Секреты сословного общества (гет)

Переговоры с семьёй Уизли проходили в гостиной Норы, где каждая тень казалась тяжелее обычного. Билл сидел напротив родителей, словно судья перед приговором, а между ними на потёртом столе лежал пергамент — контракт. Гарри застыл у камина, его силуэт чётко выделялся на фоне угасающего пламени, а взгляд неотрывно следил за лицами тех, кого он когда-то наивно считал семьёй.

— Это чистое безумие, — Молли сжимала платок побелевшими пальцами, словно он был её последней надеждой. — Гермиона счастлива с нами. Она... она часть нашей семьи.

— Мама, хватит этого театра! — голос Билла был осторожным, но непреклонным. — Взгляни на контракт. Магический ритуал подчинения роду? Это не семейные узы — это откровенное рабство.

— Не смей говорить такие ужасы! — Молли вспыхнула, как спичка. — Мы заботимся о ней, даём крышу над головой...

— За что она надрывается с рассвета до заката без единого галлеона? — не выдержал Гарри, его голос прорезал воздух как лезвие. — За что терпит ваши наказания? За что вы отправили её в эту школу, которая специализируется на уничтожении человеческой личности?

Артур молчал, углубившись в изучение пергамента, словно пытался найти в нём спасение. Наконец поднял усталые глаза:

— Долги жизни, — произнёс он едва слышно. — Ты действительно можешь их востребовать?

— Могу и буду, — Гарри шагнул вперед. — Артур, благодаря мне тебя вытащили из лап смерти в Министерстве. Кстати, как оказалось, лечение в госпитале тоже оплатил я. Я спас Джинни в подземельях Хогвартса. По британским магическим законам это создаёт долги жизни, которые я имею полное право востребовать.

— И... и что ты потребуешь взамен? — прошептала Молли, голос которой дрожал, как осенний лист.

— Гермиону, — ответ прозвучал как приговор. — Ритуал позволяет передать клятву верности и подчинения другому роду. Немедленно.

— А если мы откажемся? — Артур смотрел Гарри прямо в глаза, в последней попытке найти выход.

— Тогда я здесь и сейчас предъявлю права на Джинни, — Голос Гарри превратился в арктический холод. — В обмен на тот же долг жизни. В качестве наложницы. Закон это прямо допускает. И ваше согласие не нужно.

Пауза повисла в воздухе, как дамоклов меч.

— И у меня всё ещё останется твой долг, Артур. Который я обменяю на Гермиону. — Гарри сделал ещё шаг. — Итак, приступим к ритуалу?

Молли побледнела так, что стала похожа на призрак. Джинни, до этого сидевшая в углу, как статуя, рванулась с кресла:

— Ты не посмеешь!

— Ещё как посмею, — ледяное спокойствие в голосе Гарри было страшнее любого крика. — Вы предали наше доверие, использовали неопытность и доброту Гермионы, изуродовали разум человека, который мне дороже жизни. Я готов использовать любые методы, чтобы это исправить. Абсолютно любые.

— Гарри, — Артур медленно поднялся, — может быть, мы ещё можем всё обсудить...

— Нет, Артур. Садись! — рявкнул Гарри. — Время для дискуссий безвозвратно истекло. Либо ты ставишь свою подпись под этим пергаментом, либо я начинаю ритуал с Джинни. А потом мы продолжим наши торги, — он выдержал многозначительную паузу. — Билл, огласи условия сделки.

Билл взял свиток:

— Лорд Поттер милостиво передает дому Уизли полное прощение долгов жизни за спасение Артура Септимуса Уизли и Джиневры Молли Уизли. В обмен дом Уизли безвозвратно уступает лорду Поттеру все права на Гермиону Джин Грейнджер, образовавшиеся в результате ритуала подчинения роду. И обязует главу дома Уизли провести соответствующий ритуал.

— А если она сама не захочет? — впервые за весь вечер подал голос Рон.

— Рон, — Гарри медленно повернулся к нему, — ты действительно кромешный идиот.

Молли разрыдалась навзрыд. Артур долго смотрел на документы, словно они могли исчезнуть от его взгляда, затем с обречённостью приговорённого взял перо.

— Прости нас, — сказал он, выводя подпись. — Мы думали... господи, мы искренне думали, что поступаем правильно.

— Нет, Артур, — Гарри медленно покачал головой. — Вы думали исключительно о том, как лучше использовать беззащитную девушку для собственного удовольствия. И теперь пожинаете плоды.

* * *

Ритуал проходил во всё той же гостиной Норы. Древние руны, нанесённые специальным мелом, светились тусклым белым светом. Гермиона стояла в центре круга, безучастно глядя в пол.

— Гермиона, — позвала Молли, — опустись.

Та послушно встала на колени.

— Объясни ей, что происходит, — приказал Гарри.

— Гермиона, дорогая, — Молли говорила, сдерживая слезы, — тебя... тебя передают в другую семью. Лорду Поттеру.

Гермиона подняла глаза — пустые, безжизненные.

— Да, мадам. Я понимаю.

"Мерлин, — подумал Гарри, — что они с ней сделали?"

Ритуал занял буквально минуту. Зачитали полный контракт. Артур произнёс ритуальную формулу отказа от члена семьи. Магические связь, соединяющая Артура, как главу дома Уизли, и Гермиону, перешла к Гарри. Чувство было неприятное. Связь ощущалась как цепь, которую ему немедленно захотелось разорвать.

Но сначала нужно было вывести её отсюда.

— Гермиона, — сказал он мягко, — собери свои вещи. Мы уходим.

— Сорри, милорд, у меня нет ничего своего, я готова, милорд, — она поклонилась и встала около двери, заведя руки за спину и опустив взгляд.

— И, Гермиона, — Гарри не знал, как себя вести. Поведение Гермионы сбивало с толку, — можешь смотреть мне в глаза. Вообще расслабься.

Она остановилась, но не обернулась.

— Да, милорд.

* * *

Дом на Гриммо казался мрачным и пугающим. Гермиона стояла на входе в гостиную, сжимая маленький чемодан. Уизли все-таки отдали часть её личных вещей.

Новый хозяин... милорд... лорд Поттер ходил по гостиной, время от времени бросая на неё взгляды. Она не знала, как себя вести, не понимала, чего он от неё хочет.

— Ты голодна? — спросил он наконец.

Гермиона вздрогнула. При чём тут еда?

— Если милорд хочет, чтобы я поела, я поем.

— Я спрашиваю, хочешь ли ты есть? — повторил он терпеливо.

— Я... не знаю, что ответить, милорд.

Он сел в кресло и жестом указал на диван напротив. Гермиона поняла неправильно и опустилась на колени рядом с креслом.

— Гермиона, сядь на диван.

— Но я не должна...

— Я приказываю тебе сесть на диван… Извини. Просто подойди сюда и сядь на диван.

Она неуверенно поднялась и села на край дивана, держа спину прямо, руки на коленях, глаза опущены.

— Посмотри на меня.

Она медленно подняла взгляд. Лицо лорда Поттера было знакомым и привычным. Ей легко будет служить новому хозяину.

— Ты меня помнишь? — спросил он тихо.

— Конечно, милорд, вы — лорд Гарри Поттер, герой, победитель Волдеморта и лучший друг мистера Рональда, — выпалила Гермиона.

Что-то болезненно сжалось в его глазах.

— Как тебя зовут?

— Как прикажете, милорд.

— Я спрашиваю твое имя.

— Гермиона Джин Грейнджер, милорд. Вы же знаете. Но вы можете дать мне любую кличку, которая вам понравится.

Он долго молчал, глядя на неё.

— Ты будешь жить здесь или в поместье Поттеров, там, где буду жить я, — сказал он наконец. — В этом доме — в комнате на втором этаже. В твою комнату без разрешения никто не сможет входить. Никто не может тебя наказывать.

Гермиона не понимала. Это казалось слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Какие будут мои обязанности, милорд?

— Никаких. Отдыхай. Читай. Делай то, что хочешь. Через час придет медведьма, чтобы тебя осмотреть, потом ликвидатор заклятий из банка, чтобы проверить тебя на заклинания и возможные магические закладки, но потом всё. Надеюсь, ты присоединишься ко мне за ужином.

— Но я должна служить.

— Нет, — он встал и подошел к ней. — Ты не должна ничего. Ты свободна в любых своих действиях. По идиотским британским законам я не могу тебя отпустить юридически, но в пределах этого ты вольна делать всё, что тебе будет угодно. Кроме возвращения к Уизли. Но этого, я надеюсь, ты не захочешь сама.

Слово "свободна" не имело для неё смысла. Она смотрела на него большими испуганными глазами.

— Я не понимаю, милорд.

— Я знаю, — сказал он печально. — Но мы это исправим. Обещаю, мы это исправим.

Он показал ей комнату — светлую, с большой кроватью и книжными полками. С дверями, ведущими в гардеробную и ванную комнаты. Гермиона стояла посреди комнаты, не зная, что делать.

— Это... всё для меня?

— Да. Твоя комната.

Когда он ушел, Гермиона села на пол рядом с кроватью. Спать на такой кровати казалось неправильным. Она была служанкой. Служанки не спят на таких кроватях.

Но хозяин сказал, что она свободна. Что это значило? И почему его глаза казались такими озабоченными и грустными, когда он смотрел на неё? Он недоволен ей?

Она свернулась клубочком на ковре около кровати и закрыла глаза. Завтра, возможно, всё прояснится. А пока она просто постарается не разочаровать нового хозяина.

Даже если не понимала, чего он от неё хочет.

В таком виде её и застал лорд Поттер, приведший целительницу в форме работников госпиталя Святого Мунго.

Гермиона поднялась им навстречу.

Он явно что-то хотел сказать, но передумал.

— Гм, Гермиона. Ты же помнишь мадам Помфри? Она осмотрит тебя; наверняка, тебя давно не видел доктор.

— В школе нас регулярно осматривал доктор, и давали полезные нам зелья,— сказала Гермиона, начиная раздеваться для осмотра. За задержку в выполнении приказов наказывали.

— Погоди, дай я выйду, — испуганно воскликнул её хозяин, направляясь к двери.

Гермиона перестала растегивать платье. Она испуганно глядела на хозяина. Её мысли метались: очевидно, хозяин не хотел видеть её тело. Поттер, увидев её испуг, остановился. Медведьма, по своему истолковав затруднения своих старых знакомых, наколдовала перед кроватью ширму, точно такую же, как когда-то в Больничном крыле.

— Иди сюда, милочка, здесь нам будет удобно.

Гермиона вскинула взгляд на Гарри и, дождавшись его утвердительного кивка, прошла за ширму.

Медведьма Поппи Помфри осторожно провела палочкой над неподвижно лежащей на краю огромной кровати Гермионой. Диагностические чары высветили множество мерцающих символов в воздухе.

— Боже мой, — прошептала она, изучая результаты. — Мистер Поттер, что с ней делали?

— Я предпочел бы не вдаваться в подробности. Напишете официальный медицинский отчет об осмотре? Можете её вылечить?

— Физические повреждения заживут, — Помфри уже начала накладывать лечебные чары. — Множественные следы от ударов, ожоги... но это все поправимо, — она нахмурилась, вглядываясь в воздух над пациенткой. — А вот химические воздействия беспокоят меня больше.

— Что вы имеете в виду?

— В её организме целый коктейль из зелий, — медведьма указала на красноватые символы. — Зелье бесплодия длительного действия, что-то комплексное для подавления воли... — она покачала головой. — Чего они этим пытались добиться? Кто вообще это делал? Зелья не британские.

Гарри почувствовал, как ярость поднимается в груди:

— Скорее всего, Гермионе это давали в школе, где она провела прошлый учебный год. Как долго это выводится из организма?

— Шрамы и ожоги я уберу прямо сейчас. Зелье очистки справится с нейтрализацией зелий за несколько часов, но восстановление нервной системы займет недели, — мадам Помфри достала несколько флаконов из саквояжа. — Какие-то стандартные зелья у меня есть с собой, за остальными пошлите в аптеку, я дам рецепт. Сначала нейтрализующая смесь, затем курс укрепляющих зелий. Ей понадобится время, чтобы прийти в себя.

Явно расстроенная мадам Помфри, проведя комплекс восстанавливающих кожу девушки заклинаний, поспешно удалилась.

Через полчаса Кричер привёл невысокого волшебника с проницательными серыми глазами.

— Майер Смит, разрушитель проклятий, — представился он, протягивая руку Гарри. — Вы просили проверить девушку на магические воздействия?

— Да. Нужно убедиться, что на ней нет никаких скрытых чар.

Представитель банка достал специальную диагностическую палочку и начал сканирование. Золотистые нити света окутали Гермиону, выявляя ранее невидимые магические следы. На её руке засветилась лента обета от ритуала подчинения.

— Интересно, — пробормотал он через несколько минут. — Здесь определенно есть что-то старое.

— Что именно? — напрягся Гарри.

— Заклинание Конфундуса. Очень продвинутое. Очень тонкая работа, наложены... — Смит прищурился, — примерно года три-четыре назад. Да, девяносто шестой, может, девяносто седьмой год.

— Это серьёзно?

— Сами по себе — нет. Действие самого заклинания давно кончилось и было минимальным, — мистер Смит провел палочкой еще раз. — Но вот что странно...

— Что?

— На них наложено дополнительное заклинание сокрытия авторства. Очень продвинутая магия, — разрушитель проклятий нахмурился. — Если бы не это заклинание, я бы даже не обратил внимания на такие мелочи. Но зачем кому-то скрывать, кто наложил обычные чары рассеянности?

Гарри почувствовал холодок в животе:

— Вы можете снять их?

— Так их не надо снимать, они уже давно не работают, такие заклинания редко работают дольше нескольких недель, максимум полгода, если волшебник сильный, — мистер Смит уже начал плести контрзаклинание. — Вот, готово. А заклинание сокрытия... — он попытался его разрушить, но золотистые нити встретили сопротивление. — Хм, это посложнее. Но и оно поддастся, просто нужно время.

— Сделайте это, — попросил Гарри. — Мне нужно знать, кто это сделал.

— Понял. Дайте мне пару минут, — мистер Смит углубился в работу, бормоча заклинания под нос.

Веки лежавшей безучастно Гермионы начали дрожать, но дыхание оставалось ровным.

— Готово, — объявил наконец мистер Смит, опуская палочку. — Заклинание сокрытия снято.

— И кто же это сделал? — Гарри наклонился вперед.

Лицо мистера Смита светилось удоволетворением от проделанной работы.

— Я знаю эту подпись. Директор Дамблдор наложил эти чары. Со всей определённостью 20 июня 1996 года.

— Через два дня после битвы в Министерстве. На следующий день после моей истерики. Сукин сын отомстил мне за разрушение его кабинета.