Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

Жизнь самоцвета-исследователя была совсем не похожа на жизнь прочих самоцветов. Большинство из них проводили свои долгие века в одном и том же месте, день за днём делая одно и то же. Некоторые, от скуки, меняли занятие раз в столетие. Даже у военных самоцветов жизнь была на удивление размеренной, ведь они всегда работали ради одной и той же цели. (Жёлтая Алмаз всерьёз опасалась, что рано или поздно они станут предсказуемыми.) У исследователей же не было ничего подобного, ведь в их работу входило: прибыть, оценить уровень опасности и двигаться дальше. Каждая миссия отличалась от предыдущей, и каждая могла оказаться опасной.

То, что этим занимался Зелёный Алмаз, самого процесса не меняло. Ему было куда безопаснее: у него было гораздо больше снаряжения, но шаги он предпринимал те же. Как дополнительный этап, он мог решить, стоит ли размещать постоянный форпост для дальнейшего изучения. И на этом отличия и заканчивались. Это случалось реже, чем можно было бы подумать. Значительная часть «необычного» в космосе оказывалась всего лишь показаниями датчиков, активировавшими автоматический флаг. А многое просто требовало прямого наблюдения и физического подтверждения.

Было, например, то, что он про себя называл «негативным пространственным клином». Официальное название звучало как «межпространственный варп-разрыв». Это была одна из самых частых находок их зондов. Лучшая догадка самоцветов заключалась в том, что они возникают из-за неправильно откалиброванных экспериментов со сверхсветовыми перемещениями, хотя причин могло быть и больше. По сути, это места, где реальность искривлена настолько, что лететь через них очень опасно; к тому же они часто выбрасывали крайне экзотическое излучение или сенсорные отпечатки. Такие разрывы существовали по нескольку столетий, а потом исчезали — пространство само собой «заживало». Самоцветам они лишь досаждали: изучать их не стоило, а при пролёте сквозь них возникала турбулентность. Другие инопланетные виды, наверное, сочли бы их чудовищной угрозой. Такой вывод не был редкостью.

А вот что действительно стоило изучения, по мнению Зелёного, это новые виды. Один из таких они как раз и проверяли. Тот обнаружили в прошлом столетии, и он с нетерпением ждал возможности его изучить!

Правда, были и сложности. Их зонды показали, что этот вид индустриален и, скорее всего, активно наблюдает за звёздами. Научная Сфера достаточно велика, чтобы её заметили с близкого расстояния. Можно было обойти это, держась на удалении, но Зелёный хотел разговоров, изучения культурных обычаев и даже того, как они развлекаются. С окраины звёздной системы этого не получишь.

К счастью, он уже придумал, как с этим справиться. Маскировка. Отличная хитрость, которая всё значительно упрощала. У Зелёного для этого даже был специальный корабль с маскировкой! Оставалось лишь отправить его вниз с несколькими нужными самоцветами, найти тихое местечко, чтобы разместить там подземный комплекс, и можно собирать все необходимые данные.

Особенно классно было то, что самоцветам безразличны вещи, опасные для органиков. Разместить комплекс на северном полюсе планеты — и вероятность, что какой-то органик на него наткнётся, становится около нулевой, а самим самоцветам снег нипочём. Их технологии были достаточно устойчивы к холоду, так что и аппаратуре он не вредил; в общем, сплошные плюсы.

Хотя нет, один реальный минус всё же был: комплекс получился настолько компактным, что Алмаз не мог войти внутрь без изменения формы. Зелёный мог бы её поменять, но счёл это бессмысленным. Они и так использовали массу дистанционных дронов для наблюдения, а он прекрасно видел трансляции с них на своём корабле. То, что его самоцветы от этого меньше нервничали, было приятным бонусом.

А теперь, к самим инопланетянам. Это были разумные существа, которые недавно, по меркам самоцветов, прошли индустриализацию. Для нового вида это восхитительное время: изменения происходят каждый год, открытия делаются быстро и легко, прорывы случаются в каждом поколении. Но это и время опасностей: именно тогда они начинают соприкасаться с технологиями, способными нанести страшный ущерб. До того, что Зелёный считал первым барьером — технологии сверхсветового перемещения, — они ещё не добрались. Они едва-едва вышли на орбиту: несколько спутников и один корабль, побывавший на их небольшой луне.

Внешне они напоминали Зелёному ласок: длинные, пушистые, с ярко выраженными общинными инстинктами. Никакого заметного пси-потенциала или выдающихся физических качеств, кроме этого. Они могли и любили размещать множество своих сородичей на относительно небольших площадях. Это была их единственная примечательная физическая особенность.

В общем, если судить только по биологии, эти инопланетяне были скучными. Всё самое интересное крылось в их обществе. У них была богатая индустрия развлечений. Например, мыльная опера на тысячу серий, которая уже успела увлечь нескольких самоцветов. А ещё половина этого контента была порнографией, что, по мнению Зелёного, было вполне ожидаемо: у органиков, как правило, высокое либидо.

Одного этого хватило бы, чтобы наблюдать за ними. Другая культура и её развитие это всегда увлекательно. Но у этих Шерстяных было кое-что ещё: они стояли на пороге ядерной войны.

О, со стороны этого не скажешь. На поверхности много разговоров о мире и единстве. А под всем этим — ракеты доставляли на позиции, лидеры вели переговоры за закрытыми дверями, а несколько военных округов были переведены в режим повышенной боевой готовности. Прогнозы показывали: если они выпустят весь свой арсенал, их вид вымрет.

— Мрачноватая перспектива, — вслух сказал Зелёный, глядя на размеченные на карте зоны поражения.

— Такое у органиков часто бывает? — спросила его Жемчуг.

— Сложно сказать. У нас недостаточно подходящих примеров. Мои органические воспоминания подсказывают, что это, возможно, распространённая проблема. Интересно, не один ли это из фильтров? — пробормотал Алмаз, скорее для себя.

— Это та ваша теория, что цивилизации останавливаются в развитии из-за общих проблем? — с любопытством спросила командующая флотом Изумруд.

— Хм, да. Я подзабыл термин органиков, но моя версия немного иная. Не хочу называть его «Фильтром Зелёного», так что пусть будет «Фильтр Разумных». Суть в том, что цивилизация сталкивается с рядом общих препятствий. Первое, преодолеть племенной строй. Следующее, самоуничтожение, на пороге которого сейчас стоят эти ребята. Затем, разработка технологии сверхсвета. Полагаю, мы сами скоро упрёмся в следующий барьер, и, по моим прикидкам, это будет неспособность развивать технологии дальше, — объяснил Зелёный.

— Можете пояснить? — спросила одна из учёных-Жадеитов.

— Вкратце, по мере развития для прогресса требуется всё больше знаний, а неизведанного остаётся всё меньше. На открытия приходится тратить всё больше ресурсов, пока это не становится нецелесообразным, и вся цивилизация впадает в стагнацию, — пожал плечами Алмаз. — Вот почему клингоны смогли помочь в той войне, несмотря на технологическую разницу. Мы знаем больше, но они сосредоточились на оружии и совершили все самые простые открытия.

— Я так понимаю, вы уже работаете над этим, — суховато вставила Жемчуг. — Давайте пока вернёмся к этим... Шерстяным?

— Ах да. Что ж, звучит мрачно, но они вполне могут сами себя уничтожить, — снова пожал плечами Зелёный. — Мы должны наблюдать и всё задокументировать, если это произойдёт.

— А мы будем мешать им уничтожить самих себя? — спросила Изумруд.

— А у нас есть для этого причина? — ответил Зелёный.

Остальные самоцветы покачали головами. Это было чёрство. Зелёный задумывался, будет ли он переживать из-за этого, но, по правде говоря, нет. Эти разумные выживут или погибнут, решать им самим. Они видели несущийся на них поезд. У каждого лидера были расчёты, показывающие, что ядерная война их уничтожит. Оставалось лишь увидеть: станут ли они сопротивляться и попадут под колёса, или же отойдут в сторону и дадут поезду проехать мимо.