Роза и жасмин (гет)

Спустя шесть лет.

Солнечный свет играл в кронах старых деревьев Императорского сада. Воздух был напоён ароматом цветущего жасмина и свежескошенной травы.

— Ты опять меня победил! Ну как так?! — шестилетний принц Александр с лёгкой, несерьёзной обидой в голосе положил свою деревянную шпагу и посмотрел на своего лучшего друга.

Кристиан Корделл, будучи на целый год младше, снисходительно вздохнул, точь-в-точь как его отец, Кай:

— Ты невнимательно слушал уроки дедушки Альтаира и наших отцов, Алекс. У меня обзор был лучше, вот я и увидел твой манёвр. Упустил ты фланг.

Неподалёку на расстеленном покрывале Марианна и Лиана нянчили только что проснувшихся от послеобеденного сна дочерей. Императрица улыбалась, слушая спор мальчишек. Рядом сидела Лиана. Её поза была расслабленной, но взгляд мягко скользил по периметру.

— Ваше величество, пустите их на покрывало, — сказала она. — Земля уже не холодная. Пусть порезвятся.

Принцесса Элизабет, годовалая шатенка с озорными искорками в зелёных отцовских глазах, заметно оживилась. Катерина Корделл, старше ее всего на полгода, крепкая блондинка с серьёзным взглядом матери, уже приготовилась быть верной союзницей в предстоящем покорении всего и вся.

Из-за поворота аллеи появились мужчины. Зейн шёл, обсуждая что-то с Альтаиром. Канцлер, поседевший, но всё такой же наблюдательный и подтянутый, с улыбкой слушал. С ними шагал Кай, теперь уже начальник личной охраны Зейна и счастливый отец, с любовью поглядывавший на жену и детей.

Увидев семью, они замолчали. Зейн встретился взглядом с Марианной — в его глазах была та самая тихая радость. Альтаир смотрел на дочь, на её безупречную выправку, и гордость смягчала его строгие черты. Кай просто сиял.

Мир. Не идеальный, не лишённый забот — где-то на границах ещё требовалось присутствие флота, в Совете шли споры о налогах. Но это был крепкий, устойчивый мир. Мир, к которому все они пришли, победив свою боль и демонов.

«Консорциум» был выкорчеван с корнем. Одни его члены предстали перед судом, другие бесследно исчезли в лабиринтах имперской юстиции. А его создатель, Тайрус Валь, доживал свои дни в специально оборудованной камере, где его единственными надзирателями были его собственные кошмары. Он ещё что-то бормотал, выдавая по крупицам старые секреты, покупая себе часы покоя. Но с каждым месяцем его сообщения становились всё бессвязнее. Дальше — уж как выдержит его нервная система. Этот вопрос больше не волновал никого из тех, кто строил новую Империю под мирным небом.

На смену тьме и боли пришли эти долгие солнечные дни, наполненные смехом их детей, спорами о стратегии и твёрдой уверенностью, что всё пережитое — не напрасно. Будущее, которое они защищали, было здесь. Оно училось фехтовать, делало первые шаги и звонко смеялось. Вместе.