Роковая пятница (джен)

Боб знал, что его друг Джек не умеет плавать, а потому план казался ему идеальным. Он заранее спустил на воду лодку и подготовил два весла. Он написал записку, которая должна самоуничтожиться после прочтения. Он позаботился о том, чтобы никто из соседей по комнате не проснулся раньше времени. И сейчас неподвижно сидел в привязанной к причалу лодке, глядя, как сизый туман стелется над водной гладью. В тёмном зеркале воды отражался другой Боб — Боб-непоседа. Двойник плясал, кривлялся и подмигивал, отражая не тело, а беспокойную душу. Волны шелестели, лобызая причал. Лодку несильно, но ощутимо покачивало.

Боб хмурился — всё должно было быть не так. Должно было быть безветренно. Боб затруднялся объяснить, с чего он взял это своё «должно», просто он так себе представлял, и ему не нравилось, что реальность осмелилась ему перечить. Джек должен был примчаться сразу, как увидит записку, а его всё нет. Боб, которому не оставалось ничего другого, кроме как размышлять, начинал видеть дыры в своём «идеальном плане». Кто-то другой мог прочитать записку — это раз. Джек мог не отозваться на просьбу прокатиться и «поговорить обо всём в спокойной обстановке с глазу на глаз», потому что не умеет плавать, или всё ещё слишком зол на Боба, или считает, что обсуждать нечего. Это два.

Мозг продолжал копать, пока Боб не уверился, что вся затея была слишком идиотской и слишком очевидной. Даже такой тупица, как Джек, не купится на это. Пора возвращаться. Он ещё придумает, как переубедить Джека. У него же ещё в запасе шесть дней. Всё обязательно наладится. Они снова станут друзьями. Как хорошо, что сегодня Джек не пришёл!

Боб поднялся (лодка накренилась под его весом), поставил одну ногу на доски причала… Скрип. Нет, не там, где он поставил ногу, поодаль — где находился вход в лодочный сарай. Боб замер, не решаясь шелохнуться. Лицо Джека, бледное в свете луны, выпрыгнуло на него из полумрака.

— Джек, — прохрипел Боб, как будто увидел призрака.

— Ну что, погнали? — небрежно бросил Джек, совершенно не чувствуя атмосферы момента или, наоборот, чувствуя, но намеренно игнорируя её. Скорее второе.

Джек ступил в лодку, заставив её выровняться. Уселся на носу. Боб отвязал лодку, оттолкнулся от пирса ногой. Неуклюже плюхнулся на корму. Поморщился от боли. Джек не смотрел на Боба, а Боб не смотрел на Джека. Они были словно два незнакомца, волею случая оказавшихся в одной лодке.

— О чём ты хотел поговорить? — сразу перешёл к делу Джек. Лодка в нерешительности остановилась возле одной из опор причала и попыталась вернуться, следуя направлению ветра. Но ветер неожиданно переменился.

— Как будто ты не знаешь, — буркнул Боб, глядя в сторону. Джек заёрзал.

— Слушай, прости меня за вчерашнее. Я психанул малость.

— Мы оба психанули, — с готовностью согласился Боб. В его душе снова проснулась надежда, что всё ещё может наладиться.

— Но если ты позвал меня сюда, чтобы переубедить, боюсь, придётся тебя разочаровать. Видишь ли, я пришёл, чтобы переубедить тебя, — Джек был серьёзен. А это что-то да значило, если Джек — и вдруг серьёзен. Не каждый день видишь перед собой серьёзного Джека.

— Ты сказал свои аргументы вчера. Ты не затыкался. Теперь позволь, я скажу свои, — хрипло ответил Боб. Чёрт побери, да что у него с голосом сегодня? Почему голосовые связки его не слушаются?

— Это ничего не изменит, но попробуй.

Боб мысленно вздохнул. Джек не был настроен на диалог, несмотря на принесённые минуту назад извинения. Плохо. Очень плохо.

— В тебе сейчас говорит паника, и я тебя понимаю. Самые глупые решения мы принимаем, когда нам страшно. Ты правда думаешь, что они не засадят нас в Азкабан? Думаешь, кто-нибудь посмотрит на то, что мы дети? Мы убили заслуженного героя войны, ты слышал, что сказал этот Поттер. Поверь, мы отправимся в Азкабан надолго, если не навсегда. — Обычно все эмоции Джека мгновенно отражались на лице, но сейчас его лицо было таким же непроницаемым, как тёмная гладь озера. Перед Бобом будто сидел другой человек. — У Поттера на нас ничего нет. Он допрашивает всех. Всех! Он допросил слизеринцев. Я уверен, что он знает всё… и про наш конфликт, и про птенца. Но он всё равно нас не подозревает. Знаешь почему? Потому что мы дети. Ни одному взрослому и в голову не придёт, что Снейпа убили дети, и даже не слизеринцы, нет — безобидные пуффендуйцы! Никто никогда на нас не подумает. Это всё твой страх. Не позволяй ему разрушить свою жизнь и жизни своих друзей.

Боб остановился перевести дыхание. Он мог ещё добавить много аргументов, которым сам, честно говоря, не слишком верил, но это было неважно, лишь бы поверил Джек. Задача осложнялась тем, что сидящий перед ним незнакомец вовсе не походил на дурачка Джека. Он каким-то образом умудрился повзрослеть за один день. Некоторое время слышен был только плеск воды, бьющейся о борта лодки, уносимой ветром всё дальше об берега. Потом грустная улыбка появилась на лице Джека.

— Ни одного раза, — произнёс тот.

— Ты о чём? Что ни одного раза?

— Ни одного раза ты не сказал, что сожалеешь о том, что мы сделали.

— При чём тут это? Ты меня не слушаешь! Мои сожаления ни на что не влияют.

— И всё же скажи. Ты сожалеешь? Это простой вопрос. — Джек, до этого смотревший вниз или на воду, сейчас не сводил с собеседника глаз. На мгновение Боб растерялся, но тут же взял себя в руки.

— Да, разумеется. Из-за наших действий погиб человек. Конечно, я сожалею.

— Ты говоришь то, что я хочу услышать, — Джек снова посмотрел на воду. Грустная улыбка ненадолго вернулась, но быстро сменилась тревогой. — Боб, я не вижу берега. И ветер усиливается. Будет лучше, если мы вернёмся.

Боб не слушал его. Он думал. Ошибкой было обвинить Джека в трусости. Конечно же, Джеком двигала не трусость. Им с самого начала двигала совесть. Подспудно Боб надеялся, что это была всё же трусость. Страх, что их поймают, и расчёт на смягчение приговора при условии чистосердечного признания. Боб знал, как справиться с трусливым Джеком, знал, какие слова подобрать, какие аргументы привести, но совестливый Джек заставлял его чувствовать беспомощность. Что делать? Какие доводы тут подействуют? Можно убедить кого-то не бояться. Трудно, но можно. Но как убедить кого-то не испытывать мук совести?

— Ты прав, Джек. Ветер усиливается, а мы всё дальше от берега, — произнёс Боб с ноткой глубокой печали.

— Ты знаешь, как вернуться? Все лодки зачарованы. Должно быть какое-нибудь заклинание, — Джек забеспокоился.

— Понятия не имею. Придётся, как маглы, работать вручную.

Весло Боба лежало у него на коленях. Весло Джека лежало на дне лодки. Джек наклонился за ним, бормоча что-то про «опрометчивость» и «непредусмотрительность» Боба, не подумавшего о таких простых вещах.

— Убери ногу, я не могу поднять.

Боб не убрал ногу. Вместо этого он перехватил своё весло так, чтобы лопасть очутилась напротив головы Джека. Стоило подумать о том, что он собирается сделать, как по спине пробежали мурашки. Предательски задрожали руки. Сердце заметалось в груди. Медлить нельзя, иначе Джек обо всём догадается, просто взглянув на Боба. Сейчас он поднимет голову…

— Ты оглох? Говорю, убери но… — Джек поднял голову. Боб ударил, подавшись вперёд всем телом. Руки подвели его — удар пришёлся по касательной. Джек вскрикнул, однако не вскинул руки, не попытался отобрать весло. Вообще ничего не сделал. Только его глаза широко раскрылись от шока.

— Не надо, Боб! Ты лучше этого!

Боб снова выбросил вперёд весло. В этот миг лодка качнулась, и удар опять пришёлся по касательной. Брызнула кровь. Он попал? Куда? Рассёк бровь? Сломал нос? Боб не видел, взгляд не фокусировался, ведь его глаза тоже были широко раскрыты от ужаса.

— Прекрати! Ты же не убийца, Боб. Ты мой лучший друг! Я знаю тебя с первого курса! Я люблю тебя!

Третий удар Боб нанёс сверху вниз, слегка приподнявшись на корточках. Джек обмяк и стал заваливаться на бок, словно мешок с картошкой. Боб с отвращением швырнул окровавленное весло в воду, а затем помог туда же отправиться телу Джека, придав ему нужный угол наклона. Перегнувшись через борт, Боб достал палочку, направил её на труп:

— Дуро!

Одежды Джека превратились в камень. С минуту Боб наблюдал, как его лучший друг погружается в пучину. Он не осознавал, что вцепился в борт лодки побелевшими пальцами, пока боль не привела его в чувство. Боб вытянулся на дне лодки, обессиленный, тяжело дыша, как будто бежал стометровку. В ушах звенели последние слова Джека. «Я знаю тебя с первого курса! Я люблю тебя!» Его взгляд, полный не ужаса, а скорее удивления, отрицания реальности. «Брось дурачиться, Боб», — говорил этот взгляд. Подсознательно Боб искал глазами небесные тела, которые, как он надеялся, успокоят нервы. Напрасно. Звёзды и луна прятались за рваными, серыми облаками. Небо больше не было красивым. Магия весенней ночи испарилась.

* * *

К ужину Джек Джонсон так и не вернулся. Его однокурсники отрицательно трясли головами и испуганно таращили глаза, Гарри хотелось схватить их за грудки и трясти, пока они не скажут хоть что-нибудь полезное. Особенно эту парочку — Хоббса и Шарп. Могли ли они не знать, куда подевался их лучший друг? Хоббс утверждал, что накануне они поссорились из-за квиддича, а девочка с Когтеврана якобы вообще с Джонсоном уже несколько дней не разговаривала.

Время утекало. По опыту Гарри прекрасно знал, как важны первые часы, когда ещё можно найти улики и свидетелей. Если только...

Он решительно встал из-за стола, кивнул встревоженной Макгонагалл и быстро покинул Большой зал. Его путь лежал в гостевую комнату на первом этаже, выделенную ему на время расследования. Пока Джинни была в командировке, а дети гостили у бабушки, Гарри предпочитал ночевать на работе, а не в пустом доме. Повезло, что Макгонагалл пошла ему навстречу: всё ради Снейпа, перед которым они в неоплатном долгу.

Зайдя в комнату, Гарри тщательно запер дверь, подошёл к столу и открыл верхний ящик. Вот и он — магически опечатанный контейнер номер два, содержащий важные улики по текущему делу. Не раздумывая, Гарри ударил заклинанием, снимая блок, поднял крышку. Внутри, сверкая золотыми бликами, лежал конфискованный хроноворот студента Брэдли.

Позже он напишет объяснительную, плевать, обвинение против Брэдли и кната ломаного не стоит. А вот найти Джека Джонсона было жизненно необходимо, интуиция подгоняла Гарри вперёд, он чувствовал, что это неожиданное исчезновение могло быть связано с убийством профессора. Мальчик мог что-то случайно увидеть или услышать, и тогда он в опасности. Сколько лет в школе ничего не происходило, и тут пропадают люди один за одним, Гарри не верил в простое совпадение.

Выйдя на середину комнаты, он накинул цепочку хроноворота на шею. «На сколько часов отмотать?» — он задумался. К сожалению, последний раз Джонсона видели соседи по спальне перед отбоем, а значит, придётся перенестись как минимум на двадцать четыре часа. Гарри поморщился. Рекомендуемый максимум — шесть часов, дальше могут наступить катастрофические последствия. «Что ж, одним правилом больше, одним меньше», — Гарри выдохнул и принялся считать обороты.

Мир завертелся перед глазами, стены и предметы поплыли, смазываясь в пятна, как на волчке. Секунда — и верчение остановилось, пошатываясь, Гарри огляделся по сторонам. Он сразу понял, что перемещение сработало: со стола пропала чашка недопитого кофе, зато появилась стопка писем и документов, оставленных Фуксом перед уходом. За окном по-прежнему было темно. Следовало скорее убираться из комнаты, пока с ужина не вернулся его двойник.

Гарри укрылся мантией-невидимкой и отправился в сторону подземелий. Он планировал проследить, как Джонсон возвращается в общежитие своего факультета. Пройдя картину — натюрморт, скрывающий вход на кухню, он встал в тёмную нишу и приготовился ждать.

Довольно скоро мимо потянулись группки пуффендуйцев. Шумные и беспечные, они стучали по зачарованному бочонку и заходили в открывшийся проход. Кто-то заскакивал на кухню и минуты спустя выходил оттуда с полными руками и карманами еды.

Одним из последних с ужина вернулся Боб Хоббс. Он неспешно подошёл к натюрморту и деловито пощекотал нарисованную грушу. Гарри покачал головой и достал из внутреннего кармана карту Мародёров — ему нужно было найти Джонсона.

Начав осмотр карты с подземелий, он довольно быстро нашёл его в одном из классов. Точка, подписанная «Джек Джонсон», расшагивала взад-вперёд, иногда останавливаясь, словно он вёл с кем-то мысленный диалог.

Поглядывая на точку, Гарри отправился по лабиринту коридоров, пока не оказался в удалённой части подземелий. Здесь было несколько старых классов, давно не используемых для занятий, заставленных старой мебелью, стопками устаревших учебников, сломанными мётлами и дырявыми котлами. Дверь в помещение, где находился Джонсон, была закрыта, Гарри пораздумывал над тем, чтобы приоткрыть её, но побоялся вмешаться в ход событий слишком рано и остался сторожить снаружи.

Тянулись минуты, ничего не происходило. Наконец, незадолго до отбоя Джонсон вышел из своего укрытия — задумчивый и хмурый. Гарри так пристально вглядывался в его лицо, пока Джонсон закрывал за собой дверь, что тот обернулся, будто почувствовав взгляд.

Гарри замер. Дав Джонсону отойти и скрыться за поворотом, он простой алохоморой открыл таинственный кабинет и шагнул внутрь.

На обратной стороне двери висел прямоугольник пергамента с каллиграфически выведенным словом «Штаб». Пыль была убрана, но только на половине комнаты, ближайшей к доске, где мелом была нарисована непонятная схема с кругами и стрелками. На учительском столе среди горы пустых конфетных фантиков лежали мятые свитки. Раскрыв один, Гарри пробежал глазами по строчкам — это было начатое эссе по зельеварению, оборванное на середине предложения большой чернильной кляксой. Почерк был бисерный, торопливый и неразборчивый, похожий на каракули на доске.

Судя по тому, что Джонсон провёл здесь весь вечер, Гарри был уверен, что «штаб» принадлежит закадычной троице. Он сделал себе мысленную отметку вернуться и изучить подробнее, чем дети здесь занимались, сейчас же не следовало упускать Джонсона надолго из виду.

Однако Джонсон не спешил срываться в бега или попадать в приключения. Он спокойно дошёл до входа в гостиную, оставив Гарри снова терпеливо ждать в коридоре.

Незадолго до полуночи ход в бочке открылся, и наружу выскочил Боб Хоббс. Гарри нахмурился, проводя его внимательным взглядом, в душе зарождалась тревога. Прошло полчаса и на карте точка с именем «Джек Джонсон» сдвинулась с места: Джонсон встал с кровати и двинулся к выходу.

Бесшумно следуя за Джонсоном через спящую школу, Гарри раздумывал, что делать теперь. Говорят, что прошлое нельзя изменить, но что случится, если он сейчас оглушит дурного мальчишку и продержит его спрятанным до вечера следующего дня?

«Нет уж, сначала узнаю, что должно было произойти, а затем договорюсь с ним и скрою до вечера», — план действий выглядел приемлемо.

Они вышли из замка и спустились по ступеням к лодочному сараю, вышли на причал. В тумане, подсвеченный лунным светом, просматривался силуэт лодки.

— Джек, — сдавленно выдал Боб Хоббс, Гарри показалось, он вздрогнул.

— Ну что, погнали?

Леденея внутри, Гарри наблюдал, как мальчишки устраиваются в лодке. Ему хотелось бы найти происходящему простое, невинное объяснение. Быть может сейчас из тумана покажется настоящий злодей? Нападёт, шантажирует, сотрёт им память...

Решительным движением он снял мантию-невидимку. Джонсон, сидевший на носу лодки лицом к причалу, испуганно вскрикнул:

— Кто там?

— Главный аврор Поттер. Добрый вечер, мистер Джонсон, мистер Хоббс. Попрошу вас вылезти из лодки, сегодня вы уже никуда не поплывёте.

* * *

— Мистер Поттер, мне нужно с вами поговорить, — заявил Джек дрожащим голосом. — Это важно, это касается... Вашего расследования.

«Вот же гад, — подумал Боб. — А как же обещанная неделя?»

— Сейчас мы с вами пройдём в кабинет директора и там всё проясним. Я буду рад вас выслушать, мистер Джонсон.

Поттер указал им палочкой в сторону школы, пришлось подчиниться и идти.

— Может, не нужно волновать директора по такому поводу? — жалостливо заныл Боб. — Да, мы гуляли после отбоя, но с этим и декан разберётся...

— Мистер Хоббс, не трудитесь, я знаю, что вы собирались сделать, — холодно отрезал Поттер, и у Боба внутри всё оборвалось.

Невозможно! Откуда он мог узнать? Тысяча мыслей пронеслась за мгновение у него в голове. Боб всё рассчитал, подготовил, даже без хроноворота...

Догадка мелькнула вспышкой, и Боб уставился на золотую цепочку на шее аврора. «Ну конечно! Поттер воспользовался хроноворотом, узнав, что Джек пропал... Дело дрянь». Что бы там ни говорила Элис, а дураком Боб вовсе не был. Да, шляпа не предлагала ему Когтевран, зато уговаривала на Слизерин, но Боб был слишком ленив, чтобы соревноваться с кем-то из-за пустых амбиций. И теперь его мозг лихорадочно искал выход из ситуации.

«Оглушить Поттера, отнять хроноворот, вернуться в прошлое и предупредить себя, что будет слежка? — первая идея была невыполнимой, но ужасно привлекательной. — Это бы исправило всё! Только что будет, если один и тот же хроноворот отдельно друг от друга используют два человека?»

Боб запыхтел от мысленных усилий — всё же абстрактные штуки вроде временных петель были ему не по зубам. «Вот была бы со мной Элис — Элис, которая тоже меня предала, — он заскрипел зубами от злости. — Она так много умничала про хроновороты: то не делай, это не делай, а то...» Боб остановился, как вкопанный — кажется, у него был план. Если это можно назвать планом. Из словоблудия Элис Боб твёрдо усвоил только одно — нельзя встречаться с самим собой из прошлого.

— Не задерживайтесь, мистер Хоббс. — Поттер подтолкнул его в спину, и Боб ещё сильнее возненавидел дракклова аврора. Он ему что, пойманный преступник? Нет, Боб так легко не сдастся. Нужно было только выгадать момент.

Всё получилось неожиданно и как-то само собой. Вот они встали на лестницу, ведущую на второй этаж, она поплыла вверх и вперёд. Боб обернулся и увидел другую лестницу, скользившую под ними. Миг раздумий — и он уже падает вниз, высота всего пару метров, но как больно!

— Да чтоб тебя! — прорычал Поттер сверху. — Мистер Хоббс, что за глупые выходки? Вы хотите, чтобы я за вами гонялся?

— Боб, ты чего?

Боб ничего не ответил, потирая ушибленный бок. Он опасливо оглядывался, ожидая, что Поттер запустит в него каким-нибудь заклинанием. К счастью, лестница пристыковалась к площадке на первом этаже, и Боб юркнул в арку прохода.

Он пробежал мимо дверей в Большой зал и поворачивал за угол, когда над его головой пронеслась красная вспышка. «Догоняет!» — в панике осознал Боб. В его гениальном плане обнаружился очередной неучтённый фактор — проклятый Поттер чертовски быстро бегал.

Из последних сил Боб поднажал, до цели оставалось всего два поворота. Набрав воздуха в лёгкие, он заголосил:

— Убива-ююют! Уу-би-ва-юют! — выходило рвано, но достаточно громко.

— Ты чего орёшь, ненормальный? — причитал Поттер где-то совсем близко.

Заветная дверь замаячила прямо перед глазами.

— Ах ты...

О чём догадался Поттер, уже не имело никакого значения. Боб обрушился всей своей массой на дверь, хрипло вопя и колотя по ней кулаками.

Мгновение спустя дверь отворилась внутрь, и на порог выскочил сонный и всклокоченный, но готовый прийти ему на помощь аврор Гарри Поттер.

* * *

Гарри закончил считать обороты. Мир дёрнулся, смазался на мгновение, но тут же замер.

Гарри оглянулся по сторонам и сразу понял, что перемещение не сработало: на столе стояла чашка недопитого кофе, с краю лежал «Пророк» за сегодняшнее число.

Хроноворот в руках был странно холодным, присмотревшись, Гарри заметил трещину в песочных часах. Неужели его повредили артефакторы во время снятия показаний? В это не верилось, это была очередная странность. Диверсия загадочных врагов? Дурацкая роковая случайность?

Он разочарованно бросил хроноворот обратно в ящик стола. Оставалось действовать по правилам — нужно было вызвать подкрепление и отправить группу авроров опрашивать жителей Хогсмида и прочёсывать лес — если мальчишка отправился туда, то ещё был шанс найти его живым.