Второй шанс (гет)

ГЛАВА 7

Гарри Поттер вошёл в Хогвартс не как пугливый сирота, впервые увидевший магию. Он вошёл как мальчик, который знал, кто он. Не всё — но главное: он знал, что его отец погиб, защищая мать и его. Знал, что мать потеряла магию. Знал, что она выбрала жизнь среди магглов, чтобы он вырос нормальным.

И он вырос нормальным. Уверенным. Способным постоять за себя.

Распределение не стало для него испытанием. Шляпа едва коснулась его чёрных вихров — «Гриффиндор!» — и Гарри пошёл к столу, где его встретили аплодисментами. Рядом с ним оказались Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, которых он уже знал по поезду. И с ними было проще привыкать к новой школе и новым преподавателям.

О Северусе Снейпе Гарри знал немного, но достаточно.

Ремус и Сириус, которые часто приходили к ним в гости в Коукворт, рассказывали о школе. О своих приключениях. О Джеймсе. И о Снейпе.

— Многие преподаватели вели у нас. Они все очень умные, справедливые. Зельеварение теперь ведёт Северус Снейп. Он был одногруппником твоих родителей, — сказал Ремус однажды, когда Гарри расспрашивал о преподавателях Хогвартса. — Учился в Слизерине. Они с твоим отцом не ладили. Совсем. Но директор, профессор Дамблдор, очень ценит его. Он доверяет ему важные дела.

— Но это не значит, что ты должен доверять, — сказал Сириус под неодобрительный взгляд друга.

Гарри кивнул запоминая. Но мама говорила другое.

— Ты должна была учиться с ним, — сказал он Лили перед отъездом. — Какой он?

Лили задумалась. Потом ответила:

— Он очень умный человек, Гарри. Один из умнейших, из тех, кого я знаю, — она внезапно замолчала. — Но у него тяжёлый характер. Не жди, что он будет с тобой любезен. И не ищи его расположения.

— Ты доверяешь ему?

— Доверяю, — Лили посмотрела сыну в глаза.

Гарри запомнил: умный. Тяжёлый. Не искать расположения. И доверять. Но очень скоро у него сложилось своё мнение о преподавателе.

Снейп вёл уроки зельеварения с ледяным спокойствием. Он не выделял Гарри — ни похвалой, ни наказанием. Не задавал ему лишних вопросов. Не смотрел дольше, чем на других.

Гарри чувствовал это как странное облегчение и лёгкое разочарование одновременно. Но он помнил мамины слова: «Не ищи его расположения». И не искал.

— Смешайте ингредиенты в правильном порядке, — говорил Снейп, проходя между столами. — Иначе зелье взорвётся.

Гарри не читал учебник вперёд. Он вообще не любил читать — только если очень нужно. Но что-то в зельях ему давалось легко. Он чувствовал, когда перемешивать, когда добавлять, когда убавить огонь. Рон называл это везением. Гермиона — «необъяснимым пренебрежением к теории». Гарри не пытался найти этому объяснение. Просто делал.

В этот раз он варил успокоительное. Руки двигались сами, чуть быстрее инструкции, чуть увереннее, чем у соседей. Снейп проходил мимо его котла — и вдруг остановился.

Посмотрел в котёл. Посмотрел на Гарри.

— Поттер, — сказал он. — Ты добавил корень мандрагоры на три секунды раньше чем нужно.

Гарри замер. Он и сам не заметил.

— Но зелье не испортилось, — добавил Снейп. — Как тебе это удалось?

— Не знаю, профессор. Просто… почувствовал.

Снейп смотрел на него долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то: удивление? Ирония? Гарри не понял.

— Интуиция, — сказал Снейп. — У твоего отца её не было. Он даже яйцо не смог бы сварить без инструкции.

Несколько слизеринцев захихикали. Гарри сжал челюсть, но промолчал.

— У тебя, кажется, есть, — продолжил Снейп. — Не растеряй её.

Он пошёл дальше. Гарри выдохнул.

— Это было странно, — шепнул Рон.

— Он подколол меня, — ответил Гарри. — Но не злобно. Вроде того.

Но вскоре подколов стало больше. Снейп не мог удержаться. Не каждый урок, но иногда — когда Гарри слишком уверенно помешивал зелье или когда тот отвечал на вопрос слишком быстро — профессор отпускал едкое замечание.

— Поттер, ты помешиваешь зелье так, будто хочешь взбить сливки. Убавь рвение, иначе котёл взорвётся. Как у твоего отца.

— Поттер, ты закончил раньше всех. Не потому, что ты гений. Просто у тебя руки растут из правильного места. В отличие от твоего отца.

— Поттер, не смотри на меня так. Твой отец смотрел так же. Обычно это заканчивалось взрывом.

Гарри не отвечал. Краснел, сжимал кулаки, но молчал.

— Почему ты не огрызаешься? — спросил Рон однажды после урока.

— Мама сказала, что он умный, — ответил Гарри. — И что не надо искать его расположения. Но она не сказала, что надо с ним ссориться.

Рон не понял, но спорить не стал.

* * *

Северус знал, что должно было случиться. Он знал это так же точно, как рецепт Восстанавливающего зелья. Тролль на Хэллоуин. Философский камень. Ловушки подземелья. Квиррелл.

Он попытался изменить это.

За две недели до праздника Северус пришёл к Дамблдору с подозрением, что Квиррелл что-то замышляет. Директор выслушал, кивнул и сказал: «Я присмотрю за ним, Северус. Твоя бдительность похвальна».

Но Дамблдор не мог смотреть за Квирреллом постоянно. Он был слишком занят своими тайнами, своими шахматными партиями, своими планами внутри планов.

Тогда Северус решил действовать сам. Он перекрыл третий этаж — официально, «из-за ремонта». Он дежурил в коридоре каждую ночь, закутавшись в мантию-невидимку, которую позаимствовал (без спроса) у Блэка, когда тот оставил её в Хогвартсе.

Но тролль… тролля не случилось вовсе.

Дамблдор перенёс пир в другой зал, и первокурсники не пошли искать Гермиону, потому что Гермиона никуда не уходила — она с самого начала сидела на своём месте, злая на Рона за его замечание. Северус не знал, как это произошло. Может быть, его предупреждение заставило Дамблдора быть осторожнее. Может быть, судьба просто смеялась над ним.

Гарри всё равно нашёл неприятности. На уроке полётов. Сцепился с Малфоем, едва не упал с метлы, сломал руку. Помфри наложила шину за три секунды, но Северус видел, как Лили (присутствовавшая в больничном крыле как помощница) побледнела, когда Гарри принесли.

«Всё идёт не так, — подумал Северус. — Я меняю одно — страдает другое».

Потом Северус настоял, чтобы Дамблдор усилил защиту. Директор согласился, но с условием: «Никаких смертельных ловушек, Северус. Это школа, а не поле битвы».

— Это поле битвы, — огрызнулся Северус. — Вы просто не хотите этого признавать.

Он лично проверил все препятствия. Усыпил дьявольские силки — теперь они не трогали никого, кто не пытался их поджечь. Перенастроил шахматную доску — теперь фигуры не били насмерть, а только оглушали. Добавил к логической задаче с зельями дополнительное условие: правильный флакон можно было взять, только если произнести пароль — имя любимого зелья Квиррелла.

«Такой пароль не угадает никто, кроме меня и Квиррелла, — думал Северус. — Или Гермионы, если она прочитает о его диссертации. Но Гермиона — девочка умная, она бы не полезла в запретный коридор без Гарри, а Гарри без неё…»

Он ошибся.

Северус дежурил у зеркала Еиналеж каждую ночь, кроме тех, когда его отвлекали ложными тревогами. И эти ложные тревоги не были случайными.

— Снейп, — сказала МакГонагалл однажды ночью, найдя его в коридоре. — Что вы здесь делаете?

— Дежурю, — коротко ответил он.

— Вам положено дежурить в подземельях. Вокруг учеников. А не… — она оглядела пустой коридор. — Не топтать ковры на третьем этаже.

— Это не ковёр, профессор. Это коврик.

— Северус!

Он рассказал ей о своих подозрениях. МакГонагалл отнеслась серьёзно, но попросила его «не запугивать студентов патрулированием запретных коридоров». Северус пообещал быть незаметнее.

Но в ту самую ночь, когда он сменил свой пост на другой конец замка из-за её просьбы, Гарри и его друзья прошли.

Северус следил за Квирреллом с сентября. Он проверял его расписание, его письма, его зелья. Но Квиррелл не делал ничего подозрительного, кроме своей обычной заикающейся комедии. Он не встречался с учениками втайне. Не наведывался в Запретную секцию. Даже турнир по дуэли, который он устроил, был жалким и безобидным.

— Он слишком чист, — сказал Северус Дамблдору за неделю до конца учебного года. — Это ненормально.

— Может быть, вы ошибаетесь в нём, Северус?

— Я никогда не ошибаюсь в таких вещах.

— Тогда докажите.

Северус провёл ночь в кабинете Квиррелла. Он перерыл его стол, его книги, его личные вещи. Ничего. Ни следа Волдеморта, ни тёмных артефактов, ни компрометирующих записей.

Он упустил что-то важное. Он знал это. Но что?

А потом случилось то, что случилось.

Ночь.

Северус дежурил у коридора на третьем этаже. Всё было тихо. Часы показывали одиннадцать. Внезапно — крик. Не из-за двери с Цербером. С первого этажа. Чей-то голос звал на помощь.

Северус побежал.

Он нашёл двух слизеринцев запертыми в кладовке. Кто-то заколдовал дверь снаружи. Простая, но действенная ловушка. Северус потратил семь минут на то, чтобы снять чары, и ещё три — чтобы отвести перепуганных детей в гостиную.

А когда он вернулся на третий этаж…

Дверь в коридор была открыта.

Северус ворвался внутрь. Пробежал дьявольские силки — они уже были сожжены. Пролетел летучих ключей — кто-то поймал нужный. Ворвался в шахматный зал — фигуры лежали в беспорядке, одна из них была разбита, но крови не было. Оглушены. Он помчался дальше.

Тролль был мёртв. Просто мёртв.

Северус перепрыгнул через его тушу и ворвался в последнюю комнату.

Гарри Поттер лежал на полу без сознания. Рядом — профессор Квиррелл. Вернее, то, что от него осталось: рассыпающаяся плоть, облако пепла, запах горелой ткани.

Северус упал на колени рядом с Гарри. Сердце билось. Дышал. Жив.

— Помфри, — прохрипел он, доставая палочку. — Немедленно.

Зельеварение, шпионаж, война — всё это имело значение. Но сейчас имело значение только то, что мальчик дышал.

Северус поднял Гарри на руки. Он был лёгким — слишком лёгким для ребёнка, который нёс на себе такую тяжесть.

«Я не уберёг, — подумал Северус. — Опять».

Он понёс Гарри в больничное крыло не оглядываясь.

* * *

Гарри очнулся в больничном крыле ближе к утру. Рядом сидела мама.

— Мой малыш, — ласково прошептала она.

— Я в порядке, мама...

— Ты мог умереть, — сказала Лили, сдерживая всхлип.

— Но не умер, — ответил Гарри.

— Сомнительное оправдание.

Он улыбнулся.

Лили рассказала, что Дамблдор прилетел через минуту после того, как Квиррелл умер. Он же перенёс Гарри в Больничное крыло, где уже Помфри и Снейп занялись пострадавшим ребёнком. Мать была расстроена. В глаза бросались тени и краснота под глазами. Очевидно, что Лили не спала всю ночь. Мальчик пытался развеселить её, потом говорил ей много приятного, как учили Сириус и Ремус. Но она только слегка улыбалась. Гарри переживал, видя, что мать охватывает отчаяние. Но он не знал, кто может помочь ей.

С Дамблдором он тоже переговорил. На следующий день рано утром директор навестил его в Больничном крыле.

— Доброе утро, Гарри! Как ты себя чувствуешь?

Гарри медленно открыл глаза. Дамблдор стоял у окна, освещённый первыми лучами солнца.

— Всё в порядке, сэр.

— Другого ответа я и не ожидал. Ты истинный сын своих родителей. Помнится, твоя мама отвечала так же, когда еле вышла из западни нескольких опасных Пожирателей Смерти. Она добралась до нашей штаб-квартиры, а после рухнула в обморок. Твой отец был в отчаянии, пока Помфри проводила диагностику повреждений.

— Мама тоже сражалась?

— Она была лучшей… Но я старался держать её в «тылу». Лили виртуозно создавала плетения заклинаний и варила зелья. Без неё мы не справились бы.

— Поэтому ей тяжело сейчас. Потому что она не может помочь, — произнёс вслух то, о чём подумал Гарри.

— Она боится за тебя.

— Я тоже иногда боюсь, — признался Гарри. — Ведь почему-то это всё происходит.

— Это нормально, — Дамблдор подошёл к кровати. — Смелость не в отсутствии страха. Смелость в том, чтобы делать нужное, несмотря на страх.

— Профессор, — сказал Гарри. — Квиррелл сказал, что Волан-де-Морт живёт в нём. Это правда?

Дамблдор молчал.

— Часть его, — сказал он. — Очень маленькая часть. Он не вернулся. Пока не вернулся.

— А когда вернётся?

— Тогда мы будем готовы встретить его. Но в наших силах отсрочить его возвращение. Вчера это удалось сделать тебе.

Гарри сжал одеяло.

— Скоро я опять столкнусь с кем-то.

— Надеюсь, нет, — сказал Дамблдор. — Но иногда мы не выбираем будущее.

Он вышел. Гарри остался один.

Он думал о маме. О её голосе — злом, уставшем, напуганном. О том, что она просила его не ввязываться в новые приключения.

«Мама, — подумал Гарри. — Прости. Я вряд ли сдержу обещание. Здесь мои друзья. Здесь… я нужен».

Тем временем Лили встретила Северуса в коридоре за больничным крылом. Он стоял у окна и смотрел на пустующий двор.

— Северус.

Он обернулся. Под глазами залегли тени, лицо было серым.

— Лили.

— Спасибо, — сказала она. — За то, что принёс его. Что был рядом.

— Я опоздал, — ответил он глухо. — Если бы я не отвлёкся на ложную тревогу…

— Ты спасал других детей. Ты не мог знать.

— Я должен был знать. Я знал, что Квиррелл опасен. Я знал, что камень под угрозой. Я знал, что Гарри полезет туда, куда не следует. И всё равно…

— Остановить Гарри невозможно, — сказала Лили. — Я пробовала. Он упрямый, как Джеймс.

Северус усмехнулся — горько, безрадостно.

— Как Поттер, — повторил он. — И как ты. Ты тоже не умела сидеть на месте. Вот такое сумасшедшее комбо нам теперь воспитывать и защищать.

Лили вымученно улыбнулась. Между ними повисла тишина — не враждебная, но тяжёлая, полная недосказанного.

— Ты будешь рядом с ним? Защитишь? — спросила она.

— Всегда.

Лили хотела что-то сказать, но передумала. Кивнула и ушла обратно в больничное крыло.

Северус остался у окна.

* * *

В конце года Гарри сидел на церемонии прощания и слушал речь Дамблдора. Рядом с ним были Рон и Гермиона. Напротив — Малфой, который молчал и не поднимал глаз.

Гарри думал о доме. О маме. О том, как они будут сидеть на кухне и пить чай.

Северус стоял у колонны и смотрел на Гарри.

В его котле на плите уже несколько часов кипело успокоительное зелье. Для Гарри. На всякий случай. Теперь оно не понадобится, но Северус всё равно разлил его по флаконам и отложил для Лили — вдруг пригодится.

Он сел за свой стол в пустом классе и обдумывал, что он сделал за год.

«Всё бесполезно. Он сам идёт к опасности. Как вода сквозь пальцы».

Северус не верил в судьбу. Он верил в расчёты, ингредиенты, точные движения. Но в этот раз он чувствовал себя так же беспомощно, как в тот день, когда Волдеморт пошёл в Годрикову Лощину.

«В той жизни Квиррелл погиб. Волдеморт ушёл. Гарри остался жив. В этой — то же самое. Я пытался. Я менял детали. Но финал остался прежним».

Северус знал, что во втором курсе его ожидают не ловушки и камни, а дневник, василиск и девочка, которую мальчишка не сможет защитить. Но это было завтра. А сегодня он просто сидел в пустом классе, слушал, как замок затихает, и позволял себе одну-единственную слабость: думать о Лили.

Он встал, погасил свет и вышел.