Профессор Бербидж (джен)

До начала второго тура турнира все было тихо и спокойно.

Мы всей деревней с семьюдесятью гостями и двадцатью школьниками отпраздновали Йоль. Огромный костер на главной площади зажигали в тридцать палочек. Увы, но такая честь досталась не мне. Потом клали на костер дары для магии — моя клюква превратила огонь на несколько секунд в большого, бьющего копытом единорога, а затем владелец лавки мантий бросил как подношение огню красивый пояс, и огонь стал коробочкой хлопка, которая раскрывалась и разбрасывала вокруг себя искры… Все присутствующие что-то бросали в пламя, а так как народу было много, то действо затянулось почти до четырех утра. Каждый взял небольшой уголек, кто-то тлеющий (как я), кто-то уже погасший — как символ магического праздника. Я принесла уголек домой и с его помощью разожгла камин. Слава Мерлину, никаких спецэффектов при этом не было. Засветившиеся оранжевым светом «могильные» ключи за спецэффект не считаются. Спать в эту ночь я так и не легла — доделывала хвосты по основной работе: надо сдать планы на будущий год, журналы и шаблоны протоколов к экзамену. Провозилась до утра, но, на удивление, чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Даже отправила заранее подарки свёкру в виде теплых перчаток с добавлением шерсти единорога, которые, по моему заказу, связала Молли Уизли.

Рыжая домохозяйка оказалась далеко не такой клушей, как в каноне — она все-таки стала вязать и печь на заказ, хотя раньше только для подарков делала, но деньги в большой семье лишними не бывают. Даже Малфой не брезговал покупать у нее вещи, ведь они (вещи) были с особым плетением — оберегами-рунами. А еще мы не скрывали, что я отдаю ей волосы единорогов, гиппогрифов, фестралов и других магических существ. Миссис Уизли говорит, что много кто просит связать нижнее белье (в мое время это называлась не трусы, «комбинация»), детские вещи, просят выпечку с ягодами из моего сада (да что в них такого-то?! Я пробовала — обычная ягода!). Мы с ней (с Молли) довольно часто пересекались в последнее время — я предложила хорошо подзаработать на турнире: палатки с выпечкой, чаем, перекусами. Не спрашивала, но, по слухам, маманя рыжего семейства подняла на первом туре почти шесть тысяч, минус тысячу за аренду и разрешения на торговлю — итого пять штук! С учетом того, что зарпалата Артура чуть больше двухсот золотых, то это охренеть как много. Короче говоря, с Молли Уизли у меня мир-дружба-жвачка и просьба не подкидывать ей Поттера больше чем на три дня: он ее детей плохому научит. За это (особенно за Поттера) матриарх рыжего семейства очень часто внепланово что-то шьет, вяжет или печет для меня, а Рон или Джинни передают. Почему не совой мне лично? Потому что реклама — двигатель торговли! Коллеги завистливо косятся на сверток в руке школяра и громко вздыхают, но я не делюсь! Надо — пишите, договаривайтесь, оплачивайте, ибо нефиг на мое рот открывать. Да, вот такая я жадная. И сегодня Джинни Уизли, когда я вошла в большой зал, резвой козочкой поскакала ко мне.

— Профессор Бербидж, — единственная дочь большого семейства говорила громко, — мама просила передать и напомнить про какие-то папетки.

— Пайетки, — поправила я, — это вот такие красивые чешуйки.

В руках у меня оказался холщовый мешочек с чешуей драконов, русалок и еще кого-то там. Часть этого богатства я собрала после испытания, другую часть Лавгуд принесла, и что-то обнаруживалось на поле с мантикорой. Я аккуратно собрала, высушила и предложила Молли использовать в своих изделиях, прислав на пробу штук тридцать разных чешуек. Женщине идея зашла, и она попросила все, что есть, обещав мне связать перчатки. Не, ну а я что, дура, что ли, от такого отказываться? Мне эта чешуя не нужна — будет только пыль собирать, так пусть Уизли ее в дело пристроит.

— Ой, какие разноцветные! — восхитилась Джинни.

— Переливающиеся зеленым — это от драконов, с голубым отливом — русалочья, зеленые и фиолетовые — не знаю чьи, но красивые.

— Я сейчас маме отправлю, — сказала девочка, и повернувшись к столу Гриффиндора: громко крикнула: — Гарри, можно твою сову? Она быстрая, а сычик Рона долго летит.

— Аха, — ответил Поттер с набитым ртом.

Детвора продолжала переговариваться, а я направилась к преподавательскому столу со свертком в руках.

— Не поделитесь? — спросил Дамблдор. Он не надеялся на положительный ответ, спрашивал больше по привычке.

— Нет, — ответила я. — Если вы хотите пирог, то сделайте заказ Молли Уизли.

— Вы не сами это пекли? — влез в разговор Каркаров. Мы редко с ним общались. Мужчина мне не нравился — ретроград, женоненавистик и редкостный мудила гад.

— Нет. — Обычно я не продолжаю разговор после вопроса о «поделиться», а тут прям потянуло что-то потрындеть. — Пекла миссис Уизли. Выпечку можно купить, если договоритесь, конечно.

— А как это организовать? — спросила Трелони. Она обычно отмалчивалась и почти не разговаривала, но, видимо, слава пирогов миссис Уизли впереди нее бежит.

— Джинни, Ро-о-о-н, — крикнула я через весь Большой зал, — мама возьмет заказ на выпечку?

— Нет, не возьмет! — прокричал один из близнецов вместо Джинни или Рона. — До нового года записи нет. Сразу после нового года, с первого января, шлите сову.

— На вязаное тоже записи нет, — прокричала Джинни, — только с марта месяца.

— Это такая ненавязчивая реклама? — поинтересовался профессор чего-то там, я не помню его — вроде тоже приходящий учитель.

— Выпечка и свитера от миссис Уизли пользуются очень большой популярностью, — ответила Хуч, — многие хотели бы что-то заказать и купить. Я вот стою в очереди на перчатки и шарф. Надеюсь, что к лету свяжет — заказов много.

— Цена вопроса? — спросил неожиданно заинтересовавшийся Каркаров. Он мало общался с нами. В основном компанию ему составлял Снейп или Крауч в образе Грюма.

— От десяти галлеонов, — ответила Хуч. — Я внесла предоплату шесть галлеонов, и еще шесть после окончания работы.

— Теперь понятно, почему Рон Уизли стал прилично выглядеть, — съязвил Снеп, намекая на ношеные мантии, подержанные учебники, старую сумку и прочее. С начала года Рональд стал выглядеть не в пример лучше, только бо́льшую часть денег он заработал сам на продаже ингредиентов с моего участка: сова-сычик, парадная мантия, новые школьные мантии, новая сумка — это пацан на свои купил.

— А у вас такое маленькое жалованье, что денег на шампунь нет? — поддела я зельевара.

— А ваше самомнение выросло вместе с жалованием? — ответил декан змеек.

— Мое самомнение осталось прежнего размера, чего не скажешь о ва…

— Вы желаете посмотреть мой размер? — перебил меня Снейп, и на его лице расцвела плотоядная улыбка.

— Не боитесь, что изнасилую? — ответила я. Началась наша любимая тема — попытка поддеть ниже пояса. По первости наши гости были шокированы, а потом привыкли, даже спорили, кто кого уделал.

— Престарелой дамой в климаксе меня не напугать.

— Тогда презервативы не забудьте.

— Боитесь забеременеть? — влез Каркаров.

— Боюсь сифилис подхватить.

— А с чего вы решили, что он у меня есть? — быстро ответил Снейп.

— А почему вы думаете, что его у вас нет? — парировала я.

— Волшебники маггловскими болезнями не болеют, — возразил он.

— Вы не медик и не можете знать наверняка, поэтому не забудьте презервативы на Святочный бал.

— Вынужден вас огорчить, но я уезжаю в отпуск.

— Все-таки боитесь быть изнасилованным?

— Конечно! — Северус неожиданно пошел на попятную. — Дам в климаксе тут много, а я один такой красивый!

Учительский стол грянул хохотом. Ну что могу сказать: уел! Молодец.

— Мы по очереди, — сказала, смеясь, Хуч.

— На Святочный бал вы не пойдете? — решил уточнить Крауч в образе Грюма.

— Нет, мистер Крауч, меня не будет. В это время у меня зелье варится.

— Я могу ваш пригласительный билет забрать? Я заплачу.

— Предпочту вместо оплаты отдать вам парочку баранов на отработки.

Мужики договорились, что Крауч присмотрит за факультетом до Нового года и возьмет на себя отработки у Снейпа, а взамен заберет его пригласительный и приведет свою жену, поскольку количество мест на балу ограничено и ей заветный билетик не достался.

Да, со Святочным балом я решила немного заморочиться — ровно две тысячи человек в общей сложности и ни одним больше! Вход строго с четырнадцати лет. Все, кто младше, отправлялись домой, к друзьям, к родственникам, но в школе их быть не должно! Для школьников действует правило: средний балл по предметам не ниже «Выше ожидаемого». Ниже — значит, едешь домой. С детьми Молли Уизли забавно получилось — Форджи и Джинни едут домой, а Рон идет на бал! Он даже парадный камзол приобрел. Старомодный, но красивый. Молли его переделала, и получилась не просто парадная одежда, а прям вещь! Как и в каноне, Рон пригласил индианку Патил, а Гарри — ее сестру. Это я попросила так сделать, чтобы продемонстрировать национальное разнообразие. Седрик приглашает Чжоу, Флер какого-то из шотландцев в национальном килте, а Крам хотел пойти с Гермионой, но она неожиданно отказала, и тот позвал… барабанная дробь… Риту Скитер! К журналистке у болгарина был свой интерес, поскольку именно Скитер являлась аккредитованным журналистом от Англии и прав у нее на освещение турнира в газетах было больше. К примеру, иностранным журналистам не разрешалось брать интервью у лиц моложе семнадцати лет, нельзя делать индивидуальные фото и фото малых групп, на которых есть дети до семнадцати, нельзя находиться в замке без пропуска и так далее. А Скитер можно! Как выразился Каркаров, «Навозный жук везде говно найдет, да еще и прикатит его!». Рита брала интервью у Малфоя-младшего, Поттера, Грейнджер и Уизли, делала фото на моем участке и еще много-много чего. Мы с ней договорились, что гадостей и провокаций в сторону английской стороны не будет, а с иностранцами пусть делает, что хочет. Журналистка развернулась вовсю: вот вам роман Крама с двенадцатилетней девочкой, а вот Каркаров под руку с француженкой, вот еще пара французов обнимается — какие нравы! Как наши дети это выдержат?! Они (дети в Хогвартсе) же у нас правильные, пуритане, благовоспитанные! Вот Крам и хочет поговорить и свое имя в английской прессе обелить, поскольку ему предлагают контракт с каким-то шотландским клубом по квиддичу. Скитер и рада стараться: во-первых, она попадает за столик с чемпионами и дорогим меню; во-вторых, ее колдограф получил эксклюзивное право на фотосъемку открытия; в-третьих, ей не придется платить за входной билет. А вы думали, что народ туда бесплатно идет? И еда бесплатная, и напитки бесплатны, и «Ведуньи» бесплатно выступают? Ага, счаз! Если вы не ученик одной из школ-участниц и не организатор, то за вход нужно заплатить от ста галлеонов и выше. Что? Дорого? Так не ходите! Силой никто не тащит, потом в газете прочитаете. Хотите бесплатно? Да без проблем — разыгрываем сто билетов! Вот газеты, вот условия — вперед и с песней. Благодаря такой политике у нас на балу будет всего сто десять школяров, пятьдесят представителей организаторов, около тридцати колдографов и тридцати журналистов, сто бесплатников, сто человек — это спонсоры плюс один, остальные почти полторы тысячи — платные места. Стоимость билета от ста галлеонов и выше — в зависимости от меню и круга. Зал разделен на пять кругов, пятый самый дешевый, и зайти за его границу, если ты купил этот билет, не получится. То есть в пятом круге те, кому важно просто присутствие. Четвертый круг — меню получше, кресла поудобнее, обзор на чемпионов имеется. Третий круг — в меню появляется алкоголь, более дорогая посуда, скатерти, удобные стулья и круглые столы. Второй круг — меню ничем не отличается от тех, кто сидит в самом центре, как и сервировка столов, можно перейти в первый круг и поговорить с чемпионом или организатором или гостем, только вот присесть нельзя, а походить можно. Перейти из первого круга в пятый — можно, а с пятого в любой другой уже нельзя.

Зачем мы это сделали? Чтобы заработать! На продаже билетов получено около двадцати тысяч галлеонов. «Ведуньи» поют за тысячу, еще пять — это меню. Ну, плюс дополнительные расходы, пусть три тысячи. Итого — одиннадцать тысяч чистой прибыли!

Сам Святочный бал прошел очень даже спокойно — чинно открыли первым танцем чемпионов, к которому присоединились остальные. Потом был ужин и танцы под «Ведуний» — суперпопулярной группы не только в Англии, но и в мире. По мне, так фигня-фигней, пародия на мальчишеские бойз-бенды с поправкой на магию. И поют они тоже про любовную любовь.

Что примечательно, Крауч в кои-то веки был в своем настоящем образе, Хагрид отсутствовал — у него кони-леприконы-соплохвосты. Короче, некогда ему. Снейп демонстративно отбыл еще утром — его провожал завистливым взглядом Каркаров. Кстати, о директоре Дурмстранга — никакой он не директор! Он что-то типа пресс-атташе и заведующий международным сотрудничеством. Так называемый директор мало общался с нами: в основном его собеседники — Крауч, Снейп и Трелони. Мужик прям клинья к ней подбивает, а Сивилла и рада — хихикает, краснеет. Макияж стала делать, прическу… Ну, дай бог, сложится у них все. Он (Каркаров) и ко мне пробовал клинья подбить, да не вышло — после пары язвительных комментариев он отступил. Это Снейпу в кайф про письки-сиськи позубоскалить, а «директор» — натура тонкая, ранимая, при словах «пенис» и «влагалище» краснеет, словно институтка. Даже Дамблдор посмеялся над такой реакцией: мол, вы не так давно Волдеморта поддерживали, а тут краснеете при слове «месячные». Каркаров на это огрызнулся и совсем перестал с нами разговаривать.

Сейчас «директор» Дурмстранга танцевал с французской чемпионкой под злющим взглядом Трелони.

— Что ты так переживаешь? — спросила я нашу ясновидящую.

— Он с этой шл… вертихвосткой, — раздраженно ответила Сивилла.

— Ему необходимы красивые фото для отчета о международном сотрудничестве. — О как загнула!

— Не надо мне зубы заговаривать, — пьяненько ответила Сивилла.

— Вон, смотри, — сказала я, — танец закончил, и твой Игорь идет к тебе.

— Дамы, — подошедший Каркаров был красив, статен и пах дорогим парфюмом. Мечта, а не мужик.

— Ты… — начала Трелони. — Ты!

— Я!

— Ты с этой… Ты!

— Дорогая, — похоже, что без драки не обойдется, — тебе уже хватит. Пора вам с Игорем погулять по Хогвартсу. Покажи ему свою башню…

— Он! Тварь! Подлец!

И Сивилла накинулась на Каркарова, метя ногтями в лицо. Началась безобразная сцена, защелкали колдокамеры, что-то вещал Дамблдор, Крауч и Грюм ржали аки кони, а я думала, сколько будет стоить это замять.

Увы, замять не вышло — мигом забылись все недочеты и проблемы бала: все обсуждали ссору Каркарова и Трелони, а затем их примирение. Стоны и крики слышали все, кто был на территории школы. Почему все услышали, мне рассказала Долорес, которая заглянула перед Новым годом за своим подарком.

— А лучше было бы, если бы все обсуждали цены, меню и Каркарова с Делакур? — раздраженно сказала Амбридж — видимо, я не первая задаю этот вопрос.

— Теперь в прессе считают, что Хогвартс — это обитель разврата.

— Скитер быстро всех заткнула.

— О да. Ее статью уже на цитаты разобрали: «Взрослые люди могут заниматься чем хотят и где хотят, если это не противоречит закону», — вспомнила я.

— Мне больше нравится: «Кому какое дело, чем занимались учитель прорицания и директор Дурмстранга! Может, они посредством крика гадали на грядущие события».

— А кто сделал усиление звука на башне?

— Ну… — задумалась Амбридж, — я тебе не говорила, но Дамблдор был очень доволен тем, что история с протекающей крышей и ужасными туалетами в газеты не попала.

— Он хоть премию Трелони выписал?

— С этим вопросом Альбус к тебе придет.

— Тысячи хватит? — Не, ну а что? Сивилла, по сути, спасла Хогвартс и меня как организатора от кучи помоев, которые вылили бы после Святочного бала именно на меня — я иду как главный организатор и руководитель. Так что ей положена компенсация за ответственность на ее хрупких плечах.

— Не много?

— Думаю, что нормально, — ответила я и решила отвлечь Долорес от денег, дав еще пару подарков. — У меня есть мыло в виде снежинок и елки с запахом хвои. Тебе нужно?

— Конечно, нужно! Еще делегацию арабов встречать — им подарю в знак уважения.

— Ах вот как ты с моими подарками поступаешь, — шутливо рассердилась я.

— Рекламирую тебя как могу! — ответила Амбридж.

Мы поговорила еще минут тридцать, Долорес забрала большой мешок с подарками от меня и отчалила. Все. Можно выдохнуть — второй тур только в феврале.