Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

Помня, что органические разумные виды способны — случайно или намеренно — довольно легко уничтожить себя, Зелёный Алмаз слегка сменил фокус и занялся исключительно их каталогизацией. Было бы нехорошо, если бы какая-нибудь из них вымерла, пока он путешествует по галактике. Как минимум они заслуживали того, чтобы о них осталась память. Достижение этой цели, что он и сам признавал, требовало делегирования полномочий, поскольку личные визиты к каждому виду потребовали бы неоправданно больших временных затрат.

К его удивлению, это оказалось проще, чем он ожидал. Его автоматические зонды-разведчики нашли чуть меньше сотни потенциально разумных видов. Когда он направил ближайших самоцветов на проверку, список сократился вдвое. Большинство из найденных миров оказались планетами с жизнью, но без наблюдаемой разумности. Первичные зонды были недостаточно точны, чтобы определить наличие мысли как таковой. Эти планеты пометили для дальнейшей проверки Кровекамнями, когда у тех найдётся время, и оснастили автоматическими системами мониторинга.

Из тех миров, где разумные всё же водилась, примерно три четверти населяли примитивные виды. Некоторые использовали орудия труда, другие — нет. У одних были простейшие постройки, у других — и того не было. Уровень развития был крайне неравномерным, что сильно затрудняло классификацию. Если раса использует лишь инструменты и больше ничего не добилась, можно ли её считать разумной? К счастью, строгая классификация была не так важна. Приказы оставались прежними: тотальное наблюдение, занесение в список и оповещение в случае, если внешние силы будут угрожать планете. Полноценная станция наблюдения на орбите со временем сама даст знать, если появится что-то достойное внимания.

Последнее правило касалось в основном предотвращения катастроф — например, падения астероида. Больше всего Зелёный Алмаз хотел видеть, как миры развиваются без чужого вмешательства. По его мнению, из этого можно было извлечь значительную пользу, в первую очередь — выявить общие закономерности.

Если другие разумные виды хотели вторгнуться на примитивную планету, его порой подмывало позволить это, в зависимости от обстоятельств. Некоторые миры населяли лишь животные, и защищать их стоило только потому, что там в принципе была жизнь. По сути, Зелёный создавал прецеденты для подобных случаев, что значительно упрощало процесс разведки для его самоцветов. Его исследователи были более своевольны, чем обычные самоцветы, но даже они ценили чёткие инструкции о том, как действовать в той или иной ситуации.

Но делегировать получалось не всё. Когда вид достигал поздних стадий развития, требовался более личный подход. У него и на этот счёт были прецеденты, но их следовало кодифицировать. Главным правилом стало незаметное наблюдение с поверхности планеты. Культурные устои и социальные модели оказались невероятно сложными, и Голубой Алмаз была крайне заинтересована в их изучении. Она хотела знать, существуют ли закономерности, общие для разных цивилизаций, и как это можно применить к самоцветам. Поскольку её интерес совпадал с его собственным, Зелёному не составило труда всё организовать. Некоторые самоцветы из свиты Голубой уже подавали прошения о доступе к этим планетам.

Этот отбор отсеял ещё несколько видов, оставив только два. Один из них представлял собой цивилизацию, владевшую сверхсветовой технологией и уже исследовавшую соседнюю звёздную систему. Этот вид Зелёный, так сказать, передал Жёлтой. Та, скорее всего, ограничится коротким контактом, чтобы объявить правила, и будет действовать по ситуации. (Дипломатии в этом будет мало, но если чужаки не начнёт целенаправленную охоту на самоцветов, Жёлтая просто установит наблюдение и на этом успокоится.)

Вторая цивилизация только начинала эксперименты со сверхсветом. Само по себе это не было интересно: об этой технологии самоцветами было известно всё. Но Зелёному хотелось посмотреть, как примитивы будут с ней возиться.

— Они делают это неправильно, — заметил один из его техников, наблюдая за процессом.

— Конкретно в этом эксперименте, да, — отметил Алмаз. — В целом они на верном пути с разработкой устройств. Процедуры тестирования соблюдают образцово, но будь я на их месте, вынес бы строгие выговоры за технику безопасности.

— Учитывая их высокий прирост населения, пилоты-испытатели не являются особо ценным ресурсом, — вставила своё слово Жемчуг. — Так что возможную гибель они, вероятно, считают приемлемым риском.

— Верно. По крайней мере, они проводят испытания достаточно далеко от своей планеты, — сказал Зелёный и поморщился, глядя, как раскручивается двигатель. — Ой-ёй.

На экране маленький примитивный корабль взорвался цветом. Буквально. Корабля больше не было — был лишь всполох чистого цвета. Самоцветы мгновенно опознали эффект: из-за эксперимента пространство исказилось и свернулось само в себя. На их глазах цвета закручивались и сплетались в безумный, бессмысленный узор. Их сенсоры ловили сигналы с ретрансляторов примитивных наблюдателей, и Зелёный уже видел с десяток теорий, рождавшихся в их оживлённых обсуждениях.

— Какая жалость, — заметил Алмаз, просматривая выдвинутые версии. — Этот эффект всего лишь следствие неверного прыжка. Данные, полученные в результате, не просто бесполезны; они ведут по ложному пути.

— Похоже, новая аномалия сместится через несколько секунд, — констатировала та из самоцветов, кто лучше всех разбиралась в технологии сверхсвета. — Занесу её конечное местоположение в наши записи.

Через несколько секунд цвета исчезли. Зелёный с лёгкой досадой вздохнул. Теперь где-то в нескольких световых годах отсюда во вселенной появилась ещё одна пространственная аномалия. Какой же кавардак. Сверхсвет нарушает законы реальности, и неудачные тесты порой приводили к серьёзным проблемам. Эта была лишь одной из многих.

— Интересно, собьют ли их эти данные с верного пути? — вслух спросил он.

— Теорий много, но, похоже, процедуру они менять не собираются, — ответила Перидот. — Следующий тест на старте.

— И-и-и этот уже очевидно провалится, — хмыкнула глава научного отдела. — Интересно, они заметили проблему?

Наступила тишина. Все наблюдали за подготовкой к новому запуску. Вскоре один из самоцветов обнаружил что-то в переговорах инопланетян и тут же доложил своему Алмазу.

— Этот запуск саботировали? — на её лице читалось явное недоумение.

— А, межфракционная борьба, — отметил Зелёный и бросил взгляд на своих подчинённых. — Да, у нас такое тоже случается. Редко, но бывало.

— Разумеется, не на глазах у наших Алмазов, — сочла нужным вставить Жемчуг.

Это было справедливое замечание. В присутствии своего Алмаза самоцветы не посмели бы устроить беспорядок. Но здесь всё было иначе. Для этих примитивов проект был делом огромной важности и престижа. Страсти кипели, и не все из них были добрыми. Саботированное испытание закончилось мощным взрывом, после которого их учёные тут же начали спорить о причинах.

Зелёный наблюдал за всем этим с забавой на лице. Он и сам не до конца понимал, зачем здесь остался. Формально, скоро это станет зоной ответственности Жёлтой. Отчасти им двигало простое любопытство. Отчасти — ощущение, что такое событие требует свидетеля.

Каждое испытание, каждое изменение в их теории было шагом к тому, чтобы, так сказать, войти в бассейн для взрослых. Сначала разумный вид должен был покорить свою планету и выжить. Затем — покорить самого себя, не уничтожив себя в процессе. Теперь им предстояло доказать, что они способны покинуть свою колыбель. В этом была своя поэзия. Конечно, цивилизация могла использовать и досветовую тягу, но её возможности были слишком ограничены. В такой огромной галактике даже скорость света — тесная клетка.

Постепенно, очень медленно, инопланетяне преодолевали препятствия, которых было немало. Сверхсветовой полёт, считай, это сложнейший механизм с тысячью деталей, и все они должны работать в идеальном согласии. Самоцветы принимали это как данность, но создание такой технологии с нуля было колоссальной задачей для молодой цивилизации.

Зелёный Алмаз почти испытал гордость, наблюдая, как они готовятся к испытанию двигателя, которому было суждено сработать. Он был примитивным. Потреблял слишком много энергии. Корабль с экипажем после прыжка будет невозможно вернуть, но он сработает.

А ещё он снова собирался совершить кое-что глупое...