Гарри Поттер и кошмары будущего прошлого (гет)

Гарри резко повело в сторону, и он едва не разжал пальцы, сжимавшие снитч. На миг ему показалось, что он снова касается Кубка Трёх Волшебников — портключа, унёсшего его и Седрика в Литтл-Хэнглтон.

К счастью, рывок не повторился. Вместо этого его продолжало болтать вперёд-назад, будто на верёвке. Гарри понял, что его держат за спину мантии. Он поднял голову — и увидел Фреда и Джорджа, которые вконец перекосились, пытаясь управлять метлами одними коленями. Их руки были заняты: в одной — биты, в другой — охапка ткани, сжатая покрепче, чтобы не уронить Гарри.

— Ты его поймал—

— — икл Харриккинс?

Гарри поднял в воздух извивающийся золотой шарик, от чего его раскачало ещё сильнее.

— Отлично. Больше—

— …Бладжеров ловить не надо.

Они разжали пальцы, уронили биты и уже обеими руками направили свои метлы вниз. Когда Гарри оказался примерно в трёх метрах над землёй, близнецы радостно взревели и… просто отпустили его. Гарри рухнул прямо на плотную, упругую массу рук — на взбешённо-радостную толпу гриффиндорцев.

Он даже не успел коснуться ничьей головы — десятки ладоней подхватили его, подняли, и понеслось ликование.

Оливер подлетел к ним, держа метлу Гарри под мышкой. Лицо у него было белее мела. Не говоря ни слова, он протянул Гарри его «Нимбус», и тот тут же вскочил в седло, взмыл вверх — и влился в общее облако их командных объятий.

Когда, наконец, профессорам удалось согнать основную массу учеников обратно в замок, профессор Макгонагалл выглядела слегка взъерошенной и подозрительно блестела глазами. Это неудивительно: Оливер, обезумев от счастья, бросился к ней и чмокнул в щёку — на что она только строго сказала:

— Приведите себя в порядок, мистер Вуд!

Гарри же удивился куда больше, когда увидел Рона, Гермиону и Невилла, терпеливо ждущих его у дверей раздевалки.

— Оливер сказал, что автографов не будет, — невинно заметил он.

Рон хлопнул его по макушке.

— Малфой сейчас, наверное, мечтает тебя прибить. Эта победа выбила Кубок факультетов у слизеринцев из-под носа!

— Я убит горем, Рон, правда.

— Он дело говорит, Гарри. Малфой не упустит такого шанса, — добавила Гермиона.

Рон покосился на неё, будто не веря своим ушам.

Гарри почесал затылок. Он чувствовал себя неловко, но и приятно тронутым.

— Спасибо, — буркнул он.

По дороге в замок и Рон, и Невилл шли с выставленными вперёд палочками, прижимая их к бедру — на всякий случай. Гарри же задумчиво отметил, как затёрты и исцарапаны обе палочки. Он помнил — у Невилла была палочка отца, а у Рона — старая Чарли. Ни одна не принадлежала своему владельцу по-настоящему, и это сильно мешало. Придётся что-нибудь придумать.

В понедельник, войдя в Большой зал, украшенный красным и золотым к Празднику в честь окончания учебного года, Гарри ощутил это всем сердцем. Теперь Дамблдору не придётся самыми последними очками переворачивать итог — как в тот раз. И, зная, что Гарри наговорил ему в Запретном отделе, вряд ли старик стал бы это делать.

Но главное было другое: не пришлось.

И от этого сердце подпрыгнуло.

Значит, кое-что можно менять.

Может, то, что я называл судьбой, было просто совпадением…

Мысль одновременно пугала и окрыляла.

Может, я действительно смогу всё исправить.

А могу — и сломать ещё хуже.

Но — он был сыном Джеймса и Лили Поттер. А значит, попробовать был обязан.

Гарри невольно улыбнулся, вспоминая альбом с фотографиями родителей, который Хагрид подарил ему сегодня утром.

Думая о своих родителях, Гарри вспомнил и о других вещах, которые давно не давали ему покоя. Он знал, что не имеет права делать что-то со Скабберсом так рано. Крыса-анимаг играла ключевую роль в воскрешении Волдеморта; если разоблачить Питера сейчас, он мог бы сбежать — и найти своего хозяина куда раньше, чем в первый раз. Гарри нужна была каждая минута подготовки.

Но это также значило, что Сириус по-прежнему гнил в Азкабане.

Эта мысль одна могла бы отбить у него весь аппетит. Гарри попытался прожевать ложку картофельного пюре, но взгляд сам собой поднялся к преподавательскому столу, где профессор Дамблдор добродушно улыбался ему сверху.

И тут в голове Гарри внезапно оформилась идея — не безупречная, но лучше ничего. Он улыбнулся, продолжил есть и слушать разговоры за столом, одновременно продумывая план.

Следующие две недели не было ни уроков, ни экзаменов — старшие ученики обычно использовали это время для самостоятельных исследований. Гарри и его друзья принялись тренироваться с утроенной энергией — по два, а иногда и по три занятия в день. Когда они не занимались, Гермиона практически жила в библиотеке. Она усердно работала над своим «летним проектом», и, поскольку теперь не нужно было ходить на зелья, главное — не сталкиваться со Снеггом в коридорах.

На следующее утро после пира, закончив пробежку, Гарри направился в кабинет директора. Стоило ему подойти к гаргулье, как та сама отъехала в сторону — Дамблдор, должно быть, заметил его в зеркало и велел войти.

— Доброе утро, Гарри. Поздравляю с кубком; весьма смелый был лов, — сказал он ласково.

Гарри опустил глаза, не понимая, зачем директор так откровенно старается расположить его к себе.

— Фред и Джордж заслуживают не меньших поздравлений, сэр. По-моему, их ловля была не менее важной.

— Я бы удивился, если бы ты сказал иначе. Итак, чем обязан твоему визиту? Лимонную дражe?

Гарри покачал головой.

— Я хотел поговорить… о том, что пытался найти в Запретном отделе. Мне хотелось держать это в тайне, но ничего не вышло, а вопрос… важный, — Гарри замялся и поднял взгляд на Дамблдора.

— Гарри, я правда хочу тебе помочь, — мягко сказал Дамблдор. — Я знаю, что тебе было нелегко. Я постараюсь сделать всё, что в моих силах.

Гарри смотрел прямо в его лицо — спокойно и немного настороженно. Он знал: Дамблдор действительно хочет добра. Это и делало его опасным. Когда директор считал что-то правильным, он был готов идти до конца, даже слепо. Портрет Дамблдора предупреждал Гарри об этом, когда стало ясно, что тот не передумает возвращаться в прошлое.

Гарри глубоко вдохнул и изобразил неуверенность:

— Я… у меня начались кошмары.

— Понимаю, — ответил Дамблдор без удивления. Гарри знал, что о его ночных криках давно судачили Дин и Симус, а школьная система сплетен работала безотказно. Да и все портреты докладывали директору.

— Сначала они были короткими, — продолжил Гарри. — Просто смех… и яркая зелёная вспышка. — Он заметил, как едва-едва сдвинулись брови директора. — А теперь я слышу голоса. Кажется… кажется, я слышу маму и папу… перед тем, как они… — Горло сжалось.

— Мне очень жаль, Гарри, — тихо сказал Дамблдор.

— Меня пугает не то, что я их слышу, а то, что они говорят. Это не имеет смысла. Я слышу, как папа кричит: “Он здесь, Лили, он здесь!” И мама спрашивает: “Что со заклинанием?” А папа отвечает: “Я не понимаю, Питер был хранителем тайны!”

Гарри сделал дрожащий вдох.

— Потом — взрыв, шум драки… а потом голос мамы, в последний раз. Сэр… что такое этот „хранитель тайны”? В книгах ничего нет, мы проверяли.

Дамблдор стал совершенно неподвижен.

— Гарри, это очень древнее заклинание. И применяется оно нечасто. Питер был другом твоих родителей. Другом, который погиб в ту войну.

— Каким заклинанием, сэр? — надавил Гарри.

Он видел: попал точно в цель.

— Гарри, боюсь, я не до конца понимаю, что это значит. Мне понадобится время, чтобы осмыслить то, что ты рассказал, — произнёс Дамблдор серьёзно.

Гарри лишь кивнул, едва удерживая себя в руках. Он прекрасно понимает, о чём я говорю, сердился он.

— Если тебе снова приснится что-то ещё, или ты вспомнишь новые подробности, пожалуйста, скажи мне сразу, — мягко попросил директор, пытаясь поймать его взгляд.

Но Гарри даже не поднял головы. Он только устало вздохнул и шепнул:

— Да, сэр.

И, не оглядываясь, вышел.

Оказавшись в коридоре, он так сжал кулаки, что костяшки побелели. Ему хотелось закричать. Я ждал этого столько лет. Это — первая возможность очистить доброе имя Сириуса, не поставив всех под удар. И что делает этот старый дурак? Ничего!

Вдруг рядом лязгнул металл: стоявшие у стены рыцарские доспехи затряслись как безумные. Гарри, с усилием проглотив ярость, заставил себя выровнять дыхание. Может быть, он всё-таки что-то предпримет. Может быть, он просто не хочет давать мне пустых надежд… Гарри глубоко вдохнул и зашагал дальше. Может быть, он сделает это до того, как мне придётся браться за дело самому.

Итоги экзаменов никого особо не удивили — разве что Гермиону. Впрочем, и она в конце концов расслабилась, получив подтверждение своей блестящей успеваемости. Вместе с Гарри она составила для всех подробную программу тренировок на лето. Ребят втянуло — боевые искусства им нравились, а лёгкое соперничество только подстёгивало.

Теперь Гарри едва-едва удерживал преимущество над Роном — у того был больший размах и длина рук. Невилл и Гермиона тоже подтягивались, и весьма быстро. Даже близнецы иногда подключались, если не были заняты очередной проделкой.

Однако умение друзей только усложняло Гарри следующую задачу. Он уже думал просто подарить Рону и Невиллу новые палочки ко дню рождения, но прекрасно понимал, как семья Уизли относится к благотворительности. А бабушка Невилла, возможно, ещё хуже. Нужен был спектакль… убедительный.

Во время тренировок ребята всегда носили с собой палочки: и чтобы привыкнуть, и чтобы не попасться безоружными Малфою и его дружкам. Сам Гарри крепил палочку на предплечье. Невилл держал свою во внутреннем кармане мантии. Рон — под локтём, прижатую рукой.

За день до отъезда Хогвартс-Экспрессом, во время одной из последних тренировок, Гарри объявил, что хочет попробовать приём освобождения, который прочитал в книге. Он велел Рону и Невиллу заломить ему руки за спину. Когда Гарри подпрыгнул и попытался уйти в перекат, он, «споткнувшись», завалил всех троих в кучу. Громкий треск заставил всех застыть.

Гарри приземлился коленом прямо на палочку Рона — та переломилась пополам.

Гарри чуть не затрясся от извинений, поднимая друга. Пока они проверяли себя на ушибы, Невилл обнаружил, что и его палочка раскололась в кармане — должно быть, Гарри упал и на него тоже. Оба мальчика были в ужасе, а Гарри не прекращал извиняться, пока они не позволили ему отвести их к своему сундуку. Денег едва хватило, но Гарри сумел выдать каждому по стопке галлеонов на новую палочку у Олливандера.

После ужина Гермиона придержала Гарри, чтобы пройти рядом, пока шумная толпа двигалась к гостиной.

— Это было очень благородно с твоей стороны, — прошептала она.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь, — ответил Гарри с самым честным видом.

— Гарри, ты не настолько неуклюж. Я узнала бы «специальное падение» из тысячи, — негромко сказала она.

Чёрт. Гарри подавил вздох.

— Ты же знаешь, что чужая палочка серьёзно ограничивает мага.

— Я понимаю, что так сложнее, но ведь в конце концов они всё равно получили бы свои палочки, не так ли?

— «Если уж делать, так делать сразу», — процитировал Гарри, выигрывая время.

Гермиона вскинула брови.

— С каких это пор ты читаешь Макбета?

— Э… У нас был по нему доклад в прошлом году, — пробормотал Гарри. Великолепно. Хотел увести разговор — а подкинул ей ещё одну зацепку.

Они прошли ещё несколько шагов. Гарри почти физически ощущал её внимательный взгляд.

— Это… срочно, Гарри? — тихо спросила она.

— Лучше быть готовыми, правда? — уклончиво ответил он.

— Я начну свой проект сразу, как только приеду домой, — сказала она внезапно серьёзно.

— Вот и отлично, — облегчённо вздохнул Гарри, радуясь, что на этот раз она не стала копать глубже.

Когда они добрались до башни Гриффиндора, все сразу принялись укладывать вещи к отъезду на «Хогвартс-экспрессе». В отличие от большинства однокурсников, Гарри совершенно не ждал летних каникул. Похоже, некоторые вещи никогда не меняются, мрачно отметил он.

Тем не менее он аккуратно уложил все вещи, а потом просидел час в гостиной, заканчивая своё последнее письмо Джинни. Ему было немного не по себе — рассказывать обо всём, что произошло в конце года, казалось нелёгким делом. Но он не хотел скрывать от неё ничего лишнего. Как будто это что-то изменит, мрачно подумал Гарри. После того, что ты умолчал… когда она обо всём узнает, она тебе больше не поверит.

Гарри долго смотрел на последние строки письма, погружённый в мысли. Он устал от лжи и скрытности, какими бы необходимыми они ни были. Есть ли у него друзья на самом деле — или он лишь манипулирует людьми, чтобы они его любили? Ну уж это, наверное, перебор… У него просто слишком много знаний о каждом из них, и он использовал это, чтобы… чтобы помочь им. Сделать их счастливее, подготовить — чтобы они выжили в будущем. Но какое право он имел решать за них? Не начал ли он становиться похожим на Дамблдора с его „высшим благом“?

Мальчик, который выжил, сидел, уронив перо, и капли чернил стекали по его пальцам. Он тяжело выдохнул. Пожилой я — умер ради них. Я помню, как умер… чтобы вернуться и всё исправить. Он такой же я, как и я сам. Значит, придётся идти вперёд как умею. Я расскажу правду, как только будет безопасно. Когда они смогут её удержать. И если они будут сердиться… будут иметь на это право. А если они — мои друзья, они простят.

Гарри промокнул перо и посмотрел на письмо. Затем принялся писать снова.

Джинни, ты умная девочка, наверняка уже поняла, что я не всё могу рассказать в письмах. Мне кажется, что я уже давно знаю тебя, и мне очень неприятно скрывать что-то — особенно от тебя. Обещаю: это не навсегда. Мы работаем над способом обезопасить наши секреты, и когда сможем — ты узнаешь всё. Прости, что приходится делать так, но когда всё закончится, надеюсь, ты поймёшь и простишь.

Он криво усмехнулся. После этого она точно решит, что я чокнутый. И всё же чувство странной лёгкости пробежало по груди. Будто стало… чище.

После такого письма ты, наверное, решишь, что я спятил. Или как минимум стал подозрительным до невозможности — и я тебя не осужу. Одна из наших подруг, Гермиона Грейнджер — ну та самая, с которой Рон вечно спорит, — выяснила, что один из профессоров использует магию, чтобы залезать людям в голову и читать их память. Он разок сделал это слишком явно, и Гермиона раскусила его. Вот откуда все эти тайны и осторожность. Со мной у него плохо выходит — и это хорошо. Иначе были бы большие неприятности, если бы он увидел все мои воспоминания. Пожалуйста, никому ни слова. Рон пока не знает, и если хочешь узнать, какой этот профессор, спроси у него про уроки зельеварения — только уши заранее прикрой.

Я постараюсь увидеть тебя, когда сойду с поезда.

Твой друг,

Гарри.

Гарри тихо выбрался из гостиной и, убедившись, что коридор пуст, вытащил из сумки мантию-невидимку. Похоже, все были заняты сборами — он нигде не встретил ни души. Он быстро дошёл до Совятни и вернулся обратно тем же путём. В спальне он провалился в самый долгий и спокойный сон со времени второго дня Рождества.

На следующее утро в «Хогвартс-экспрессе» Гарри и Гермиона не отходили от Рона и Невилла ни на шаг. Гарри не помнил, чтобы Драко в прошлый раз пытался кому-то мстить по дороге домой, но в этом году Малфой стал куда агрессивнее. И Гарри прекрасно знал почему: это были последствия его собственных вмешательств. Но что-либо менять он уже не мог — да и не знал, как можно было поступить иначе.

Гарри понимал: стоит только уступить нападкам Малфоя, и дальше будет только хуже. У того уже теперь была приличная свита в собственном факультете, и если никто не станет давать ему отпор, остальные ученики тоже начнут его бояться. Гарри хмуро размышлял об этом, пока Невилл показывал им скетчи теплицы, которую собирался приводить в порядок летом.

Но всё это будет летом, а сейчас у него был последний шанс побыть с друзьями перед долгой разлукой. Он должен был наслаждаться этим временем, а не пережёвывать тревоги. И Гарри с удовольствием присоединился, когда Рон заговорил, что, может быть, попробует попасть в команду по Квиддичу через пару лет. Текущая команда играла отлично, так что лучший шанс — подождать, пока Оливер Вуд закончит школу через два года. Гарри согласился, хотя ему пришлось притвориться менее уверенным, чем он был на самом деле.

К удивлению Гарри, Невилл вдруг спросил, кто же заменит близнецов на позиции загонщиков, когда те закончат Хогвартс.

— Ну… тебе стоит приехать летом, Невилл, — уверенно сказал Рон. — Потренируешься с ними немного. Это ведь обязанность старших игроков — подготовить резерв.

В его голосе не было ни намёка на шутку — он говорил с той самой серьёзностью, что всегда появлялась, стоило зайти о разговоре о любимом спорте.

— Может быть, — протянул Невилл задумчиво. — Только я не очень ловкий.

— Они тоже были не слишком ловкие, — отмахнулся Рон. — Билл рассказывал, как они в детстве всё время падали. Он с Чарли называли их «Грохот» и «Бах», пока мама не запретила.

Весь отсек дружно расхохотался.

— Но всё равно, я собираюсь спросить маму, когда вы сможете приехать этим летом, — продолжил Рон.

— Только не говори об этом Фреду и Джорджу заранее, — тревожно заметил Гарри, и все снова прыснули.

Как и всё хорошее, их путешествие вскоре подошло к концу. Гарри даже отметил, что его багаж теперь давался ему легче — тренировки дали о себе знать.

Они стояли среди суеты на платформе «Девять и три четверти», пытаясь разглядеть своих родных. Первой появилась бабушка Невилла — величественная и грозная, как всегда.

— Г-ггарри, Рон, Гермиона… это моя бабушка, — пробормотал Невилл.

Гарри шагнул вперёд и пожал ей руку.

— Я Гарри, — представился он.

— Августа Лонгботтом, мистер Поттер. Приятно познакомиться, — сказала она, глядя на него строгим взглядом. — Должна признать, вы действительно поразительно похожи на своего отца.

Гарри кивнул.

— Так же, как Невилл похож на свою маму. Спасибо вам за ту фотографию, что вы помогли ему найти — для меня это очень важно.

— Пустяки. Главное — Невилл наконец обрёл себе друзей.

Невилл тут же скривился, как будто его укололи.

Гарри пожал плечами, улыбнувшись.

— Трудно не подружиться с тем, кто идёт врукопашную с горным троллем, спасая тебе жизнь।

Он сделал вид, что не заметил, как у миссис Лонгботтом отвисла челюсть, и дружески хлопнул Невилла по плечу.

— Хорошего лета, Нев.

Грейнджеров было легко узнать — они были безукоризненно одеты по-маггловскому, но смотрели на волшебников на платформе во все глаза.

— Мам! Пап! — крикнула Гермиона и потащила их знакомиться.

— Так это ты тот самый Гарри, который наконец заставил мою дочь заняться физкультурой? — прищурился мистер Грейнджер.

Это не меня вам стоит опасаться, подумал Гарри с весёлой ухмылкой.

— У нас, к сожалению, вообще нет уроков физкультуры в Хогвартсе, — очень серьёзно ответил он. Гермиона одарила отца возмущённым взглядом.

Миссис Грейнджер лишь с улыбкой наблюдала за их перепалкой.

— Ну, что ж, было приятно познакомиться, — сказал мистер Грейнджер. — Давай помогу с багажом, милая.

Гермиона закатила глаза и, поймав взгляд Гарри, беззвучно сказала: я сразу за это возьмусь, — а потом побежала догонять родителей.

— Что это было? — спросил Рон.

— Идея о том, как в будущем отвязаться от Снегга, — ответил Гарри. — Она кое-что поняла из того, что он делает.

— Ха! Я знал: стоит нам втянуть её, и она что-нибудь найдёт! — торжественно заявил Рон. — Она у нас гений, вот увидишь. Жирная летучая мышь теперь вляпается!

Гарри только хмыкнул.

К ним подошли близнецы, прощавшиеся с Ли Джорданом. Анжелина и Кэти, грифиндорские охотницы, помахали им; Гарри и близнецы ответили. Перси плёлся позади, увлечённо беседуя с высокой шатенкой из Рейвенкло.

— Эй, Ронникенс…

— Мамы не видно?

— Пока нет, — ответил Рон, вытягиваясь на цыпочках. Потом вздохнул, взобрался на багажный чемодан и замахал руками. — Мы здесь!

Гарри улыбнулся, увидев, как сквозь толпу пробирается миссис Уизли. А следом — Джинни. Улыбка Гарри стала шире.

— Рональд, да ты за год вытянулся! — воскликнула она и заключила младшего сына в задушливые объятия.

— М-мам, пусти! — простонал Рон.

Она кое-как отлипла от него, по очереди обняла близнецов, которые лишь делали вид, что смущены. Гарри ясно видел: им приятно.

Джинни быстро чмокнула брата в щёку и повернулась к Гарри.

— Привет, — сказала она негромко, опустив глаза. На ней была блузка в цветочек и зелёная юбка, отчётливо подчеркивавшая яркость её волос.

— Привет, Джинни, — сказал Гарри, и не смог скрыть улыбку. Он прожил тринадцать лет, считая, что никогда больше не услышит собственного голоса, произносящего эти слова. И этого было достаточно.

От его голоса она нехотя подняла голову — и тут же распахнула глаза. Гарри надел шарф, который она связала, накинув его поверх футболки, стоило ему переодеться из мантии. Он смущённо кашлянул, прикрываясь ладонью.

— Кажется, подхватил насморк на утренней пробежке, — пробормотал он. Джинни порозовела до самых ушей.

— Ну, что ж, по домам? — спросила миссис Уизли. — Гарри, а где твои родственники?

Гарри с трудом оторвал взгляд от Джинни и удивлённо взглянул на её мать.

— Они не придут. Я… думал просто доехать до Суррея на «Ночном Рыцаре».

Миссис Уизли моргнула.

— Вот как. Ну что ж, мы тоже едем автобусом до деревни, так что поезжай с нами.

Гарри кивнул, проверил клетку Хедвиг и покатил багаж следом за Уизли. Джинни держалась рядом, не забегая вперёд. Он нервничал, но был благодарен хотя бы за то, что она не пряталась от него, как бывало до пятого курса.

— Я получила твоё письмо, — тихо сказала она.

— А… хорошо, — пробормотал Гарри, не зная, что добавить.

— Знаешь… насчёт того, что ты написал в конце… всё в порядке. Правда. Ты ничего не должен мне объяснять.

— Не должен? — Гарри почувствовал, как холодная пустота провалилась где-то в груди. — Я… я думал, мы же друзья, во всяком случае…

Джинни резко посмотрела на него, нахмурившись.

— Ты не хочешь быть друзьями? — спросила она обиженно.

— Нет! Я… да хочу… — Гарри запнулся, уворачиваясь от чьего-то тележки. — Я хочу быть твоим другом, Джинни. Просто… не хочу, чтобы ещё что-нибудь всё испортило.

— Понятно… — прошептала она и снова уставилась на плитку пола. Щёки у неё горели, как мак. Гарри лишь краем глаза заметил, как они проходят через барьер и выходят на улицу, где миссис Уизли уже голосовала «Ночной Рыцарь».

Они расселись по местам, и Гарри с тайной радостью обнаружил, что они с Джинни — на одной поворотной лавке. Джинни каждый раз вспыхивала, когда их вместе швыряло в сторону, но Гарри вовсе не возражал.

Рон сидел рядом с матерью… точнее, пытался уклониться от чрезмерной материнской заботы. Близнецы переговаривались, кидая многозначительные взгляды на Перси, который уселся отдельно и что-то начитывал себе под нос.

На одном особенно резком виражe — автобус «объезжал» четырёхмашинную аварию, — Джинни чуть не свалилась. Гарри схватил её за плечо, даже не подумав. Он успел удержать её — и тут же отдёрнул руку, словно обжёгся. Они оба покраснели.

Странно, подумал Гарри. Веду себя как самый обычный одиннадцатилетний, а не как взрослый, который прожил целую жизнь. Наверное, гормоны. Чудесно. Второй круг пубертата…

Слишком быстро Стэн Шанпайк объявил остановку у Оттери Сент-Кэчпола. Джинни улыбнулась Гарри — робко, но по-настоящему.

— Я напишу тебе, — прошептала она.

Гарри вздохнул — и улыбнулся.

— Напиши, пожалуйста.

Она снова улыбнулась и убежала вслед за братьями.

Гарри смотрел в окно, пока Уизли не скрылись за поворотом, весело болтая и смеясь по дороге к «Норе». И когда автобус рванул дальше, он почувствовал себя одиноким как никогда — впереди была дорога в Суррей.

Конец первого года…