Братья по магии. Точка отсчета (джен)

После завтрака мальчики вернулись в башню. Алекс, утомленный встречей с директором и хождением по бесконечным коридорам, присел в уголке гостиной — возвращаться в кровать не хотелось. Гарри плюхнулся рядом. Оба молчали: Алекс был слишком измучен, чтобы держать Барьер.

Дверь гостиной в очередной раз открылась, пропуская кого-то. Это оказались Шарлин с подружкой. Поттер злобно посмотрел на девушку, но сдержался. Всё в нем переворачивалось от бешенства, такого чистого и незамутненного, что он мог бы убить шестикурсницу только силой своего желания. Но голос того Гарри, которого ждал, но так и не дождался Слизерин, говорил, помогая ему сдержаться: "И чего ты добьешься, схватив эту @@@ за горло? Попытаешься вытрясти из неё правду о том, как она решилась заманить Алекса на Астрономическую башню? Если ты попытаешься заставить её говорить силой, одно её слово учителям, и ты не вылезешь с отработок, если вообще так легко отделаешься. Кто тогда позаботиться об Алексе, если тебя не будет рядом? А по-хорошему эта дрянь ничего не скажет, она всё отрицала, когда её спросила Кошка, а тебе с Алексом и подавно не ответит. С ней нужно по-другому." Только как — по-другому, Гарри пока не знал. Глядя, как Шарлин, качая бедрами, поднимается наверх в спальню, он спросил:

— Алекс, а ты смог бы её... причесать, чтобы у неё все волосья повылазили?

Грей, очнувшись, от своих мыслей, включил Барьер и слабо улыбнулся:

— Ты тоже подумал, что спускать такое нельзя? Нет, Гарри, не смог бы. Помнишь, я хотел повлиять на слизеринца? Ну, внушить ему, чтобы он испугался и отстал от нас? У меня тогда ничего не вышло. Извини, но я уверен, что даже если бы эта курица согласилась сделать у меня прическу, такое мне не под силу — мне кажется, что эта моя способность только во благо.

Гарри не удивился. Он любил брата за это — за то, что тот не был способен на подлость и злые поступки. Но Шарлин всё равно нужно было проучить.

Гарри выглядел таким несчастным, как щенок, у которого отобрали косточку, что Алекс не удержался. Он подошёл к Лаванде и Парвати, которые оккупировали уютный уголок у камина, и пошептался с ними о чем-то. За время знакомства девочки и думать забыли, что пытались кокетничать с Поттером и Греем. Теперь они общались практически по-дружески. Их сплотила не столько общая учеба, сколько противостояние Грейнджер и прически Алекса.

— О чем ты говорил с ними? — спросил Гарри, когда брат вернулся.

— Я пожаловался, что мы попались, когда носили любовную записку Шарлин Мэлон. Ну и присочинил чуть-чуть о её тайной страсти к неизвестному красавцу. Надеюсь, остальное девчонки придумают сами.

— Думаешь, это её проймет? — скептически спросил Поттер.— И главное, что она этим искупит то, что сделала?

— Нет, Гарри, — Алекс сжал губы. Гарри никогда не видел у брата такого выражения. — Мы подождем, да? Того момента, когда с ней можно будет разобраться так, чтобы наверняка?

Поттер кивнул, и Алекс сразу ему поверил. Что-то в Гарри сильно изменилось, к облегчению Алекса. Он почувствовал, что Поттера не надо больше удерживать от безрассудств, и от этого на душе становилось спокойней.

Блондин прикрыл глаза. Услужливое воображение рисовало ему захватывающую картину: чистокровный жених Шарлин узнает о том, что его девушка отправляла любовную записку неизвестному ухажеру, и расторгает с ней помолвку с громким скандалом. Для ускорения процесса было бы хорошо, чтобы он учился в Хогвартсе. Доказательств не потребуется: в таких случаях рогоносцу обычно не интересны оправдания виновницы. Алекс с удовольствием бы свидетельствовал против Шарлин точно так же, как она против него. Уж он бы не стал отговаривать этого гипотетического жениха от поступка в стиле Отелло...

Алекс очнулся от мечтаний. То, что он себе напридумывал, в жизни не случается.

Снова открылась дверь, и мальчики увидели Энди. Третьекурсник обычно ходил со своими друзьями, но сейчас он был один. Не замечая Гарри, с которым он обычно всегда перекидывался парой слов, а то и останавливался поболтать подольше, Энди поплёлся к лестнице с самым несчастным видом.

— Эй, Энди, что это с тобой? — окликнул его Гарри.

Кейн развернулся и, увидев приятеля, подошёл, но не стал садиться.

— Я вместо завтрака был у профессора Макгонагалл, кошки драной, мэм, — ёрничая, сказал он. — Она заявила, что это я, Гарри, я заколдовал бладжер неизвестным тёмным проклятием!

Алекс дёрнулся, Гарри едва успел вцепиться ему в руку, удерживая от поспешных решений и необдуманных поступков.

— Я впервые порадовался, что у меня по Чарам Удовлетворительно. Я никак не мог бы сотворить такое сложное волшебство! Я ей сказал: "Профессор Макгонагалл, проверьте мою палочку!", а она: "В этом нет необходимости, всё и так указывает на вас, мистер Кейн", — передразнил Энди декана.

Алекс, подключив Барьер, сказал брату:

— Гарри, я иду к Макгонагалл! Постараюсь ей объяснить всё, чтобы не сильно подставиться. Нельзя, чтобы она из-за меня думала на Энди! Только ты, пожалуйста, не вмешивайся.

— Ты никуда не пойдешь! — веско сказал Поттер, для убедительности хватая брата за рукав. — Ты едва на ногах держишься! Хочешь доставить радость Кошке и директору? То-то Макгонагалл обрадуется! Она скажет: "Я так и знала!"

— Гарри, я не могу так подло поступить! — Алекс не смог найти слов и задохнулся от негодования: как Гарри не понимает! В той жизни Саша Акимов ни за что бы не унизился, переложив свою вину на другого.

— Я тебя не пущу и сам признаваться за тебя тоже не буду, не волнуйся. И это не подлость, а выживание, — сказал брюнет, и Алекс распахнул глаза от удивления от такого взрослого и рассудительного Гарри. — С Энди ничего не случится, уж поверь мне. Я сейчас узнаю, как его наказали.

Оказалось, Энди снова отправили к Филчу на неделю. Срок отработки говорил о том, что в виновность третьекурсника не верила и сама Минерва. В прошлый раз Энди сильно не утруждался, поэтому сейчас он возмущался просто из принципа: ведь он был невиновен!

— Добро пожаловать в клуб! — явно повторяя слышанное до Хогвартса, сказал Гарри. — Нам с Алексом как-то досталось просто за то, что стояли на площадке третьего этажа, а о Запретном коридоре даже не думали. А нас наказали отработкой у Снейпа. Ты говорил вчера, что рад, что Уизли, наконец, огребли, ну так и потерпи за такую возможность, — Гарри иезуитски улыбнулся. — Представь, что это действительно ты, и эти гады получили по заслугам!

Энди ушёл, размышляя об этом. Судя по выражению его лица, мысль, высказанная Поттером, ему понравилось.

Братья снова замолчали. Алекс чувствовал усталость, хотя было ещё утро. И еще он ощущал странное опустошение. Алекс Грей, бывший попаданец Саша Акимов, испугался в этот раз по-настоящему, и это наконец заставило его полностью принять свою новую жизнь в волшебном мире.

Он уже подвергался в Хогвартсе опасности — Пушок, слизеринское Секо и рана на руке, но сейчас всё оказалось иначе. Это падение с Астрономической башни оказалось переломным. Мальчик понял, что именно изменилось: раньше он, с высоты знания канона, взирал на окружавших его волшебников немного снисходительно, потому что знал их подноготную и события будущего. Но теперь, побывав в смертельной опасности и спасшись совсем не чудом, а вовремя появившимся братом, он сообразил, что самого Алекса Грея в каноне не было и он не знает ничего о своей собственной судьбе. А значит, эта судьба, если он не будет осторожен, может оказаться очень печальной, учитывая, как сильно они с Гарри мешают очень многим магам, в центре интересов которых они оказались.

И ещё одно понял Алекс. Эта самая осторожность должна была базироваться на его способностях. Вирткарта, Барьер — то, что делало их с Гарри жизнь не просто комфортной, но и безопасной. Но они не работали сами по себе. Ещё в первые дни их использования, начиная разбираться в их функционале, Алекс не был до конца уверен, что все вычисления осуществляет он сам. Казалось, какой-то невидимый волшебник творит заклинания, а он, Алекс, ими пользуется, лишь мысленно формулируя свои нужды. Но теперь пришло полное осознание, что это его, Алекса Грея, волшебство. Сейчас, когда Алекс был утомлен, ослаблен и расстроен, у него не получалось подолгу держать Барьер, а Карту приходилось включать ненадолго, чтобы убедиться в безопасности — на все это просто не было сил. Значит, Алексу для того, чтобы иметь возможность производить вычисления, нужно было быть в хорошей форме. Даже падая с башни, до того, как он до конца осознал, что с ним случилось, он мог пользоваться своим даром. Но сейчас полностью успокоиться не получалось, а значит, пользоваться своими способностями тоже.

Гарри тоже думал о случившимся. Что делать, если Алексу не станет лучше? У них не осталось зелий, которые бы могли помочь брату и облегчить его состояние. Поттер был готов пойти на поклон к Снейпу в надежде, что тот сохранил те несколько пинт сваренных мальчиками зелий. Жаль, что нет возможности заказать магловские лекарства. Гарри был уверен, что они бы подошли Алексу, как чаще всего помогали самому Поттеру, когда Петуния расщедривалась на таблетки, если требовалось срочно вылечить проблемного племянника.

Гарри вдруг подумал, что в Хогвартсе с ним самим ничего подобного не приключалось. Обычно он через день падал, расшибался, ранился или обжигался, а тут только слизеринец разок приложил Непростительным, да и то не так сильно, как могло быть, судя по описанию Алекса. Ещё голова немного болела от чесночно-тюрбанного профессора, но они с Греем приноровились садиться от учителя подальше, и на расстоянии эту боль можно было терпеть. Да, рядом с Алексом ему везло и в этом. С Алексом...

Гарри похолодел. Он вдруг осознал, что брат забрал на себя всё, что обычно предназначалось самому Поттеру — травмы, недоброжелательство и даже плохую репутацию, которую Грей всё же смог отчасти исправить отличной учебой благодаря своим уникальным способностям. Алекс терпит боль из-за него! Гарри ощутил вину, такую сильную, что захотелось рассказать всё Алексу.

— Тебе больно из-за меня, — сказал он.

Алекс в ответ на его путанные объяснения не стал возражать, а только кивнул.

— Я подозревал, что это может быть так. Гарри, ну подумай сам, зачем ещё я здесь оказался, как не облегчить тебе жизнь, даже если ради этого пришлось бы пострадать, — сказал он со вздохом.

Поттер был потрясен. Он приложит все силы, чтобы никто не смел даже думать о том, чтобы навредить его брату.

— Алекс, я всё сделаю, всё, слышишь, чтобы тебя никто не обидел! — воскликнул он.

— Спасибо,— отозвался Алекс и попросил: — Гарри, давай отключим Барьер. Я устал.

Вскоре мальчики вернулись в спальню, где пробыли до обеда. Они решили написать задания по имеющимся у них материалам, чтобы не ходить в библиотеку и не подвергаться опасности без полноценного функционирования способностей Алекса.

* * *

Реджинальд покрывался холодным потом от страха от того, что он не сможет выполнить задание. В письме Теда, кроме подтверждения договорённостей, было приписано, что если он оплошает, то его родители пожалеют, что родили такого сына. Реджинальда, очень привязанного к родителям, такая угроза пугала ещё сильнее, чем если бы угрожали лично ему. Но всё шло к тому, что он не справится. Он не сможет выманить Поттера в указанное время, и уже поздно пытаться что-то исправить. И тогда Тед Морган в духе тех преступных боссов, на кого, по слухам, он работает, сделает так, что он, Реджинальд, пожалеет, что жив. Значит, надо сделать так, чтобы он не успел пожалеть.

Семикурсник бросился в своё убежище — одно малопосещаемое местечко, где, кроме товаров на реализацию, он хранил запрещенные к нахождению в школе вещи. Среди них была книга с тёмномагическими заклинаниями, которые он тихонечко осваивал, укрывшись ото всех.

Забрав книгу, Дженкинс подкараулил Поттера и Грея перед ужином. Он не стал подходить к ним — в этом не было необходимости. При помощи одного полезного заклинания он поместил книгу, выполненную в формате in quatro, в карман мантии ненавистного Грея, из-за которого жизнь пошла под откос. Оставалось подбросить под директорскую горгулью записку о том, что Грей практикует тёмную магию и, не таясь, носит с собой сборник запрещённых заклинаний в кармане.

Поздно вечером, когда Реджинальд окончательно убедился, что не сможет привести Поттера в условленное место и теперь ему не миновать расплаты, он вернулся в своё убежище. Оставалось выполнить задуманное в надежде на то, что Тед не тронет его семью.

Стараясь не мешкать, чтобы не было соблазна передумать, Реджинальд поднял свою волшебную палочку, приставил её к виску и произнес:

— Авада Кедавра!