, Зелёный только что вызвал целый авианосец с эскортом ради личного проекта.

И всё же это был лишь необходимый минимум, который он мог себе позволить. Научная Сфера, несколько кораблей эскорта и каналы связи с домом были совершенно необходимы. У него имелся даже телепорт, плюс запчасти для сборки новых. (Материалов и знаний хватало на десять телепортов. Он перестраховывался.) Быть соправителем — это не только привилегии, но и ответственность. Всё верно, Зелёный Алмаз решил отправиться в свободное плавание, но собирался действовать при этом разумно.

При столь внушительном личном составе Зелёный мог как делегировать задачи, так и подключаться сам, когда требовалось его личное участие. Ограничивали его лишь время и готовность тратить усилия. Он начал с того, что отсортировал большую часть аномалий по группам и категориям, учитывая также их расположение. Сверхсветовые технологии самоцветов великолепны, но даже им требуется время на перелёты; грех не побыть эффективным.

Разобравшись с отчётами, Алмаз предоставил командирам флотилий, что называется, право первого выбора. В его распоряжении было немало Изумрудов и Жадеитов, переведённых специально в исследовательские флотилии; лучшие возглавляли собственные Научные Сферы. Зелёный считал справедливым дать своим подчинённым набраться опыта и вместе с тем получить интересные задания, для поддержания боевого духа. Командиры флотилий выбирали сектора и объекты для изучения; сам Зелёный забирал большую часть оставшегося, с одной оговоркой: зоны возможного Первого Контакта он брал на себя. (А подозрений таких было немало.)

По этой причине первым пунктом назначения у Зелёного стала сравнительно простая цель: мёртвый мир с постройками. И «мёртвый» тут вовсе не метафора. Планета была полностью стерильна. Сканирование не выявило никаких признаков биологической жизни, несмотря на наличие воды и кислорода. Место мрачное и потенциально скучное, но требовавшее личного осмотра.

Издали планета выглядела тревожно, Алмаз вынужден был это признать. Грязно-коричнево-голубой шар, от которого даже с орбиты веяло мертвечиной. Не самое удачное начало для его экспедиции, но необходимое. Он не собирался уклоняться от неприятных дел.

— Что показывает сканирование? — спросил Алмаз, глядя на планету.

— Предварительный обзор планеты подтверждён. Ни единой бактерии. Стерильнее наших кораблей, — ответила Перидот, техник по сенсорам.

— И радиации тоже нет? — Зелёный сдвинул очки на кончик носа и взглянул на планету поверх них.

— Ничего, что могло бы это объяснить, мой Алмаз. Вы подтверждаете? — был ответ.

— Подтверждаю. Она будто даже более мертва, чем «обычная» планета, если это вообще имеет смысл, — произнёс Алмаз.

— Сверяю с имеющимися записями в базе, — отозвалась сенсорщица, углубляясь в базы данных.

— Сформируйте экспедицию, — сказал Зелёный капитану-Изумруду.

— Есть. Вы слышали нашего Алмаза! — практически гаркнула Топаз, отвечавшая за наземные высадки, и гулко ушагала с мостика. — И если я ещё раз увижу, как какая-нибудь Рубин с трещиной в башке срывает пломбу с экзокостюма, я вас всех схлопну, а потом целый год будете у меня украшать переборки!

— Знаешь, в фантастике органиков капитан обычно сам спускается в такие места, — как бы между делом отметил Зелёный Жемчугу рядом.

На лице Жемчуг отразились беспокойство и досада.

— Скажите, что вы об этом не думаете, — почти взмолилась она.

— Если будет безопасно, я загляну туда. Для того мы и отправляем экспедицию сначала, — Зелёный понимал, что это звучит не слишком успокаивающе, но проводить всё время в безопасности корабля он не собирался. — Сначала посмотрим, что найдут наши самоцветы, договорились?

Пока готовили челнок и группу высадки, техники подтвердили, что планета была менее «энергичной», чем положено. Магнитное поле ослаблено, а средняя температура несколько ниже нормы. Это указывало на некое значительное событие, но не объясняло его причин.

Отчёты с поверхности пошли по мере поступления данных. У Зелёного был прямой эфир, так что он не был ограничен сухими сводками. На первых кадрах были громоздящиеся здания, на мостовых — мумифицированные тела.

— Жутковато, — заметил Алмаз.

— Экзокостюмы фиксируют едва уловимое псионическое излучение. Рубины сообщают о гнетущем чувстве страха, — доложил по связи командир.

— Командование на вас, — сказал Зелёный, и в этом звучала и рекомендация, и приказ.

Группой командовала Топаз, ветеран войны с тьманниками, участвовавшая в рейдах на несколько архивов. Она знала, что искать и чего остерегаться. Впрочем, у Зелёного в экипаже все были опытными самоцветами. Даже Рубины.

Дальше последовали долгие переходы и осмотры. Здания были относительно пусты и не несли следов паники или повреждений. Что бы там ни произошло, это убило всех мгновенно. И стерилизовало тоже. Никакой гнили, никакой растительности, чтобы поглотить руины, никаких бактерий, способных вызвать разложение. Единственный урон нанесли погода и огонь.

— Рубины, пламя не применять. Тут всё очень легко воспламеняется, — отдала команду Топаз, когда они наткнулись на участки, тронутые огнём.

— Что же здесь произошло? — пробормотал Зелёный, наблюдая за трансляцией. — Ни следов боя, ни паники.

Первые осмотры ответов не дали. Расшифровка найденных записей тоже ничего не прояснила. Они просто обрывались, порой на полуслове. Что бы это ни было, оно было быстрым и чудовищно смертоносным. Ничто живое не пережило «смертоносное событие» дольше чем на секунду.

Когда он запросил чужого мнения, экипажу было мало что добавить.

— Скорее всего, оружие, — высказалась Изумруд, командир флотилии.

— Тогда сразу встаёт вопрос, кто его применил, — заметила одна из Перидот. — В найденных записях нет ни намёка, что у них было что-то подобное. Не прослеживается разработка вооружений, способных на такой эффект.

— Переводить ещё много, но я не сильно-то надеюсь там что-то найти, — с вздохом предсказал Зелёный. — Личный осмотр не дал мне ничего сверх того, что уже видят датчики. Единственная зацепка, что всё произошло мгновенно.

— Прошу извинить за вопрос, мой Алмаз, но так ли важна для нас точная причина? — спросила Изумруд.

— Это потенциальная угроза для нас. Но, возможно, придётся признать, что улик недостаточно. Просканируйте планету на предмет скрытых лабораторий. Население, похоже, ничего не знало, но какие-то тайные разработки могли вестись, — распорядился Зелёный.

Шли часы, затем дни. Нашли и вскрыли скрытые правительственные объекты, но безрезультатно. У них была лишь планета, заполненная мумиями. Единственными ниточками были записи, которые работали в тот момент; и те во многом умерли вместе с людьми.

Что на планете не случилось, произошло всё за миг. Ещё секунду назад разумные шли, разговаривали, жили — затем изображение на секунду гасло, и запись обрывалась. Лишь самые примитивные камеры пережили тот миг. И все они показывали одно и то же: секунда без света — и смерть. Ужасно в довольно абстрактном смысле, но как улика — совершенно бесполезно.

Не в силах прийти к окончательному выводу, Зелёный в конце концов прекратил расследование. Планету убило нечто. Улик, чтобы утверждать что-то большее, не было. Прошло слишком много времени, и не осталось никаких зацепок.

Перед уходом из системы он отдал последний приказ — установить на орбите памятный монумент с информацией о погибшем виде и изложением их выводов. Возможно, когда-нибудь в будущем где-то найдутся новые улики. А до тех пор, пусть мёртвые покоятся с миром.