Гарри Поттер и путь ведьмака (джен)

Было это простым совпадением или нет, неизвестно, но одним из полученных Гарри подарков на Рождество была мантия-невидимка его отца. Молния, бьющая в море зелёных елей, задумался, что это могло значить, но, не придя к определённому выводу, просто отложил её до похода.

Тот состоялся, едва закончились каникулы: друзья здраво рассудили, что чем больше будет в замке детей, тем меньше обратят внимание на них и их дела.

Поздней ночью, дождавшись, пока все уснут, Гарри растолкал Рона, и они вдвоём спустились в гостиную, где их ожидала Гермиона.

Скрывшись под заранее прихваченной Поттером мантией, трио вышло из башни Гриффиндора и направилось на третий этаж.

Они шли осторожно, дыша через раз, стараясь ступать легко и тихо. Чтобы заглушить звуки от обуви, гриффиндорцы обмотали свои ботинки лоскутами ткани, оторванными от простыней.

Теперь Рон и Гермиона завидовали Гарри: он ступал легко, как олень, и тихо словно мышь. Его учили так ходить. У них же таких навыков не было.

Зайдя в нужную дверь, Гарри вышел из укрытия, достал флейту и заиграл тихую печальную мелодию.

Повинуясь едва уловимому знаку, Рон и Гермиона подошли к люку, убрали с него лапу стража, открыли крышку, прыгнули внутрь. Гарри, прекратив играть, последовал за ними.

Дети упали на что-то мягкое, похожое на лианы.

— Церберы засыпают от музыки, — произнесла Гермиона, приподнимаясь. — Как я не... Не шевелитесь!

Мальчики замерли, насторожившись от её громкого шёпота. Девочка достала палочку, направила её на лианы.

— Люмос Солем! — воскликнула она.

Яркая вспышка осветила пространство. Лианы поползли назад. Гриффиндорцы упали вниз.

* * *

— Ты уверен, что сыграть с ними, — Гарри указал на белые шахматные фигуры, — это единственный путь к двери?

Упав из комнаты с растениями, они оказались в зале с метлой и летающими по воздуху ключами, один из которых открывал ведущую дальше дверь. Гоняться за ним пришлось Гарри, как лучшему летуну.

И вот теперь им приходится играть в шахматы. Поттер эту игру не любил, потому что проигрывал больше, чем побеждал.

— Можно попробовать пройти по краю доски, — ответил Рон. — Но там могут быть чары от тех, кто решит так схитрить. Мне не хочется проверять их наличие.

Воспитанник ведьмаков помотал головой. В последнее время он стал ощущать себя глупее, чем раньше. Взглянув на стену, он встал на нужную клетку и кивнул Рону.

Хода игры он не запомнил, всё было словно в тумане. Но когда голова прояснилась, увидел, что на осёдланного Роном коня движется белый ферзь.

Молния, бьющая в море зелёных елей, не медля сложил пальцы в ведьмачий знак. Ферзя тотчас разбило в щепки.

Рон и Гермиона словно очнулись от сна и удивлённо поглядели на лучшего друга.

Поттер, разбив знаком фигуру короля, объявил мат.

* * *

В последней зале стоял пьедестал, на котором покоился маленький свёрток, знакомый Гарри по банку Гринготтс.

Развернув его, гриффиндорцы увидели ярко-алый, похожий на рубин камешек.

Посмотрев на него несколько минут, друзья переглянулись. Камень вновь поместился в свёрток...

* * *

— Вы уверены в этом, мадам Помфри? — спросила надломившимся голосом Грейнджер.

— Как в том, что Дамблдор стар, — ответила медсестра.

Свёрток с камнем они отнесли Дамблдору, банально не придумав, где спрятать столь ценную вещь.

Директор смотрел на них, на свёрток, улыбался и почему-то хвалил. Но попросил рассказать, как они добрались до камня.

Выслушав их рассказ, включающий в себя жалобы на заторможенность, он посерьёзнел и отвёл учеников в больничное крыло, где взявшая у них анализ крови мадам Помфри выявила в крови гриффиндорцев большую дозу зелья, понижающего интелект.

— Но кто это сделал? — спросил Рон.

— В школе лишь один человек способен на такое, — прорычал Гарри. — Снейп. Зачем? Отомстить мне, Цири, вам: мы его не боимся и не трепещем, сестрица и Лютик его покалечили. Им самим он мстить боится, а мы дети, что с нас взять? Другой вопрос: как и когда он это сделал?

Поттер задумался. Прошёл из стороны в сторону. Взглянул на мрачного Альбуса.

— Он совсем сошёл с ума, — проговорил старик. — Если хотите, можете пошутить над ним. Но за это придётся идти на отработку.

— Приемлемо! — раздались три голоса.