Легенда о Синархе (гет)

Алый сад считался главным украшением графского двора. Белые клёны с красной листвой выглядели непривычно — впрочем, как и вся растительность здесь, заметно отличавшаяся от земной. Трава отливала бледно-зелёным, а цветы выдерживали общую гамму: бордовые, вишнёвые, рыжеватые.

Несколько мощёных аллей разбегались в разные стороны, фонтанчики придавали месту ухоженный, богатый вид, а статуи из чёрного мрамора эффектно выделялись на светлом фоне. Со стороны могло показаться, что здесь царит осень, но на деле стояло достаточно тепло, чтобы обойтись без верхней одежды.

Порта и Ева завершали утреннюю прогулку. Чародейка показала ей каждый уголок сада, который считала самым красивым. Ева была искренне восхищена — в своём мире она нигде не видела ничего подобного. Ей действительно нравилось в сердце Рейвенхольта.

На обратном пути у входа в замок, они встретили Арко.

Чародей был слегка нахмурен — разговор с отцом оставил неприятный осадок. Но заметив их, он быстро собрался, отложил мысли в сторону и подошёл ближе.

На губах появилась лёгкая, сдержанная улыбка.

— С добрым утром. Ну как тебе наш дом? — спросил он, глядя на Еву.

— Привет, Арко, — ответила она с такой же улыбкой. — Ваш дом впечатляет. Всё здесь кажется одновременно красивым и странным — будто осень решила остаться навсегда. Порта показывала мне замок, думаю без неё я бы уже успела заблудиться.

Чародейка усмехнулась, довольная реакцией Евы.

— Ещё бы, — сказала она. — Замок у нас любит путать гостей. Тут коридоры умеют заводить не туда, особенно если идёшь без проводника. Но Алый сад — место спокойное. Здесь даже двор становится тише.

Порта перевела взгляд на Арко — и улыбка на миг застыла. На его лице всё ещё лежала тонкая тень, но упрямая, как дым после погасшего пламени.

— А ты брат, — произнесла она уже иначе, внимательнее. — Что-то не похож на человека, который просто вышел подышать свежим воздухом, — она прищурилась, будто примеряясь к его выражению. — Был у отца?

Он попытался изобразить радость, но улыбка вышла натянутой. Затем с горькой иронией проговорил:

— Ну ты же знаешь, как он любит давать советы и наставления.

Арко не хотел втягивать Еву в семейные разногласия, поэтому не сказал больше ни слова. Но Порта и так всё поняла: в его голосе звучало разочарование, которое не спрячешь одной улыбкой. Она лишь чуть кивнула, не задавая лишних вопросов при гостье, и перевела разговор в нейтральное русло — оставив всё остальное на потом.

— Давайте лучше пойдём внутрь, — мягко сказала чародейка, окинув их обоих взглядом.

Они направились к замку молча. Путь лежал через парадный зал, и едва они приблизились, перед ними развернулась суета: слуги и мастера украшали помещение к балу. Кого-то подгоняли шёпотом, кто-то разворачивал ткани, кто-то поднимался по лестнице с корзинами свечей и лент.

Арко недовольно прищурился, оценивая убранство. В зале явно преобладало серебро, а не привычные для их дома цвета.

В этот момент за спиной раздался тонкий, певучий голос, в котором звучала улыбка:

— Какая приятная встреча.

Все трое обернулись.

Перед ними стояла девушка. Серебряное платье с алыми узорами струилось по фигуре, открывая плечи. На шее мерцало украшение с крупным красным камнем. Тёмные волосы были аккуратно убраны назад, подчёркивая безупречные черты лица.

Карие глаза смотрели спокойно и внимательно — без насмешки, без лишних эмоций, но так, словно она уже успела всё отметить и сделать выводы. На губах держалась учтивая полуулыбка.

— Простите за беспорядок в зале, — отозвалась она, приближаясь к Еве с лёгкой, плавной походкой. — Скоро состоится бал, и нужно всё как следует подготовить, — она остановилась напротив девушки, внимательно разглядывая её.

— Я всё понимаю, не стоит извинятся, — неуверенно ответила Ева, немного чувствуя себя рядом с ней сковано.

— И ещё хочу извиниться за свою бестактность, — продолжила Атриксия, чуть склонив голову. — Меня не было вчера, чтобы поприветствовать вас лично. Я Атриксия — принцесса Империи Пылающих Песков, дочь графини Малексии и внучка правящего императора Тираксия.

Она перевела взгляд на Арко и Порту, стоящих чуть позади, и добавила тем же безупречно ровным тоном:

— А также сводная сестра Портабель и Арковальда.

— Я Ева, — осторожно ответила девушка. — Очень приятно познакомиться.

— Вижу, ты вся в делах, — вмешался Арко, стараясь говорить ровно. — Нам бы не хотелось тебя отвлекать, — на губах у него появилась вежливая натянутая улыбка.

— Ну что ты, Арко? — Атриксия бросила на него быстрый, лёгкий взгляд, почти игривый, и тут же вновь повернулась к Еве. — Разве ты не позволишь мне познакомиться с нашей гостьей поближе? Не каждый день выпадает честь встретить Синарха.

Она сделала небольшую паузу, и голос стал мягче — словно доверительнее, чем требовала ситуация:

— Тем более бал устраивают в вашу честь. Я хочу, чтобы зал выглядел безупречно.

Её слова звучали мягко, почти лестно… и всё же за этой мягкостью чувствовалась осторожная расчётливость. Будто она говорила одно, а мысленно уже складывала другое.

— Да, я заметил, — отозвался Арко, не скрывая лёгкого недовольства. — Зал изменился. Слишком уж… имперский.

Улыбка Атриксии не дрогнула.

— Иногда полезно менять привычки, — сказала она мягко. — А то всё одно и то же: красное, тёмное… торжественно конечно, но предсказуемо.

— Только не увлекайся, — холодно вставила Порта, глядя на неё прямо. — А то на фоне твоего серебряного платья, тебя и правда могут не заметить.

Атриксия рассмеялась — мелодично, почти по-доброму.

— Ах, моя сестрица Порта… Вечно переживает о моём образе, — сказала она с мягким укором и качнула головой. Во взгляде держалось тепло, но слишком ровное, слишком выверенное — как у человека, который не теряет самообладания ни на миг. — Не волнуйтесь. Я всё предусмотрела.

Она снова обратилась к Еве:

— Надеюсь в будущем вы посетите Империю. Там не одно серебро, поверьте. Есть места куда красивее, и солнца там куда больше, чем в Рейвенхольте, — Атриксия выдержала паузу, словно примеряя мысль. — А то мои братья и сёстры совсем не стремятся заскочить в гости, на мою родину.

Порта ответила сразу — вежливо, со сдержанной улыбкой.

— Прости Атриксия, но нам не по душе, когда песок набивается в сапоги, — она перевела взгляд на Еву. — Да и Ева ещё не успела осмотреться здесь. Рано ей в Империю.

Атриксию это не задело — по крайней мере, с виду. Улыбка осталась на месте, ровная и безупречная.

— Разумеется, — мягко согласилась она. — Еве и правда стоит сначала привыкнуть к Рейвенхольту. Не будем торопить события.

После этого она перевела взгляд на чародея. В её голосе стало меньше любезности, хотя внешне она оставалась такой же приветливой.

— Арко, тут привезли какую-то коробку. Сначала я решила, что это очередной хлам для украшения замка, но мне строго сказали: она твоя.

Арко нахмурился.

— Это подарок для Мираксия. Так что не вздумай его выбросить, — затем добавил уже с сарказмом в словах. — Я думал кое-что привезти и тебе. Например, сумку из крокодила. Ты же у нас любишь всё скользкое, с чешуёй и зубастое, — он усмехнулся. — Но потом решил: у тебя и так полно чужих шкур.

Самодовольство на лице Атриксии исчезло, во взгляде на миг мелькнула холодная злость — едва заметная, но настоящая. Впрочем, она тут же взяла себя в руки.

— Что ж, мне пора. Дел полно, — произнесла она ровно и повернулась к Еве, на её лице снова появилась учтивая, почти безупречная улыбка.— Увидимся за обедом. Там больше поговорим.

Она бросила на Арко короткий, неприятный взгляд и, развернувшись, направилась вглубь зала.

— Ну и семейные у вас разговоры, — тихо, но откровенно заметила Ева.

— Ты ещё не знаешь, как раньше мы грызлись, — усмехнулся чародей.

— Пойдёмте отсюда, — сказала Порта глядя туда, где скрылась Атриксия. — Не хочу смотреть на эту улыбку и портить себе настроение.

* * *

Лучи солнца пробивались сквозь окно нагревая стол, за которым сидел Мираксий. Вернувшись с утренней прогулки, он успел лишь умыться и сменить одежду, а после сразу сел писать бумагу — очередное задание по обучению. Но перо пришлось отложить: в дверь постучали, и голос Арко отвлёк его.

Мираксий разрешил войти. Первыми в комнату зашли двое грузчиков с большим деревянным ящиком — шириной больше метра. Они поставили его на свободный стол и принялись отпирать крышку.

Арко подошёл и остановился рядом с братом. Тот смотрел не отрываясь.

— Что это? — спросил он.

Чародей улыбнулся:

— Сейчас увидишь.

Они дождались, пока грузчики откроют ящик и уйдут. Оставшись вдвоём, братья подошли ближе, чтобы рассмотреть содержимое.

Перед ними лежало множество деталей, искусно выполненных — сразу было не разобрать, что это. Но когда взгляд Мираксия упал на миниатюрный якорь и ткань паруса, он всё понял.

— Это же корабль! — с радостным удивлением воскликнул он, глядя на брата.

— Да, — улыбнулся Арко. — Я знаю, ты увлекаешься флотом. Вот и подумал, что будет неплохо, если ты соберёшь свой собственный корабль.

— Шутишь? Я мечтал о таком! — глаза брата загорелись восторгом. — Я как-то хотел попросить отца, чтобы его мастера сделали для меня подобное... — тут же голос его стих, радость померкла. — Но у него, как всегда, нет времени.

Арко заметил этот резкий перепад настроения и мягко положил руку ему на плечо.

— Отец управляет целой страной, ему тоже нелегко, — тихо сказал чародей.

— У него всегда так, — с досадой отозвался Мираксий.

Арко понимал его лучше всех. Отец был с ним ещё жёстче и редко уделял внимание простым вещам.

— Я хорошо знаю, каково это, Мираксий. Я тоже злился на него за это. А потом просто пришлось смириться и самому взять себя в руки.

Брат поднял на него взгляд. Арко попытался придать голосу бодрости:

— Но у тебя есть я, который всегда готов поддержать, — он легко хлопнул Мираксия по плечу. — Так что не унывай.

— Жаль, ты редко бываешь здесь, — тихо ответил тот.

Арко кивнул:

— Да, жаль.

Мираксий на мгновение задумался, затем произнёс:

— Прости меня… за мою маму. Она порой перегибает. Я до сих пор не понимаю, почему вы не ладите. Мне неприятно на это смотреть, — он опустил глаза. — Иногда мне кажется, она ведёт себя так из-за меня.

Чародей стиснул губы и отвёл взгляд.

— Нет, Мираксий. Это началось задолго до тебя. Так что даже не думай винить себя.

— Но она всё время старается тебя задеть, — не унимался брат. — Я же вижу. Я даже пытался с ней говорить, но она не слушает.

— Не переживай так сильно, — мягко ответил Арко. — С твоей мамой я сам разберусь.

Они замолчали. Тишина затянулась, но Арко первым нарушил её, взглянув на стол с деталями.

— Ладно, не грусти. Всё будет хорошо, — он улыбнулся. — Давай лучше посмотрим, как эта штука собирается, пока у нас есть время.

Мираксий в ответ кивнул, на его губах дрогнула улыбка.

* * *

Большие напольные часы в обеденном зале показывали второй час. Ева задумчиво поглядывала на них — будто боялась опоздать, хотя спешить было некуда.

Вся семья графа собралась за длинным столом, но разговор не складывался. Эрвальд сидел в центре. По правую руку от него расположились жена и её дети — Мираксий и Атриксия. По левую Арко и Порта, а рядом с ней — Ева. Девушка чувствовала себя не в своей тарелке: ей еще не доводилось бывать на таких светских обедах.

Арко старался не привлекать к себе внимания, Порта держалась так же сдержанно. Остальные молчали — по той же причине, спокойно продолжая трапезу.

Граф сделал глоток из бокала и откинулся на спинку кресла, опираясь локтями о подлокотники. Сложив ладони перед собой, он посмотрел на Еву и первым нарушил тишину:

— Как вам наш дом? Хорошо ли спалось?

Девушка слегка улыбнулась:

— Да, всё было просто прекрасно. Я отдохнула. И Порта успела провести мне небольшую экскурсию, — она взглянула на чародейку. — У вас очень красиво и необычно.

— Рад слышать, — кивнул граф. — Мои дети много рассказывали о вас. Они были впечатлены тем, что вы уже успели сделать.

— Я пока не так много совершила, — тихо сказала она, слегка смущаясь.

Малексия, наблюдавшая за разговором, добавила с учтивой улыбкой:

— О, не стоит приуменьшать свои заслуги. Вы спасли людей от проклятия — значит, оправдываете своё имя.

— Если честно, — неуверенно ответила Ева, — я еще осваиваю свою силу. Не всегда получается так, как нужно.

В разговор внезапно вмешался Мираксий, будто пытаясь разрядить обстановку:

— Арко, расскажи, как ты победил Костяного Вестника!

Чародей слегка кашлянул и с растерянной улыбкой ответил:

— Ну… я его лично не побеждал. Просто вступил в бой.

Граф вопросительно посмотрел на сына и поднёс сомкнутые ладони к подбородку.

— Правда? Мне ты этого не рассказывал.

— Прости, отец. Не успел просто, — Арко перевёл взгляд на девушку. — Да и победила его Ева.

— Ничего себе… — уже тише произнёс Мираксий, и глянул на Еву. — А как ты это сделала?

Граф сразу одёрнул сына:

— Мираксий, соблюдай манеры.

Ева замешкалась. Точного ответа у неё не было — тот момент расплывался в памяти, будто стёртый.

— Немного поколдовала, — неловко улыбнулась она.

Атриксия тут же подхватила разговор с учтивым интересом:

— Было бы любопытно увидеть вашу магию в действии. Раньше я читала о Синархах только в свитках. Там сказано, что их сила — почти божественная, и она сметает врагов, словно пепел на ветру.

— Я бы это иначе назвала… — тихо пробормотала Ева себе под нос.

— Наверное, вы так же и с Вестником справились? — не унималась она, не снимая улыбки. — Говорят, они жуткие противники — не останавливаются ни перед чем. Их даже магия света не берёт. Как же у вас получилось?

Она задавала вопросы один за другим, и каждый звучал всё неудобнее. Порта, заметив это, вмешалась.

— Давайте не будем говорить о таких вещах за столом, — произнесла она, пристально глядя на сводную сестру. Её улыбка оставалась вежливой, но в ней чувствовалась опасная тонкость. — У меня сразу пропадает аппетит, когда слышу подобные разговоры.

И, не отводя взгляда от Атриксии, добавила:

— Ева справилась с врагом — и этого достаточно. А подробности нашей работы лучше не обсуждать. Это может испортить аппетит не только мне.

— Как скажешь, сестра, — в её глазах на миг мелькнула тень недовольства — и тут же исчезла, уступив место привычной учтивости.

В разговор вмешалась Малексия. Голос её звучал мягко, почти заботливо:

— Портабель права. Давайте поговорим о чём-то другом, — она перевела взгляд на Еву. — Например… чем вы занимались до того, как узнали, что стали Синархом?

Девушка опустила глаза. Неловкость подступила сразу — будто её снова спрашивали о жизни, которая теперь казалась чужой и слишком простой для этого зала.

— Ну… я подрабатывала в кафе, — тихо ответила она. — А до этого недавно окончила историко-филологический. Копила деньги на переезд в Будапешт. Хотела найти нормальную работу… начать всё с нуля, — она попыталась улыбнуться.

— Значит, вы любите историю, — заметил с интересом граф.

— Да, — Ева кивнула, чуть увереннее. — Мне всегда нравилось разбирать прошлое. Понимать, почему люди принимали те или иные решения… и к чему это приводило.

Граф одобрительно кивнул.

— Это очень похвально. Я постоянно повторяю своим детям: история — не украшение для библиотек. Она учит нас не повторять одни и те же ошибки.

Он перевёл взгляд с неё на Арко и Порту, словно напоминая это не только гостье.

— Особенно тем, кто несёт ответственность.

Чародей выдержал взгляд отца и ответил:

— Я прекрасно это помню, отец, — тихо проговорил он.

Несколько мгновений граф молча смотрел на стол, затем произнёс с улыбкой:

— После обеда обязательно отдохните. Завтра торжественный бал, и мне не нужно, чтобы кто-то выглядел уставшим или растерянным, — он перевёл взгляд на Арко. — А вечером покажи Еве город. Я хочу, чтобы она увидела Кровенгард таким, каким мы его знаем.

Затем его голос стал строже:

— Обязательно, Арко.

Тот слегка нахмурился. В словах отца чувствовалась странная настойчивость. Чародей не понял причины, но отметил это про себя и не стал задавать вопросов.

— Конечно. Я и собирался так сделать.

Он посмотрел на девушку:

— Ева, ты ведь любишь ярмарки?

Она улыбнулась:

— Бывала на них иногда. Но с удовольствием посмотрю вашу.

Арко снова повернулся к отцу, сохраняя ровный тон:

— Ну вот. Вопрос решён, — он слегка пожал плечами.

Граф коротко кивнул, будто именно этого ответа и ждал. Его взгляд задержался на сыне, он был слишком внимательный, словно проверял, услышал ли он главное.

Ева, не уловив скрытых оттенков, выглядела расслабленнее, чем раньше.

Арко же продолжал размышлять, неприятное ощущение не уходило: он чувствовал, что в этой настойчивости отца было что-то лишнее — и это «лишнее» ему не нравилось.