Свет в руинах. Том первый (джен)

Октябрь. Кабинет Зельеварения.

Северус Снейп сидел за своим рабочим столом, освещенным тусклым светом свечей. Перед ним лежал чистый лист пергамента.

Прошел почти месяц с того первого урока. Гарри Поттер оказался… невыносимым. Не потому, что он был наглым или ленивым, как его отец. А потому, что он был слишком хорош. Мальчишка резал ингредиенты с точностью хирурга, его зелья всегда приобретали идеальный оттенок, а на любой вопрос он давал ответ, который выходил за рамки школьной программы. Но больше всего Снейпа выбивала из колеи его вежливость. Холодная, аристократичная, непробиваемая.

Снейп должен был знать, кто выковал этот щит. Кто научил Поттера читать язык цветов и смотреть на зельеварение не как на готовку по рецепту, а как на архитектуру материи.

Он обмакнул перо в чернила и начал писать:

«Лорду фон Айнцберну.

Как преподаватель зельеварения Вашего подопечного, Гарри Поттера, я считаю своим долгом отметить его неординарные успехи. Однако его методы подготовки ингредиентов в корне отличаются от стандартов магической Британии. Я хотел бы осведомиться о литературе и методологиях, на которых базировалось его домашнее обучение, в частности, в области символизма и структурной трансмутации…»

Снейп отправил письмо со школьным филином. Ответ пришел через три дня, доставленный не совой, а странной, механической птицей из серебра, которая, бросив конверт на стол Снейпа, просто рассыпалась в сверкающую пыль.

Конверт был из тяжелой бумаги, запечатанный белым воском.

Снейп открыл его. Почерк был резким, острым, как лезвие скальпеля:

«Мастеру Снейпу.

Британские «стандарты», о которых вы пишете, устарели на три столетия. То, что вы называете зельеварением, в континентальной Европе считается варкой похлебки. Мальчик обучен основам Высшей Алхимии.

Я просмотрел учебный план, который Гарри мне прислал. Использование безоара в сыром виде для нейтрализации сложных ядов — примитивно. Передайте автору вашего учебника, что добавление кристаллизованного эфира на третьей стадии кипения увеличивает эффективность на 40% и снижает риск летального исхода.

Мальчик знает язык цветов, потому что алхимик обязан понимать концептуальный смысл того, с чем работает. Надеюсь, вы обладаете достаточной квалификацией, чтобы не тормозить его развитие своими «стандартами».

Юбштахайт фон Айнцберн, Восьмой Глава Клана.

P.S. В вашей статье о свойствах аконита в «Ежедневном Зельеваре» за прошлый год была допущена грубая ошибка в расчетах температурного режима. Я позволил себе приложить исправленную формулу. Изучите».

Снейп сидел, вчитываясь в приложенный к письму пергамент с формулами. Его лицо пылало. С одной стороны, его только что смешали с грязью. С другой — исправления Патриарха были… гениальными. Безупречными.

Северус Снейп, Гроза Хогвартса, внезапно почувствовал себя школьником-второгодкой, которому суровый профессор только что поставил «Тролль» за домашнюю работу. Он осторожно, почти с благоговением, убрал письмо Айнцберна в верхний ящик стола.

«Теперь понятно, — подумал зельевар. — Поттера воспитывают монстры. И если я не буду соответствовать, этот старик пришлет мне яд, который я даже не смогу идентифицировать».

Конец Октября. Большой Зал. Завтрак.

Гарри намазывал тост джемом, когда под сводами зала раздался шум крыльев. Утренняя почта.

Среди сотен птиц белым метеором спикировала Хедвиг. Она несла не просто письмо, а довольно увесистую посылку. Грациозно приземлившись перед Гарри (и едва не задев крылом Рона, который подавился сосиской), она гордо вытянула лапу.

Гарри отвязал пакет.

— Ого, — Рон с завистью посмотрел на сверток. — Это от твоих?

— Да, — Гарри улыбнулся, узнав размашистый почерк Хлои.

Он развернул крафтовую бумагу. Внутри оказались три письма, пара коробок с элитным немецким шоколадом, который тут же привлек внимание близнецов Уизли, сидящих неподалеку, и… странный плюшевый мишка, выглядящий так, словно его сшили из шерсти разных животных, с пуговицами вместо глаз.

Гарри открыл первое письмо. Оно было от Айрисфиль и Селлы.

«Мой свет, мы так скучаем. Надеюсь, ты тепло одеваешься! Селла просит передать, чтобы ты не забывал полировать обувь. Дедушка Юбштахайт сказал, что твой преподаватель зелий — приемлемый специалист, но посоветовал тебе не пить ничего из его рук. Люблю, мама».

Гарри тепло улыбнулся. Всё как всегда.

Он открыл второе письмо — от Иллии.

«Братик! Вчера я сама зачаровала снежинку так, что она не тает в тепле! А еще я читаю ту книгу про Хогвартс. Там сказано, что у вас есть девочки-вейлы. Помнишь наше обещание? Никаких вейл! Иначе я прилечу на Хедвиг и заморожу их! Посылаю тебе мишку-хранителя. Я вшила в него защитный контур. Если кто-то попытается прочитать твои мысли во сне, мишка откусит ему палец. Твоя Иллия».

Гарри с легким ужасом покосился на плюшевого медведя, который, как ему на секунду показалось, плотоядно лязгнул пуговичными глазами. Он поспешно засунул артефакт глубоко в сумку. Только откушенных пальцев Дамблдора ему не хватало.

И, наконец, третье письмо. От Хлои. Оно было написано ярко-красными чернилами и содержало набросок, где человечек с надписью «Гарри» бьет человечка с надписью «Малфой» стулом по голове.

«Салют, Ледяной Принц!

Надеюсь, ты там уже построил всех в шеренгу. Лиз передает привет и кусок вяленого мяса (он на дне коробки). Слушай, если тот бледный хорек (Драко, кажется?) будет тебя доставать, в красной коробочке лежит серый порошок. Это Лиз стащила из лабы деда. Просто сыпни ему на мантию. Она не убьет его, но он будет светиться неоново-розовым цветом три недели и пахнуть как мокрый тролль.

А насчет того парня в тюрбане, про которого ты писал папе… Папа Кирицугу сказал «наблюдать», но я говорю — действуй на опережение! Я положила тебе несколько дымовых шашек с оптической иллюзией и магловский армейский шокер. Если он снова будет пахнуть дохлятиной рядом с тобой, просто шарахни его током. Если что, скажешь, что это древняя магия Айнцбернов!

Разнеси там всё, братик! Хлоя».

Гарри поперхнулся соком. Он быстро скомкал письмо Хлои и спрятал его в карман, пока Гермиона, сидевшая напротив, не успела прочитать эти террористические инструкции.

— Что там, Гарри? — с любопытством спросил Рон, жуя шоколад, которым Гарри благоразумно с ним поделился.

— Ничего особенного, — невозмутимо ответил Гарри, аккуратно задвигая коробку с «серым порошком» и «армейским шокером» поглубже в сумку. — Сестры желают хорошей учебы. Советуют быть вежливым с преподавателями.

В этот момент за преподавательским столом профессор Квиррел уронил ложку и нервно оглянулся, словно почувствовав направленную на него с континента жажду убийства. А Снейп сверлил Гарри задумчивым, глубоким взглядом, гадая, какую еще формулу Высшей Алхимии этот ребенок может достать из кармана.

Гарри вздохнул, погладил Хедвиг и посмотрел на заколдованный потолок. Приближался Хэллоуин. День, который забрал его первую семью.

«Интересно, — подумал Гарри, вспоминая письмо Хлои. — На тролля этот армейский шокер тоже подействует?»

Гарри попытался незаметно спрятать скомканное письмо Хлои и коробочку с армейским шокером в сумку, но от внимания рыжих бестий Гриффиндора уйти было невозможно.

Длинная рука с веснушками молниеносно вынырнула из-за его плеча и перехватила письмо.

— А ну-ка, что тут у нас прячет наш Ледяной Принц? — весело протянул Фред Уизли, разворачивая смятый пергамент.

— Секретные любовные послания? — подхватил Джордж, заглядывая брату через плечо. — Или планы по захвату… Ого.

Близнецы замерли. Их глаза, бегающие по строчкам, написанным красными чернилами, становились все шире и шире.

— «…серый порошок… светиться неоново-розовым цветом три недели…» — благоговейно зачитал Фред вслух.

— «…дымовые шашки с оптической иллюзией и магловский армейский шокер…» — продолжил Джордж, и его голос дрогнул от священного трепета.

Они оба медленно перевели взгляд на Гарри. В их глазах плескалось неподдельное обожание.

— Гарри, друг наш, — серьезно сказал Фред, прижимая письмо к сердцу. — Кто такая Хлоя, и сколько ей лет?

— Потому что мы хотим на ней жениться, — закончил Джордж. — Или хотя бы взять в долю. Эта девочка мыслит категориями высшего хаоса!

Гарри усмехнулся, забирая письмо обратно.

— Ей восемь. Биологически. Но магически и ментально — одиннадцать. И она моя младшая сестра, так что держите свои взрывные котлы при себе, джентльмены.

Рон, который до этого жевал немецкий шоколад, поперхнулся:

— Твоя восьмилетняя сестра прислала тебе… оружие маглов?!

Гермиона, чьи уши уловили слова «шокер» и «порошок», возмущенно ахнула. Она пересела поближе, её глаза метали молнии:

— Гарри Джеймс Поттер! Это категорически запрещено школьными правилами! Армейский шокер? Это же электричество! Как он вообще будет работать в Хогвартсе, здесь же магия блокирует электронику! А этот порошок… ты ведь не собираешься применять его на Малфое?

Гарри аккуратно закрыл сумку и посмотрел на Гермиону своим фирменным, спокойным взглядом.

— Гермиона, во-первых, шокер наверняка переделан Иллией и питается от вложенной в него праны, а не от батареек. Технически, это теперь магический артефакт. А во-вторых… я не ищу конфликтов. Хлоя просто… очень заботливая. В нашем мире наличие оружия — это залог того, что его не придется применять.

— Твоя семья — просто психи, Гарри, — с уважением и легким ужасом выдохнул Рон. — Блестящие, крутые, но абсолютно сумасшедшие.

— Мы знаем, — улыбнулся Гарри. — За это мы друг друга и любим.

Вечер. Гостиная Гриффиндора.

Когда суета улеглась, Гарри сидел в кресле у камина. На коленях у него лежала пустая коробка от посылки. Он уже собирался выбросить её, когда почувствовал странное уплотнение на самом дне. Двойное дно.

Секретка была запечатана магией. Гарри инстинктивно подал в кончики пальцев немного праны — Trace on — и нажал на углы коробки. Раздался тихий щелчок, и картонное дно откинулось.

Внутри лежал небольшой, плотно обернутый в промасленную ткань сверток и записка.

Почерк был крупным, небрежным, без изящных завитушек, свойственных Селле или Айрисфиль. Это была Лизритт.

Гарри развернул записку.

«Слышала про твои выкрутасы на метле. Падать с сорока футов — это, конечно, в твоем стиле, герой. Ты написал, что твой шрам иногда мешает концентрации. Селла полночи плакала, а мама чуть не пошла собирать чемоданы, чтобы ехать разносить твою школу. Я её отговорила. Пока что.

Ты называешь себя Щитом для малявок. Но даже самому крепкому щиту нужна броня. В свертке — подарок от меня. Это не артефакт деда. Я сделала это сама.

Надевай, когда запахнет жареным. И если ты еще раз сломаешь себе что-нибудь, я приеду и сломаю тебе второе. Люблю тебя, мелкий. Твоя старшая сестра, Лиз».

Гарри отложил записку. В горле встал комок.

Он осторожно развернул промасленную ткань. Внутри лежал наруч. Он был сделан из темной, потертой кожи, усиленной тонкими пластинами мифрила.

Но Гарри мгновенно узнал эту кожу. Это была оплетка с древка самой первой алебарды Лизритт — оружия, с которым она была создана, оружия, которое было частью её самой сущности как гомункула-стража.

Лизритт буквально отрезала кусок своего «Я», своего предназначения, и превратила его в броню для него.

Гарри провел пальцами по внутренней стороне наруча и почувствовал мягкое, пульсирующее тепло. Руны. Она вложила туда свою собственную прану. Защитную манию, которая будет стабилизировать его магические цепи, если шрам снова попытается их закоротить.

Это было не просто снаряжение. Это был абсолютный акт любви воина. Лизритт не умела говорить красивых слов, как мама, и не дарила милых безделушек, как Иллия. Она отдала ему свою сталь.

Гарри закатал правый рукав рубашки и надел наруч на предплечье — ту руку, в которой он держал палочку. Кожа легла идеально, словно вторая. Тепло магии Лизритт окутало его руку, и Гарри почувствовал, как напряжение, скопившееся в теле с момента инцидента на поле, мгновенно растворилось.

— Что это у тебя? — Рон плюхнулся в соседнее кресло, с интересом глядя на темную кожу, выглядывающую из-под манжеты Гарри. — Похоже на драконью кожу! Билл носит такие в Египте!

Гарри опустил рукав, пряча наруч, но его зеленоватые глаза светились глубокой, тихой нежностью.

— Это броня, Рон, — мягко ответил он. — Доспех моей… экономки.

Рон моргнул.

— Экономки? Той строгой леди в белом фартуке или той, что с алебардой?

— Той, что с алебардой.

Рон сглотнул.

— Знаешь, Гарри… с такой семьей тебе даже Дамблдор не нужен.

— Я знаю, — улыбнулся Гарри.

Он посмотрел на огонь в камине. Через пару дней наступит Хэллоуин. День, когда маски сбрасываются. Гарри чувствовал, что замок сгущает краски, словно готовится к удару. Но теперь, с кристаллом Иллии на сердце и наручем Лизритт на руке, он был готов встретить любую тьму.

* * *

Вечер пятницы выдался дождливым. Капли барабанили по стеклам башни, а в гостиной Гриффиндора стоял уютный гул. Рон сидел на полу перед камином, пытаясь склеить сломанное перо, Гермиона строчила эссе по Истории Магии, а Гарри занимался тем, что Кирицугу называл «сбором разведданных».

Он разложил перед собой подшивку «Ежедневного Пророка» за последние два месяца. Гарри выписал газету с первого же дня в Хогвартсе, понимая, что информация — это оружие.

— Зачем ты читаешь это старье? — спросил Рон, отбрасывая перо. — Там пишут только про скучные законы Министерства.

— Газеты интересны не тем, что в них написано крупным шрифтом, Рон, — не отрывая взгляда от страницы, ответил Гарри. — Они интересны тем, о чем они пишут мелко, или о чем пытаются умолчать.

Гарри остановился на выпуске от 6 сентября. Небольшая заметка на третьей странице привлекла его внимание. Он перечитал её дважды, и его брови медленно поползли вверх.

— Послушайте, — Гарри выпрямился и постучал пальцем по пергаменту. — Вы помните объявление Дамблдора на первом пире? О том, что коридор на третьем этаже запретен для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью?

— Еще бы, — фыркнул Рон. — Близнецы сказали, что он шутит, но Филч гоняет оттуда всех с таким рвением, будто там дракон.

— А теперь послушайте это, — Гарри прочитал вслух: — «Последние новости об ограблении Гринготтса. Продолжается расследование попытки ограбления банка, совершенной 31 июля…»

— 31 июля! — перебила Гермиона, отрываясь от эссе. — Гарри, это же был твой день рождения! День, когда ты был в Косом Переулке!

— Верно, — Гарри кивнул. — Слушайте дальше: «Гоблины заявляют, что ничего не было украдено, так как вскрытый сейф был опустошен ранее в тот же день».

Рон присвистнул:

— Кто-то сумасшедший! Ограбить Гринготтс невозможно.

— Возможно, если у тебя есть правильный стимул и отсутствие инстинкта самосохранения, — Гарри откинулся на спинку кресла, сложив кончики пальцев домиком, что делало его пугающе похожим на Юбштахайта. — Но давайте сопоставим факты. 31 июля я был в Гринготтсе. Моя семья встретила там Хагрида. И мы вместе спускались к сейфам.

Гермиона подалась вперед, её глаза загорелись тем самым огнем, который появлялся каждый раз, когда нужно было решить сложную задачу.

— И Хагрид забирал что-то по поручению Дамблдора?

— Да. Маленький сверток в коричневой бумаге. Из сейфа семьсот тринадцать. Сейфа с максимальным уровнем защиты, — Гарри понизил голос. — Я стоял рядом, когда дверь открылась. От свертка исходила колоссальная магическая радиация. Что-то древнее. И это «что-то» Хагрид привез в Хогвартс.

— И почти сразу после этого Дамблдор объявляет коридор на третьем этаже запретной зоной, — закончил мысль Рон, его уши начали краснеть от возбуждения. — Кровавый ад! Вы думаете, то, что Хагрид забрал из банка… оно сейчас там? На третьем этаже?

— Это единственное логичное объяснение, — кивнул Гарри. — Дамблдор узнал о готовящемся ограблении или предвидел его. Он перенес объект в замок, считая его более надежным хранилищем.

— Но что может быть настолько ценным, чтобы ради этого рисковать проникновением в Гринготтс? — Гермиона нахмурилась. — Золото? Древние фолианты?

Гарри молчал. В памяти всплыли слова из старой книги по алхимии, которую он читал в библиотеке Айнцбернов. Вспомнились слова деда о Высшей Магии. И недавний инцидент с Квиррелом, когда шрам Гарри взорвался болью от чужеродного присутствия.

«Тому, кто пытался меня убить, нужно тело. Ему нужна прана. Ему нужна жизнь», — анализировал Гарри.

Он не собирался пока делиться своими выводами с Роном и Гермионой — это было бы слишком опасно для них. Но картина начала складываться.

— Я не знаю, что это, — вслух произнес Гарри, аккуратно сворачивая газету. — Но тот, кто пытался украсть это из банка, не остановится. Если объект в Хогвартсе, значит, вор попытается проникнуть сюда. Или…

Гарри вспомнил запах чеснока и гнили.

— Или он уже здесь.

Рон нервно сглотнул. Гермиона поежилась, словно от сквозняка.

— Ты думаешь, кто-то из учителей…? — начала она, но Гарри покачал головой, останавливая её.

— Пока мы ничего не можем доказать. Но теперь мы знаем, что школа — это не просто учебное заведение. Это сейф. И мы живем внутри него.

Гарри посмотрел на свои руки. Наруч Лизритт, скрытый под рукавом мантии, мягко пульсировал теплом. Семья была далеко, но их уроки были здесь.

«Разведка проведена, — мысленно констатировал Гарри. — Цель определена. Третий этаж. Нужно будет попросить Иллию прислать мне схему обхода следящих чар в следующем письме».

* * *

Утро 31 октября выдалось сырым и ветреным. Небо над Хогвартсом затянуло свинцовыми тучами, но внутри замка царило предвкушение праздника. Коридоры наполнились запахом печеной тыквы, корицы и дыма от костров.

Отношения в их маленьком трио к этому дню слегка дали трещину. Накануне, после урока Чар, где Гермиона блестяще продемонстрировала левитацию пера, Рон, уязвленный её высокомерным тоном, бросил в толпе: «Она просто невыносима! Неудивительно, что у неё нет друзей».

Гарри тогда жестко одернул Рона, напомнив ему о правилах уважения в команде, но было поздно — Гермиона услышала это и убежала в слезах. Весь день её никто не видел. Гарри чувствовал укол вины: он — Щит, но он упустил момент, когда его союзники ранили друг друга изнутри.

Вечером Большой Зал преобразился.

Под зачарованным потолком, по которому сейчас плыли тяжелые осенние облака, парили тысячи летучих мышей и сотни вырезанных тыкв со свечами внутри. Столы ломились от еды: помимо привычных сладостей, здесь были запеченные яблоки с медом, блюда из лесных орехов, поздние корнеплоды и пироги с дичью.

Рон, чувствующий себя виноватым, ковырялся в картофеле, то и дело поглядывая на пустующее место Гермионы.

— Здорово они тут всё украсили, а? — попытался разрядить обстановку Симус Финниган, указывая на гигантскую тыкву.

Гарри аккуратно разрезал печеное яблоко. Он смотрел на пиршество иначе, чем остальные дети.

— Это не просто украшения, — тихо произнес Гарри. Его голос, спокойный и задумчивый, заставил соседей прислушаться. — Тыквы, орехи, яблоки… Это символы Самайна. Праздника Третьего Урожая.

— Самайна? — переспросил Невилл, замирая с вилкой в руке. — Моя бабушка что-то рассказывала об этом. Древняя магия.

Гарри кивнул, глядя на мерцающее пламя в пустых глазницах ближайшей тыквы.

— В моем доме это важная ночь. Дедушка Юбштахайт учил, что сегодня Колесо Года делает поворот. Земля отдает свои последние дары и засыпает. Жизненная энергия природы уходит вглубь, к корням. И из-за этого истончается Завеса.

— Какая завеса? — поежился Рон.

— Между нашим миром и тем, что за гранью, — просто ответил Гарри. — Эфирный фон сегодня нестабилен. Это лучшее время для сложной алхимии… и самое опасное время для тех, кто не умеет защищаться от теней. В такие ночи старые маги разжигали костры не для веселья, а чтобы отпугнуть то, что бродит во тьме, пока Завеса тонка.

Гарри замолчал. Он не стал добавлять, что именно поэтому Темный Лорд выбрал 31 октября для нападения на его семью десять лет назад. В такую ночь Убивающее Проклятие должно было сработать идеально. Но и Жертва Лили Поттер, усиленная энергией Самайна, обрела абсолютную мощь.

Слова Гарри нагнали на гриффиндорцев легкий, мистический трепет. Даже близнецы Уизли притихли, уважительно глядя на мальчика, который превратил обычный школьный ужин в урок древней магии.

И словно в подтверждение его слов об опасности, тяжелые двери Большого Зала с грохотом распахнулись.

На пороге стоял профессор Квиррел. Его тюрбан сбился набок, глаза были вытаращены от ужаса. Он бежал между столами так, словно за ним гналась сама Смерть. Подбежав к креслу Дамблдора, он тяжело оперся о стол и прохрипел на весь зал:

— Тролль! Тролль… в подземельях… Спешил вам сообщить…

С этими словами он картинно закатил глаза и рухнул в обморок прямо на каменный пол.

Зал взорвался криками. Паника вспыхнула мгновенно. Ученики вскакивали с мест, опрокидывая кубки с тыквенным соком.

— ТИХО! — громовой голос Альбуса Дамблдора, усиленный магией, эхом прокатился под сводами, заставив всех замереть. — Старосты! Уведите свои факультеты в гостиные. Немедленно! Учителя — за мной, в подземелья.

Перси Уизли тут же выпятил грудь, размахивая руками:

— Гриффиндорцы, за мной! Сохраняйте спокойствие! Ни шагу в сторону!

Гарри не паниковал. Пока другие кричали, его разум, натренированный Кирицугу, за секунду проанализировал ситуацию.

«Тролль? В подземельях? Невозможно. Барьеры замка отторгают существ с неконтролируемой магической аурой. Тролль не мог просто «забрести» сюда. Кто-то его впустил. Кто-то, кто знает систему защиты. Это диверсия».

Его взгляд метнулся к преподавательскому столу. Снейпа там уже не было. Он исчез еще до того, как Дамблдор отдал приказ.

«Он побежал на третий этаж, — понял Гарри. — Проверить тайник».

Гарри уже собирался присоединиться к потоку гриффиндорцев, чтобы не привлекать внимания, когда Рон внезапно схватил его за руку. Лицо Уизли было белым как мел.

— Гарри… — сглотнул Рон. — Гермиона.

Ледяная игла вины кольнула Гарри в самое сердце.

— Она не знает, — быстро сказал он. — Невилл говорил, что она весь день проплакала в женском туалете. На первом этаже.

Тролль направлялся в подземелья. Женский туалет был прямо на пути его следования из нижних ярусов.

А Гарри фон Айнцберн обещал своим сестрам, что будет Щитом. И он не мог позволить девочке, которая искренне восхищалась его магией и просила о помощи, погибнуть из-за чужой интриги.

— Перси нас убьет, — простонал Рон, но не отпустил рукав Гарри, всем своим видом показывая, что пойдет за ним.

— Перси нас не заметит, — Гарри скользнул взглядом по толпе. — Пригнись.

Они нырнули под стол Пуффендуя, смешались с толпой встревоженных барсуков и, когда потоки учеников разделились в вестибюле, незаметно скользнули в боковой коридор, ведущий к женским туалетам.

Гарри бежал бесшумно, ступая с перекатом с пятки на носок. Правая рука уже лежала на древке палочки, левая рефлекторно поглаживала кожаный наруч Лизритт.

В кармане мантии тяжело перекатывался магловский шокер, присланный Хлоей.

«Магия Британии против магии Айнцбернов, — холодно думал Гарри, чувствуя, как адреналин проясняет разум. — Посмотрим, насколько крепка кожа у горного тролля».

В нос ударил омерзительный запах. Смесь старых носков и немытого общественного туалета. Это был не Квиррелл.

Из-за угла послышалось тяжелое, шаркающее шагание, от которого вибрировал каменный пол.

Охота началась.

* * *

Коридоры Хогвартса, обычно полные детского смеха и шелеста мантий, сейчас были мертвенно пусты. Только свет факелов отбрасывал на каменные стены длинные, пляшущие тени.

Гарри двигался совершенно бесшумно. Его тело, натренированное многочасовыми пробежками по заснеженному лесу вокруг замка Айнцберн, инстинктивно принимало правильные позы: колени чуть согнуты, вес переносится плавно, чтобы подошвы ботинок не издавали ни звука.

Рон, бежавший следом, пыхтел, как старый чайник, и его шаги гулко отдавались от стен.

Внезапно Гарри резко остановился и поднял сжатый кулак — универсальный жест спецназа, которому его научил отец: «Стоп. Угроза».

Рон с разбегу едва не врезался ему в спину, но вовремя затормозил, тяжело дыша.

— Гарри, ты чего? — зашептал Рон. — Мы же…

Гарри приложил палец к губам и указал в сторону пересекающегося коридора на ярус выше. Там, в полумраке, мелькнула тень. Некто в развевающейся черной мантии быстро и целеустремленно поднимался по лестнице, ведущей на третий этаж.

— Снейп, — одними губами произнес Рон, округлив глаза. — Почему он не в подземельях с остальными учителями?

— Потому что я был прав, — так же тихо ответил Гарри. Его зеленые глаза в полумраке казались почти светящимися. — Тролль — это приманка. Снейп пошел проверять то, что спрятано в запретном коридоре. Если он защищает это — хорошо. Если он хочет это украсть… у замка большие проблемы. Но сейчас у нас другая задача.

Гарри повернулся и потянул носом воздух. Вонь усилилась. Запах был настолько плотным, что казался осязаемым: смесь гниющего мяса, немытого тела и застоявшейся воды.

Пол под ногами едва заметно завибрировал.

Бум. Бум. Бум.

Гарри прижался спиной к стене перед поворотом и осторожно выглянул за угол.

Рон, дрожа от страха, выглянул поверх его головы и побледнел так, что его веснушки стали похожи на капли грязи.

В конце коридора переваливалась гора серого, гранитного мяса. Двенадцатифутовый горный тролль. Его маленькая, лысая голова комично торчала на огромном туловище, а в руках, похожих на стволы деревьев, он волочил по полу гигантскую деревянную дубину.

Для Рона это был монстр из ночных кошмаров.

Для Гарри это была цель, подлежащая немедленному анализу.

«Класс угрозы: Физический танк, — холодно зафиксировал мозг Гарри, переключаясь в режим, унаследованный от Кирицугу. — Кожа покрыта ороговевшими наростами. Стандартные режущие заклинания и сглазы первого-второго курса не пробьют эпидермис. Интеллект: крайне низкий. Область поражения дубины: около пятнадцати футов. Уязвимые точки… глаза, барабанные перепонки, слизистая носа».

— Он… он огромный, — прохрипел Рон. Его рука дрогнула, потянувшись к палочке, из которой торчал волос единорога. — Гарри, нам надо позвать учителей! Мы ничего не сделаем!

— Учителя на нижних ярусах. Мы потеряем минимум пять минут, — жестко отрезал Гарри. — Тролль слишком близко к женскому туалету.

Гарри наблюдал, как монстр, поводя уродливой головой, остановился перед приоткрытой дверью. Судя по всему, запах чистой воды или просто любопытство привлекли его внимание. Тролль неуклюже протиснулся в дверь, скрывшись из виду.

— Он зашел внутрь, — Гарри отлепился от стены. — Рон, слушай меня внимательно.

Тон Гарри был настолько властным и лишенным паники, что Рон инстинктивно вытянулся по стойке смирно, словно новобранец перед генералом.

— Мы не герои из сказок, Рон. Это не игра в квиддич. Эта тварь может размазать нас по стене одним ударом, — быстро заговорил Гарри, доставая из кармана свою палочку из остролиста и небольшой черный предмет прямоугольной формы — шокер Хлои. — Я буду маневрировать и отвлекать его внимание на себя. Моя задача — поразить его уязвимые точки. Твоя задача — не лезть под дубину.

— А… а что мне делать? — Рон судорожно сглотнул, стараясь унять дрожь в коленях.

— Будь моим прикрытием, — Гарри посмотрел ему прямо в глаза, передавая часть своей уверенности. — Вытащи Гермиону из зоны поражения. И если я скажу тебе колдовать — используй любые чары на всем, что плохо лежит. Бросай ему в голову трубы, раковины, обломки. Дезориентируй его. Понял?

Рон судорожно кивнул. Он был до смерти напуган, но Гарри не смотрел на него как на обузу. Гарри доверил ему спасение Гермионы и прикрытие. Это придало гриффиндорцу сил.

— Понял, Гарри. Отвлечение и эвакуация.

Гарри перевел дух. Он нажал кнопку на боку шокера. Между двумя металлическими контактами с сухим, агрессивным треском проскочила синяя электрическая дуга. Артефакт Хлои работал безупречно, заряженный её плотной, искрящейся праной.

«Интересно, как нервная система тролля отреагирует на тридцать тысяч вольт, усиленных магией?» — мрачно подумал Гарри, вспоминая улыбку сестры.

Он левой рукой поправил кожаный наруч Лизритт, скрытый под мантией. Тепло рун согрело предплечье. Вся семья сейчас была с ним.

Они подошли к открытой двери женского туалета. Изнутри доносилось тяжелое сопение тролля и звук ломающегося дерева — монстр просто сносил кабинки своим телом, не понимая, где находится.

Гарри встал у косяка, готовясь войти внутрь «нарезая угол» (как учил отец при зачистке помещений). Он уже поднял палочку, чтобы дать команду Рону.

И в этот момент из глубины туалета раздался пронзительный, полный абсолютного, парализующего ужаса девичий визг.

Глаза Гарри сузились. В них больше не было ни капли тепла. Ледяной Принц вышел на охоту.

— Начали! — скомандовал он.

Гарри фон Айнцберн ворвался в помещение, и битва за жизнь началась.