Достойный сын (джен)

По дороге к шаттлу Орсон тщательно обдумывал свои дальнейшие действия. Вернуться на Мау со своими догадками он не мог, потому что привык проверять теории практикой. Вот и в этот раз пришло время изобличить очередную ложь Сиврона либо собственноручно подписать себе смертный приговор. Когда до посадочной площадки оставались считанные метры, Орсон достал из разгрузочного пояса свой неизменный футляр с инструментами и зажал его в левом кулаке. Металл кофра медленно нагревался в его пальцах, привычная тяжесть успокаивала.

У трапа в нетерпении переминался с ноги на ногу парнишка-пилот — светлые глаза прищурены, форменная каскетка небрежно заткнута за пояс. Его волнение было понятным — никогда еще Орсон не отлучался в дебри «Воронки» на такое продолжительное время.

Скрывая испуг за раздражением, пилот проворчал:

— Где вы были так долго? Мы значительно выбились из графика, теперь придется уйму форм заполнить...

— Ловил снарков, — пошутил Орсон, последовав за парнем в нутро шаттла.

Тот шел суетливо, взмахивая правой рукой по широкой амплитуде и немного шаркая. Приноровиться к его шагу оказалось довольно нелегко, но, подловив момент, когда он повернулся к пассажиру вполоборота, Орсон быстро и сильно саданул его в висок выступающим углом металлического футляра. Он тут же перехватил импровизированный кастет поудобнее, испугавшись, что силы удара могло не хватить и понадобится еще один. Не понадобился.

Клюнув носом, пилот упал и завалился на спину. Орсон торопливо прижал пальцы к его шее над жестким воротничком. Он вовсе не планировал убивать пилота — лишь оглушить. К счастью, пульс был. Выдохнув, Орсон добротно связал парня его же ремнем, после чего осторожно уложил в ближайший пассажирский ложемент. Он знал, что никто на Мау ни за что не нарушит табу, отправившись в запретную зону, так что миновал бесполезную стадию уговоров просто и радикально.

Заняв место первого пилота, Орсон обнаружил, что незадачливый парень оставил служебный станнер в специальной скобе, практически лишив себя средства защиты. Растяпа да и только! Орсон практически утратил сочувствие к своей жертве, полностью сосредоточившись на управлении шаттлом.

В Академии у него всегда были довольно средние результаты в пилотировании. Даже у Галена получалось лучше, чем он иногда любил поддразнить Орсона. И тогда это была не рабочая неповоротливая «гамма», а вполне представительная и респектабельная «лямбда». Однако, несмотря на небольшой опыт, Орсон был способен на непродолжительный полет, а большего и не требовалось.

Предстартовая подготовка завершилась успешно, и двигатели басовито урчали, готовые к работе. Облегченная версия шаттла вполне обходилась малым составом экипажа, так как использовалась для перелетов на короткие дистанции, что было на руку Орсону. С двумя пилотами он бы не справился.

Неожиданные трудности возникли со снятием с автопилота, который должен был вернуть корабль на обратный курс. То, что отняло бы у настоящего пилота пару минут, стоило Орсону четверти часа и длинной заковыристой тирады на хаттском. Наконец «гамма» оказалась в его полном распоряжении, и Орсон отстыковался от «Воронки», направив нос корабля на ярко сияющую сеть «буйков», обозначавших границу запретной зоны.

Парнишка-пилот, очнувшийся пару минут назад, вел себя смирно. Видимо, он опасался привлекать к себе внимание буйного сумасшедшего, и Орсон полностью одобрял его осторожность. Как он и ожидал, уже через пятнадцать минут подала признаки жизни система связи, и озабоченный голос диспетчера гавкнул из динамиков:

— Борт ТК-1198, вы отклонились от курса. Доложите обстановку. Борт ТК-1198!

Орсон молча продемонстрировал пульту связи средний палец, поудобнее перехватил штурвал и продолжил нарушать все правила и предписания Мау, чем очень огорчил диспетчера, который, не сдаваясь, продолжал попытки добиться ответа.

— Борт ТК-1198, у вас отключен автопилот. Немедленно вернитесь на штатный курс и следуйте указаниям базы.

Орсону показалось, что он расслышал горестный вздох со стороны пилота.

— ТК-1198! Немедленно развернитесь и ложитесь на обратный курс! Вы приближаетесь к карантинной зоне! Если вы не подчинитесь приказу, это будет...

Орсон вырубил систему и, обернувшись, подмигнул бледному мальчишке, пообещав:

— Мы только одним глазком, ладно?

— Сэр, акт неповиновения они приравняют к дезертирству.

— Ты в отключке, помнишь? — Орсон в нарастающем напряжении вглядывался в показатели приборов, которые безмятежно утверждали: несмотря на все заверения Сиврона, впереди — совершенно обычное космическое пространство. — Злой и безумный полковник вырубил тебя часа на три, не меньше.

— Но я...

Уже не оборачиваясь, Орсон продемонстрировал пилоту найденный станнер, и тот обиженно заткнулся, соглашаясь и дальше быть жертвой. Умилившись такой понятливости, Орсон вдруг заметил на экране лидара шесть стремительно приближающихся точек.

— Штихс! Как поторопить эту посудину? У нас гости.

СИД-истребители окружили шаттл почетным караулом, и Орсон увидел, как подлетевший на опасно близкое расстояние лидер эскадрильи жестами приказывает ему развернуться сквозь прозрачный щиток лобового иллюминатора.

— Да пошел ты, — по слогам произнес Кренник.

Похоже, лидер отлично умел читать по губам. Во всяком случае, он дал своим ведомым отмашку, и все истребители неожиданно оказались за кормой «гаммы», все так же двигающейся к своей цели. Уже можно было различить металлические пирамидки «буйков», вспыхивающие в темноте космоса ярким электронным свечением энергоимпульсов.

Корабль тряхнуло.

— Какого криффа они себе позволяют? — Орсон неуклюже попытался маневрировать, отлично понимая: если бы СИДам действительно приказали стрелять на поражение, они бы от него и мокрого места не оставили.

«Гамма» завалилась набок, словно подстреленный эопи, — левый стабилизатор получил повреждение, и Орсону пришлось закрутить бочку, чтобы вернуться к прежнему курсу. СИДы продолжали лениво постреливать по корме, нервируя, но не причиняя сильного ущерба. Словно стая кровососущих насекомых, преследующих издыхающее животное.

И только тогда, когда несчастная «гамма», лишившись всех кормовых дефлекторов, вырвалась за границу запретной зоны, истребители остановились и зависли в ряд, словно провожая беглеца в последний путь.

— Чего они ждут? — нервно спросил пилот, уставший изображать обморочную девицу. — Почему не стреляют?

— Зачем тратить заряды батарей на того, кто, по местной легенде, и так покойник? Наверное, хотят увидеть своими глазами, как аномальная зона размажет нас по горизонту событий ближайшей сингулярности.

— Значит, мы умрем? — начиная паниковать, спросил пилот.

— Не сегодня.

«Буйки» давно остались позади, как и эскадрилья охотников-СИДов, а «гамма» продолжала отважно бороздить космическое пространство, волшебным образом минуя все страшные завихрения гравитационных колодцев и прочих аномалий.

— Так я и думал, — пробормотал Орсон, не спуская глаз с приборов.

По его расчетам, они уже вплотную приблизились к тому, что на симуляции было обозначено как внутренняя пирамида, образованная четырьмя черными дырами звездного типа. И как раз в этот момент приборы разом сошли с ума. Плеснула алыми огнями консоль управления, заголосила сирена тревоги, а искин корабля безуспешно пытался определить повреждения, выбрасывая все новые и новые виртуальные окна с указанием на сбоящие системы.

«Гамму» трясло так, словно она была подводной лодкой, опустившейся на предел своей прочности. Скрипели конструкции корпуса, скрежетали двигатели... Корабль будто уперся в невидимую стену и пытался пройти сквозь нее, воя от натуги. Внезапно ожила выключенная ранее система связи, и из динамиков хлынул дикий визг — та самая «песнь» черных дыр Мау. Это безумие продолжалось какую-то минуту, и вдруг... Все стихло так же внезапно, как и началось.

— И вовсе не страшно, — зло, сквозь зубы выдохнул Орсон, украдкой вытирая вспотевшие ладони о галифе.

Пилот лежал на своем месте, зажмурившись и явно ожидая скорой и мучительной смерти.

— Вольно, лейтенант, — скомандовал Орсон. — Сдается, опасности этого места сильно преувеличены.

Они провели еще целый час в абсолютной тишине ровно до того момента, как на консоли вспыхнуло уведомление. Обнаружена звездная система. Тип: холодная темная нейтронная звезда класса S, одна кислородная планета с пригодными для жизни условиями.

— В черном-черном космосе есть черная-черная звезда, — тихонько пропел Орсон и, заложив вираж, лег на обратный курс. Он узнал все, что ему было нужно.

СИД-истребители сопровождали его до самой посадочной площадки Мау. Там его тоже с нетерпением ждали взвод штурмовиков, багровый от гнева Сиврон и бледная, словно Снежная Королева, Даала. До самого кабинета научного руководителя станции не было сказано ни слова, только Орсона мучило стойкое чувство дежавю. Руки за спиной покалывало от силовых наручников — скоро начнут неметь пальцы.

Он совершенно не удивился тому, что у дверей Тол отпустил конвой. В конце концов, речь пойдет не о банальном неподчинении приказу, а о вещах гораздо более серьезных. Даала избавила его от наручников, позволив минуту передышки, чтобы размять запястья.

— Вы знали. — Орсон пытливо вглядывался в их лица. — Знали и ничего не сказали!

— А как ты думаешь, мы должны каждому специалисту докладывать, что вот тут у нас содержится в заточении страшная и ужасная хтоническая тварь, но не обращайте внимания, просто поработайте на станции, что на полпути к самой АБЕЛОТ!

Тол с силой дергал себя за лекку и шипел от боли. Даала, преисполненная ледяного гнева, осуждающе молчала.

— Сколько человек знает об истинном назначении Мау?

Сиврон как-то сразу сник, став похожим на сдувшийся воздушный шарик.

— Только самые близкие к Императору.

— Как мне повезло, — усмехнулся Орсон. — Попал-таки в круг избранных. Значит, Абелот — вовсе не мистика, детские сказки и легенды выживших из ума сектантов?

— Вот только не надо орать об этом на каждом углу! Еще одно слово, Кренник, и ты покойник. Мы все покойники!

— Совсем как те, кто был до меня, верно?

— Не надо вешать на меня все трупы, Кренник! Да, пару раз пришлось остановить тех, кто начал болтать, но и все. Остальные умерли и без участия спецслужб. Как ты сам понял, расследования здесь проводятся на низком уровне — у меня ученые работают, следователей нам не завезли. И потом, твоим делом было всего лишь починить проклятую «Воронку», а не искать виновных.

— И как вы себе представляли этот процесс? — вспылил Орсон. — Я должен был починить то, не знаю что, и сам не знаю как?! Зато теперь я понимаю, как все это устроено. «Воронка» создана килликами в союзе с Мортис для того, чтобы удерживать Абелот в ее темнице. Первый уровень защиты — барьер, созданный акустическими волнами черных дыр. Второй — гравитационный лабиринт Мау, удерживаемый станцией «Балансир». Когда на «Воронке» происходят сбои и звучит тревога, мы все подвергаемся воздействию чистого хаоса! Люди, чувствительные к этим колебаниям, ищут способ прекратить свои страдания через выход в открытый космос. Вот и вся разгадка ваших самоубийств. Думаю, это именно та участь, что подготовила Абелот для всех нас.

— Теперь ты представляешь, почему Императору так необходим кто-то, кто мог бы починить этот криффов артефакт?

— Я знаю, как это сделать, — спокойно сказал Орсон.

— Что?

Сиврон даже привстал над креслом, а Даала отвлеклась от созерцания космоса за огромным иллюминатором.

— Я нашел нужное место, и теперь мне необходимы только инструменты и тот, кто будет страховать меня во время процесса. Без обид, но ни ты, Тол, ни Натаси в этом деле не помощники. Поэтому прямо сейчас ты свяжешься с губернатором Внешнего кольца и доложишь ему обстановку без лишних деталей, смекаешь?

— Кренник, ты, наверное, забыл, но...

— У тебя есть связь, Тол. Хватит юлить, — устало сказал Орсон.

Гранд-мофф ответил быстро. Видимо, вызов с Мау был у него в приоритете. Он даже не удивился, увидев за спинкой кресла Сиврона Орсона, а, выслушав доклад, сказал:

— Как я и думал, вы справились с задачей на высшем уровне. Ожидайте моего прибытия. И никакой самодеятельности, Кренник.

— Надеюсь, вы в хорошей форме, губернатор, — не остался в долгу Орсон. — Нам предстоит небольшая, но весьма опасная прогулка.

— Если уж вам удалось сделать это, значит, проблем не будет, — весьма тонко поддел его Таркин. — Лучше подумайте, как бы в этот раз обойтись без... досадных инцидентов.

Голограмма погасла, и Орсон, забывшись, выругался. Посмотрев на Сиврона и Даалу, он тихо попросил:

— Только не трогайте моего пилота. Я и так обошелся с ним грубо.

— Доктор уже дал ему волшебную пилюлю, так что лейтенант не будет помнить ничего о событиях этого беспокойного дня. Как после хорошей пьянки. — Даала утомленно опустилась в кресло, скруглив плечи и явно жалея, что ей такой таблетки не досталось.

Зато оживился Тол.

— Кстати, почему бы нам не отметить это?

— Что? — фыркнул Орсон. — Очередную угрозу Галактике?

— Лучше выпьем за Императора, — поставила точку в начинающемся споре Даала.

С этим согласились все, и они действительно выпили. И не по одному бокалу, после чего обнаружилось, что солдатская койка в каюте Кренника не такая уж тесная, и ее вполне достаточно для двоих. А после он еще долго лежал без сна, слушая ровное дыхание Натаси, и надеялся, что у него будет хотя бы пара дней в запасе для приведения всех дел в порядок.

* * *

Нет ничего хуже ожидания неприятного события. А для Орсона прибытие Таркина было хоть и закономерной, но по-прежнему крайне тягостной необходимостью. Если бы он мог избежать этого, справиться с влиянием Абелот в одиночку, как всю свою жизнь справлялся с неприятностями и ударами судьбы… Но он больше не доверял себе.

Понимание своей уязвимости перед неким могущественным существом, что с легкостью манипулирует умами людей, разрушало Орсона изнутри. Просто он тоже чувствовал ее. Мать. Он был связан с нею и, несмотря на весь ужас перед Абелот, испытывал чувство вины за свое грядущее предательство. Он был словно неисправный механизм, отказавшийся служить той цели, ради которой его создали, и это чувство собственной неправильности сжигало его изнутри.

Чтобы занять хоть чем-то руки и отвлечься от тяжких мыслей, Орсон решил помочь Кви Ксукс со сбором браслетов-анализаторов для тех, кого психолог определила как входящих в группу риска по суицидам. Свой собственный браслет-прототип он и не пытался снять, опасаясь влияния Матери, ее способности помешать его планам.

После того как Орсон практически заставил Кви продолжить работу над «Сокрушителем солнц», их отношения стали более ровными. Девушка-омвати приняла правильное решение, и тем легче было вынести визит губернатора на исследовательскую базу. Ведь она уже могла похвастаться хорошими результатами. Это сдержанное облегчение ощущал Орсон, когда работал с нею рядом вечерними часами. А еще — слабое удовлетворение от того, что и сам он не потерял былых навыков.

Работа оказалась кропотливой и требующей внимания и терпения. Его пальцы не утратили гибкости, и он не терял крошечные винтики и не путался в клеммах, с легкостью успевая за Кви. Они разговаривали на разные темы, но Орсон, как мог, уходил от расспросов о Галене Эрсо. Эти воспоминания были еще слишком острыми и жалящими, и он боялся, что они останутся таковыми до самой его смерти.

Кви и Орсон как раз занимались очередной партией браслетов, когда из динамиков под потолком тревожно замяукала сирена — в пространство Мау вошел новый объект. В иллюминатор лаборатории был хорошо виден узкий и хищный корпус личного корвета Таркина, маневрирующего, чтобы выйти к причальному доку административного астероида. Строительный конгломерат «Сигнуса», «СейнарСистемс» и Тида создал поистине уникальный корабль, используя в его основе технологии стигиевых кристаллов. Это давало «Гиблому Шипу» необыкновенные маскировочные свойства, которыми Таркин с удовольствием пользовался. Однако сейчас ему не нужно было скрываться — он входил в гавань Мау как полноправный повелитель. Все это место являло собой продукт его «Инициативы».

— Мне пора, — слабо улыбнувшись Кви, поднялся со своего места Кренник.

— Вы входите в комитет по встрече губернатора?

— Можно и так сказать.

На самом деле Орсон много раз пытался увильнуть от этой обязанности, но Сиврон был непреклонен.

— Считай это моей маленькой местью за все то беспокойство, что ты мне доставил, — с гадкой ухмылкой произнес тви’лек.

И вот теперь Орсон стоял в ряду почетного караула как один из старших офицеров. Безликий статист, ожидающий по стойке смирно, когда рампа шаттла опустится и Уилхафф Таркин пройдет мимо. В первый год работы над проектом Звезды Смерти Орсон отказался от такого же караула в свою честь. Он считал, что глупо отзывать персонал с работы ради пяти минут, отведенных на удовлетворение тщеславия директора.

Одетый по всей форме, в перчатках и каскетке, надвинутой практически на глаза, Орсон надеялся, что Таркин просто пройдет мимо, не узнав его в ряду похожих, словно пешки в шахматной партии, фигур. Он недооценил внимательность гранд-моффа.

— Я рад, что теперь вы знаете свое место, полковник, — тихо сказал Таркин, проходя мимо.

К счастью, роль Орсона в этом фарсе была немая, и эту шпильку он с трудом, но проглотил. Ничего, бывало и хуже.

На обязательной демонстрации достижений ученых Мау его, к счастью, не ждали, и Орсон провел все это время в своей лаборатории, помогая Ретару приводить в порядок инфотеку по «Воронке».

— Что теперь будет, сэр? — набравшись храбрости, спросил мальчишка. — Вас же не уволят за провал?

Ретар не знал, что решение проблемы было найдено. Сиврон вообще посоветовал вернуть помощника в архив, но Орсон не хотел лишаться талантливого мальчишки. У Ретара были отличные способности к организации, и он мог бы подняться с должности библиотекаря до аналитика младшего звена.

— В любом случае я успею спиться, — мрачно пошутил Орсон.

Уилхафф Таркин был не столько заинтересован достижениями своих ученых, сколько настроен закончить начатую десятилетия назад работу. Поэтому официальный вызов от губернатора пришел, как и ожидал Орсон, сразу же после завершения всех обязательных мероприятий. Разумеется, на время прибытия на Мау самого вдохновителя «Инициативы» Тол Сиврон терял свою местечковую значимость, а вместе с ней и насиженный кабинет. Впрочем, думать о том, где будет обретаться вредный тви’лек, Орсон даже не начинал. Вместо этого он долго и тщательно готовился к этому разговору, понимая, как много зависит от правильно выбранных слов и расставленных акцентов. И в то же время… Его оппонентом был сам гранд-мофф Таркин, а это означало, что в любой момент все могло пойти не по плану.

Таркин, стройный и резкий, словно острый клинок, смотрелся в интерьере знакомого кабинета совсем иначе. Как боевое оружие на кружевной салфетке. Орсону даже показалось, что в присутствии извечного политического противника температура в помещении падает на пару градусов. Пронзив Кренника своим фирменным ледяным взглядом и даже не предложив ему присесть напротив стола, Таркин уточнил:

— Итак. Вы разобрались с нашей общей проблемой.

Орсон без приглашения опустился в гостевое кресло, нарочито демонстративно прикурил сигарету и сказал:

— Как раз вовремя. Иначе эта проблема разобралась бы со всеми нами. И кстати, у нее еще есть шанс повторить этот трюк.

— Что вы имеете в виду? — сузив стального цвета глаза, поинтересовался Таркин.

Идеально расправленные плечи не дрогнули, не выдали напряжение. Однако Орсон достаточно хорошо знал и чувствовал малейшие нюансы в небогатой мимике гранд-моффа, чтобы понять: он привлек к себе внимание в достаточной мере.

— Что вам известно о культе Мортис?

— Кое-что, — предельно лаконично ответил Таркин.

— Тогда для вас не будет сюрпризом информация о том, когда, как и при каких обстоятельствах этот тайный орден прекратил свое существование.

— Какое это имеет отношение к…

— О, имеет, не сомневайтесь, — в своей прежней дерзкой манере перебил его Орсон.

Таркин слегка нахмурился, давая понять, что не всегда будет таким терпеливым, однако жестом разрешил продолжить. И Орсон рассказал все то, что ему удалось узнать из архивов Ретара, дневника Суллика и собственных воспоминаний.

— Звучит как бред сумасшедшего.

— Это не отменяет реальной опасности культа. «Достойные сыны» давно уже копят силы и средства, обучают детей и внедряют своих спящих агентов во все правительственные структуры. Они ищут ее, свою Мать. Их цель — освобождение Абелот и уничтожение Галактики. Апокалипсис. И все это под носом у вас, Императора и Арманда Айсарда.

Таркин пренебрежительно фыркнул.

— Без доказательств ваша теория — просто изобретательные выдумки.

— Я сам — доказательство. Продукт этой фабрики по производству «ключей» от темницы Абелот.

Воцарилось напряженное, мрачное молчание. Таркин достал портсигар и тоже закурил, обдумывая услышанное. Наконец он вкрадчиво проронил:

— Ключ можно уничтожить, и дверь не откроется никогда.

Орсон, готовый к такому выводу, возразил:

— Я только что объяснил вам, что ключей — несметное количество, Уилхафф. Согласно выводам профессора Суллика, мы способны чувствовать друг друга. Рано или поздно на Мау явится очередной достойный сын, и — кто знает — может, он не будет колебаться в своем выборе. Как вы уже поняли, я не просто так сообщил вам все эти сведения. Именно вы, Уилхафф, способны на то, чтобы разыскать этих ублюдков и обезвредить их раз и навсегда.

Таркин выдохнул дым, криво усмехнувшись.

— Отчего такая честь?

— Я не всегда справедлив в суждениях, но, видит Небо, человек, избавивший Внешнее кольцо от пиратов, вполне справится с кучкой полоумных сектантов. Абелот не может сбежать из своей темницы без помощи извне. Ей нужны «дети», чтобы завершить начатое — физически вывести артефакт из строя. У нас осталось слишком мало времени, Уилхафф.

— Тогда не будем медлить.

Прежде чем отправиться на «Воронку», Орсон продемонстрировал Таркину запись своего путешествия, чтобы губернатор был готов к тому, что их ждет. Они собирались быстро, но тщательно. Разгрузки, фонарики, необходимое оборудование… Орсон давно был готов к этому походу. Он не боялся идти в обществе своего соперника и врага, даже напротив, был как никогда уверен в успехе миссии. Сложнее было донести до Таркина угрозу со стороны сектантов.

Они прибыли на место, благополучно миновав все испытания. Таркин не выглядел уставшим или напряженным. Для него, выросшего в суровых условиях родной Эриаду, такой путь был не тяжелее обычной прогулки. Скорее, он был заинтересован, большего сказать было нельзя — суровое скуластое лицо губернатора оставалось практически безэмоциональным.

Когда они остановились у стенной панели, ничем не отличающейся от миллиона прочих, за исключением крошечной золотой пиктограммы замочка, Таркин спросил:

— Так это здесь?

— Да. И вот тут мне понадобится ваша помощь.

Орсон нажал на панель, и сектор стены отъехал в сторону, явив нечто, похожее на узкую техническую шахту, заполненную какими-то проводами и приборами.

— Метром ниже от силового узла отходит кабель, — пояснил Орсон, извлекая из разгрузки поляризационные очки и проверяя оборудование, которое он все это время нес в заплечном рюкзаке. — Я закреплю его и проверю остальные соединения, но мне нужна страховка.

Таркин понимающе кивнул, и Орсон, сев на импровизированный бортик шахты, опрокинулся назад и вниз, так, чтобы оказаться вровень с вышедшим из строя механизмом. Металл врезался под колени, было душно и неудобно, но Орсону было не привыкать устранять поломки в самых странных местах. Он знал, что не упадет, — Таркин позаботится об этом и будет достаточно сильным, чтобы удержать Орсона за ноги столько, сколько понадобится.

Остро запахло припоем. Осторожными, вкрадчивыми прикосновениями прибора Орсон закреплял контакты, стараясь делать это с хирургической точностью. Благодаря очкам пот не попадал в глаза, но в голове уже начинало неприятно шуметь. Стоило поторопиться.

— Готово, — наконец крикнул он и почувствовал сильный рывок — Таркин вытаскивал его наружу. — Теперь всплески излучения должны прекратиться, однако я не думаю, что…

Резко закружилась голова, а во рту появился знакомый медный вкус. Орсон сглотнул и пошатнулся, теряя ориентацию, а в следующий момент его сознание затопила Тьма. Знакомая, удушливая, гасящая все чувства и мысли.

* * *

Кренник смертельно побледнел и покачнулся, но уже через секунду поднял голову, улыбнувшись Уилхаффу невероятно зубастой улыбкой. Голубые глаза Орсона заволокла тьма, и они стали похожи на жуткие провалы в Бездну.

— Добро пожаловать, Уилхафф Таркин.

Он среагировал мгновенно — ребристая рукоять бластера врезалась в ладонь, раздался тонкий свист нагревающегося тибанна. Однако Орсон… существо лишь осуждающе покачало головой.

— Как некрасиво с вашей стороны.

А в следующую секунду Таркину показалось, что воздух улетучился из коридора. Перепад давления шарахнул по ушам, легкие сдавило, в глазах лопнули сосуды… Уилхафф упал на одно колено, стараясь не выпускать тварь из прицела, но… Оно уже было рядом, мягко отводя от себя ствол и почти нежно касаясь лица Таркина ледяной ладонью.

— Это совершенно лишнее, дружок. Не убивай моего сына. Я вложила в его голову послание вашему Императору. Выгодное предложение.

Улыбка существа стала еще шире. Невозможно шире. Таркин начал задыхаться.

— Мы же поняли друг друга, верно?

Чудовищным усилием воли Таркин кивнул, и Абелот добродушно потрепала его по голове, как послушного пса.

— Вот и славно.

У Орсона на запястье что-то сверкнуло холодным голубым светом, и он упал, судорожно выгнувшись, а Таркин вдохнул полной грудью вернувшийся воздух. Такой сладкий и чистый, что им невозможно было надышаться.