Легенда о Синархе (гет)

Холодный тусклый свет просачивался сквозь высокие клиновидные окна. В этом мрачном замке они скорее походили на копья, вонзённые в каменную плоть стен, чем на часть старой архитектуры. Белый иней сковал стёкла, безмолвные статуи и старинную мебель — к чему уже давно не прикасалась человеческая рука.

И всё же наперекор стуже в замке ещё теплились слабые признаки света. Несколько свечей продолжали гореть, почти утонув в наплывах воска и словно медленно догорая в собственных останках. Замок постепенно лишался последних следов жизни, обращаясь в огромную усыпальницу, насквозь пропитанную мраком и тишиной.

В центре зала, на возвышении, застыла огромная грозная тень. Даже при плохом освещение она казалась зловещей и величественной. Красные глаза Дракулы были устремлены к окну, словно он чего-то ждал. Его рука, по давней привычке, покоилась на рукояти меча у пояса.

На лице его лежала глубокая задумчивость. Казалось, он пытался ухватить мысль, ускользающую из сознания, или, напротив, осторожно возвращался к чему-то дорогому, давно утраченному.

— «Мина… как давно я её не видел…»

Но стоило этому образу вспыхнуть в памяти, как всё оборвал злой, назойливый шёпот. Он терзал сознание, впивался всё глубже и не оставлял ни минуты покоя. Дракула едва заметно согнулся, схватившись за лоб, пытаясь унять мучительную пульсацию.

Позади раздались тихие шаги и лёгкий шелест ткани. Он тут же выпрямился и взял себя в руки, будто ничего не произошло.

Валеска медленно приближалась, сохраняя прямую, безупречную осанку, но поднять взгляд на своего хозяина так и не осмеливалась. Остановившись в нескольких шагах, она слегка склонила голову.

— Вы желали меня видеть, господин? — спросила она тонким, почтительным голосом.

Он смотрел на неё сверху вниз, тяжело и пронзительно. В его лице читались презрение и с трудом сдерживаемая злость.

— До меня дошли дурные вести, — произнёс он спокойно, но в этом спокойствии таилась явная угроза. — И они меня крайне разочаровали.

Его алые глаза едва заметно блеснули.

Она попыталась оправдаться:

— Мой господин… я сделала всё, как вы велели, но…

— Никаких «но»! — резко оборвал её Дракула, не позволив договорить. — У нас нет права на ошибку!

Валеска опустила голову ещё ниже, и в напряжённой линии её плеч ясно чувствовался страх. Граф сошёл по ступеням, всё так же удерживая ладонь на рукояти меча, и остановился рядом с ней. Его голос вновь стал тише, но во взгляде по-прежнему горел ледяной гнев.

— Почему ты это допустила?

Она подняла глаза — теперь уже твёрже, почти с вызовом.

— Не меня вам стоит об этом спрашивать, господин. Похоже, ваш преданный слуга слишком любит говорить лишнее. Из-за него меня застали врасплох.

Дракула тяжело выдохнул сквозь нос. Его лицо исказилось от злости, однако взгляд всё так же оставался прикован к ней. Он презирал Валеску — слишком двуличная, слишком опасная, но в делах полезная. И всё же стоило ей обвинить его слугу, как гнев в нём вспыхнул с новой силой.

— Вальдемар! — прорычал он, не сводя горящего взгляда с неё.

В зале поднялся холодный вихрь. Белый туман заклубился густым потоком, и из его глубины постепенно проявился Вальдемар. Его лицо оставалось спокойным, как и бледные, холодные глаза. Он видел гнев Дракулы и давно привык его встречать. Но хватит ли сил выдержать его на этот раз?

— Я слушаю вас, мой господин, — почтительно произнёс он, склоняя голову и поднимая взгляд на графа.

Дракула приблизился. Его лицо на мгновение стало спокойнее, но в каждом движении чувствовалось скрытое напряжение.

— Ты знаешь, почему ты здесь?

Вальдемар на короткий миг перевёл взгляд на Валеску. На её губах мелькнула едва заметная, довольная улыбка.

— Мне только сейчас доложили об этом, — ответил он и снова посмотрел на графа.

— Правда? — Дракула изобразил лёгкое удивление. — А мне кажется, ты всё прекрасно знал задолго до этого. Не хочешь объяснить, как так вышло?— его глаза снова вспыхнули алым блеском.

Валеска с едва скрываемым удовлетворением произнесла:

— Да, Вальдемар, объясни нам, как Хранители попали в Вальморас?

Он перевёл на неё взгляд, понимая, что долго скрывать правду не получится. Несколько мгновений он молчал, но граф, глядя на него с нарастающей угрозой, требовательно произнёс:

— Так ты мне ответишь?

Вальдемар тихо вдохнул и, больше не колеблясь, поднял глаза на Дракулу.

— Мой господин, вы хорошо меня знаете. И знаете, что я никогда не желал вам зла…

— Тогда почему мои планы рушатся из-за тебя?! — резко перебил его он, повышая голос.

— Потому что вы не должны этого делать! — возразил тот.

Гнев захлестнул Дракулу. Его лицо исказилось, обнажились клыки, алые глаза вспыхнули ещё ярче, а вокруг словно сгустилась тьма. Громовой голос прокатился под сводами замка, отражаясь от холодных стен:

— Ты предал меня, Вальдемар!

Слуга не отступил и, собравшись с силами, продолжил говорить, пытаясь достучаться до него:

— Нет, господин! Я лишь хочу, чтобы вы боролись с проклятием.

Дракула яростно вскинул руку и сжал пальцы в кулак. В ту же секунду Вальдемар поморщился от резкой, пронзающей боли и опустился на колени, тщетно пытаясь справиться со страданием, растекавшимся по всему телу.

— Похоже, ты всё ещё не понимаешь, — произнёс Дракула уже тише, но его взгляд оставался полным гнева. — От него нельзя избавиться. Оно часть нас.

Вальдемар, превозмогая боль, поднял голову и заговорил — уже тише, но с той же непреклонной твёрдостью:

— Ты собираешься совершить ошибку, которую потом уже нельзя будет исправить.

— Моя ошибка — довериться тебе! Почему ты предал меня, Вальдемар?

Тот на мгновение умолк, затем ответил спокойнее, почти с усталой покорностью:

— Ради госпожи Мины. Она хочет помочь тебе...

Услышав имя жены, лицо Дракулы изменилось. Ярость отступила, алые глаза потускнели, и в них промелькнула тень глубокой тоски.

— Ты… видел Мину? — его голос дрогнул, утратив прежнюю жёсткость, хватка на Вальдемаре ослабла.

— Да, Влад… — качнул он головой. — Она отчаянно ищет способ спасти тебя. Я видел её глаза. Ей больно видеть, во что ты превратился. Не позволяй тьме стереть её из своей памяти.

Дракула сделал несколько шагов в сторону, будто следуя за далёким, почти призрачным воспоминанием. Он любил Мину — всем сердцем, всей душой. И желал увидеть её сильнее, чем готов был признать даже перед собой. Проклятие пыталось задушить эти мысли, но он упрямо сопротивлялся, цепляясь за последнюю нить, которая всё ещё связывала его с прежним собой.

Любовь в нём не угасла. Даже тьма оказалась не в силах её поглотить.

Но воспоминания причиняли боль. Боль возвращала его к той записке, к той ночи, когда Мина ушла. С тех пор он больше не видел свою жену. И всё же продолжал ждать — ждать дня, когда она снова появится на пороге.

Однако проклятие становилось всё тяжелее. Оно всё сильнее давило на его волю, подчиняло её себе и заставляло творить зло его собственными руками.

Он сжал кулак у груди, словно пытаясь вытеснить тьму из собственных мыслей. На мгновение закрыв глаза, он едва слышно прошептал:

— Мина…

Валеска заметила эту перемену сразу. Такое состояние Дракулы было ей невыгодно — мягкость могла всё испортить. Нужно было избавиться от Вальдемара. Слишком давно он был для неё помехой.

— Мой господин, позвольте сказать, — осторожно начала она.

Взгляд графа медленно переместился на неё, ожидая продолжения.

— Я глубоко уважаю госпожу Мину и уверена, что она вас не забыла. Но… разве тот, кто действительно любит, смог бы оставить вас одного?

Гнев в Дракуле вспыхнул вновь. Слова Валески больно задели его.

— Не смей говорить о моей жене! — рявкнул он.

Своды замка на мгновение словно погрузились во тьму. Служанка покорно опустила голову и больше не произнесла ни слова. Граф медленно приблизился к ней, и в его взгляде все еще пылал гнев.

Но прежде чем она успела заговорить, раздался голос Вальдемара:

— Не слушай эту пиявку. Она готова на всё, лишь бы забраться повыше.

Валеска тут же вскинула голову и ответила с прежней уверенностью:

— Вы можете осуждать меня за мои слова, господин. Но я всегда говорю вам правду — в отличие от Вальдемара, который предпочёл её скрыть. Я верна нашему делу.

Вальдемар усмехнулся и спокойно возразил:

— Ты верна только самой себе, Валеска.

— Я верна графству и его правителю, — произнесла она, почтительно склоняя голову перед Дракулой. Голос её звучал мягко, но в этой мягкости ощущалась твёрдая уверенность.

Выпрямившись, она продолжила:

— До тех пор, пока ваш слуга всё не разрушил, я ни разу вас не подводила. Я исполняла всё, что от меня требовалось, и до этого момента ко мне не возникало никаких вопросов. Зато Вальдемар всегда что-то недоговаривал. Он даже не посчитал нужным сказать вам, что госпожа Мина охотно помогает Хранителям.

Дракула перевёл взгляд на него, затем вновь посмотрел на Валеску.

— Если ты знала об этом, значит, тоже промолчала!

Она тут же нашла ответ и медленно опустилась на колени.

— Я не хотела вас сильно огорчать, мой господин, — заговорила она дрогнувшим голосом, словно слова давались ей с трудом. — Я вижу, как тяжело вам слышать подобное. Потому и пыталась сказать об этом осторожно, сразу после того, как узнала, что в Вальморасе была именно она.

Валеска склонила голову ещё ниже.

— Если вы сочтёте, что во всём виновата я, то приму любое ваше наказание.

Говорила она так, будто нарочно давила на жалость, стараясь выглядеть убедительной, покорной и невиновной.

Вальдемар, превозмогая боль, резко поднялся на ноги. Тело всё ещё отзывалось тяжёлой пульсацией, но он нашёл в себе силы говорить.

— Ты всё время плетёшь интриги за чужими спинами, — бросил он Валеске, не скрывая презрения. — Тебе нет дела до страданий господина. Ложь — твоё главное оружие, и ты не расстаёшься с ним ни на миг. Сейчас ты просто пытаешься настроить графа против его собственной жены.

Он перевёл взгляд на Дракулу и заговорил уже тише, но твёрдо:

— Влад, разве ты не видишь, к чему она тебя ведёт?

Дракула на мгновение задумался. Внутри он знал, что Вальдемар прав насчёт Валески, он понимал поступок своего друга и, будь его воля, возможно, прекратил бы всё это. Но проклятие и тёмный замысел давили на него, не позволяя сделать шаг назад. Шёпот вновь появился в голове, терзая его разум. На секунду он отвернул взгляд, чтоб унять себя, закрыв глаза.

Пока граф был отвлечен, Валеска воспользовалась моментом и медленно поднялась, чтоб вновь заговорила, не давая тишине укрепиться:

— Как удобно перевести стрелки на меня. Если бы ты исполнял приказы господина, у нас не было бы этих проблем, — произнесла она, глядя на Вальдемара с холодным упрёком. — Из-за тебя та ведьма всё ещё жива. Я велела доставить её ещё неделю назад, но ты настаивал, что из неё можно извлечь больше пользы.

В её голосе зазвенела сдержанная ярость.

— И теперь она у наших врагов. Эта этерийская дрянь рассказала им всё, что знала. Всё, что видела. Так кто из нас лжец и манипулятор?

Вальдемар резко ответил:

— Я пытался получить от неё знания, которые могли помочь нам! Ты же хотела избавиться от неё, не думая о последствиях!

— Последствия уже перед нами, — холодно парировала Валеска. — И вина за них лежит на тебе.

Наступила тишина — тяжёлая, давящая. Дракула медленно перевёл взгляд на Вальдемара. В его глазах, где ещё недавно мелькала тень сомнения, теперь разгорался холодный гнев, подпитанный тьмой. Как бы он ни пытался удержаться, тёмная сила брала верх, заглушая остатки его личности.

Он сделал несколько шагов вперёд, приближаясь к тому, кого когда-то называл другом.

— Валеска права, надо было убить ведьму, — произнёс он глухо, но с нарастающей угрозой. — Она знала слишком много. А ты медлил.

Он остановился совсем близко.

— Ты виновен в том, что произошло. Ты действовал у меня за спиной… и ответишь за это.

Дракула смотрел ему прямо в глаза, затем медленно поднял руку и одним властным жестом подозвал стражу, замершую у высоких дверей. Те, едва звякнув доспехами, приблизились и схватили Вальдемара под руки.

— Заковать его в казематах, — приказал он громче, чтобы его слышали все. — Думаю, несколько сотен лет помогут тебе раскаяться.

Вальдемар напряжённо посмотрел на него. Теперь он ясно видел: тьма окончательно одержала верх. Когда стража повела его к выходу, он резко дёрнулся, пытаясь достучаться в последний раз:

— Влад! Мина не простит тебе, если ты погубишь свою душу! Остановись!

Но тот даже не посмотрел в его сторону. Он слышал последние слова, но они звучали где-то далеко. Когда шаги стражи затихли в глубине коридоров, Валеска с едва скрываемым удовлетворением приблизилась к Дракуле.

— Мой господин, зачем вы оставили его в живых? — мягко произнесла она. — Предателя следовало казнить. Это стало бы хорошим уроком для остальных.

Граф сжимал рукоять меча, глядя куда-то в сторону.

— Когда-то он был моим воеводой, — ответил он глухо. — Пал в бою, защищая наши земли. Я не стану отнимать у него то, что даровал в награду.

Несмотря на гнев, Дракула всё же удержался от крайности. Лишить жизни старого друга он не мог.

— Тогда как нам быть с планом? — не отступала Валеска. — Часть костей уже у Хранителей.

На губах графа появилась холодная улыбка, и алые глаза сверкнули.

— Пусть собирают остальные, — произнёс он. — Тем самым они лишь избавят нас от лишней работы. Мы больше не будем посылать за ними прихвостней.

Он перевёл взгляд на Валеску.

— Лучше займись другим делом. Что со стражем Этерии?

Она на мгновение замялась.

— Мы испробовали всё. Его не одолеть даже числом. Он слишком силён, господин.

Дракула тихо хмыкнул, и на его лице вновь появилась тень довольства. Он скользнул рукой под плащ и достал небольшой флакон с густой чёрной жидкостью.

— Всё же ведьма оказалась полезнее, чем ты думала, — сказал он, протягивая ей склянку. — Отправляйся сама, Валеска. Сделай всё как следует… и не подведи меня.

Последние слова прозвучали холодно и жёстко — улыбка исчезла, уступив место ледяной решимости.

Она почтительно склонила голову.

— Я не осмелюсь ослушаться, мой господин.

Затем развернулась и направилась к выходу. Когда её шаги уже почти стихли, Дракула тихо произнёс ей вслед:

— Скоро этот мир погрузится в бал вечной ночи.

Когда он остался один в холодном, мрачном зале, тишина сомкнулась вокруг него плотным, давящим покровом. Лишь отголоски недавних слов ещё бродили под сводами, но в сознании упрямо, не стихая, звучало одно имя — «Мина».