Легенда о Синархе (гет)

Свежий воздух наполнял Обитель, словно совсем недавно здесь прошёл лёгкий прохладный дождь. Солнце светило тускло — тучи то и дело заволакивали небо, но даже под серой пеленой это место не утрачивало своей тихой прелести.

Далеко от особняка, у леса, за которым шумел водопад, они сидели вдвоём. Рафаэль привалился спиной к старому дубу, а Ева устроилась рядом, опираясь на его грудь и с увлечением читая книгу. Одной рукой он обнимал её, а другой лениво покручивал во рту травинку.

Охотник время от времени заглядывал в раскрытые страницы, но строки оставались для него лишь россыпью непонятных знаков. Ева же, напротив, читала внимательно и сосредоточенно, лишь изредка щурясь от напряжения в глазах.

В какой-то момент Рафаэль заметил, что девушка всё чаще моргает, будто пытаясь стряхнуть подступающую усталость. Чтение давалось ей всё тяжелее. Она потёрла глаза, и охотник наконец не выдержал.

— Может, отложишь её ненадолго? Нельзя же всё время сидеть, уткнувшись в страницы.

Ева отвлеклась и подняла на него взгляд.

— Раньше Данте давал мне книгу на енохианском, и я прочла её без особого труда. Но когда показала ему записи второго Синарха, он сразу меня предупредил.

— О чём? — с любопытством спросил Рафаэль.

— О том, что это высший язык ангелов. И на него у меня будет уходить много энергии.

— Второй Синарх знал высший енохианский? — удивлённо переспросил охотник.

— Похоже, он знал куда больше, — тихо ответила Ева. — Это не просто его размышления. Он пытался описать вторую небесную войну, — она тяжело вздохнула. — За целую неделю я осилила всего десять страниц. Стоит немного задержаться — и в голове начинает тянуть боль. Этот язык… будто вытягивает из меня силы.

— Я заметил, что в последнее время ты совсем вымоталась, — мягко сказал он. — Может, тебе стоит ненадолго остановиться?

Ева посмотрела на страницу. Письмена уже начинали расплываться перед глазами, хотя смысл прочитанного она ещё улавливала. Однако долго удерживать взгляд не получалось — в висках начинала пульсировать боль. Решительно выдохнув, она захлопнула книгу.

— Ты прав. Мне нужно отдохнуть.

Рафаэль взглянул на неё с теплотой.

— Тогда просто расслабься. Хотя бы ненадолго выбрось всё это из головы.

Он придвинулся ближе, устраиваясь так, чтобы ей было удобнее опереться на него. Ева без колебаний откинула голову назад, оказавшись прямо у него под подбородком. Охотник улыбнулся, крепче прижал её к себе и поцеловал в макушку, вдыхая тонкий, знакомый аромат её волос.

Она позволила себе отпустить лишние мысли. Рядом с ним было тихо и спокойно. Ева посмотрела на густую зелень листвы, потом медленно прикрыла глаза, вслушиваясь в далёкий шум водопада и ровное, убаюкивающее биение его сердца.

Лёгкий тёплый ветер коснулся её лица — и в тот же миг звук исчез, словно его отсекли. Но стук сердца не стих. Напротив, он становился всё громче, всё настойчивее.

Ева резко открыла глаза.

Она стояла посреди какой-то комнаты с деревянными стенами, потемневшими от времени. Доски давно рассохлись и местами пошли трещинами, а в углах густо висела паутина. Старая мебель скрывалась под толстым слоем пыли. От всего вокруг веяло запустением и чем-то зловещим.

Девушка быстро огляделась, пытаясь понять, куда попала. Ведь ещё мгновение назад она была в Обители, рядом с Рафаэлем.

— Что за чертовщина?.. — едва слышно прошептала она.

Но даже здесь, в этом странном месте, стук в ушах не исчезал. Он звучал ровно, тяжело — и это было не её сердце. И точно не Рафаэля. Она направилась к двери комнаты и вышла в тёмный коридор. Позади вдруг раздалось шарканье — Ева резко обернулась, но никого не увидела.

— Здесь кто-нибудь есть? — чуть громче спросила она.

Ответа не последовало.

Она пошла дальше, настороженно вглядываясь в полутёмные комнаты. Впереди показалась лестница, ведущая наверх. Стоило ей задержать на ней взгляд, как стук сердцебиения усилился — глухой, навязчивый, он уже начинал действовать на нервы.

И всё же Ева не остановилась. Она начала подниматься по деревянным ступеням. Свет едва сочился сквозь сухие, потрескавшиеся доски, а сама лестница отзывалась глухим стоном под каждым её шагом. Девушка старалась двигаться как можно тише, не зная, что может ожидать её в этом зловещем месте.

Поднявшись на второй этаж, она вновь настороженно осмотрелась. По обе стороны коридора, тянулись несколько дверей. На миг Ева замерла, решая, с какой начать, и всё же направилась к ближайшей. Но стоило её пальцам коснуться ручки, как одна из дверей позади медленно отворилась сама, протяжно скрипнув в тишине.

Девушка похолодела. Мысли лихорадочно заметались. Она видела немало страшного, но тогда рядом всегда был хоть кто-то. Здесь же её окружала глухая тишина, и невозможно было понять, что скрывается в этом мрачном месте.

Шаг за шагом Ева приблизилась к распахнутой двери и осторожно заглянула внутрь. Посреди комнаты на коленях стоял мужчина. Он был раздет по пояс — обнажённая грудь резко выделялась в полумраке, кожа казалась бледной и напряжённой. Плечи его были сжаты, будто он удерживал в себе страх или боль. Взгляд — тревожный, напряжённый — был устремлён в пустоту перед ним, словно он видел нечто, скрытое от посторонних глаз.

Ева, поколебавшись, всё же вошла.

— Извините… — тихо начала она. — Вы не скажете, что это за место?

Мужчина не ответил. Даже не пошевелился. Девушка подождала мгновение, затем снова спросила:

— Эй… вы меня слышите? — она помахала ладонью перед его лицом.

Никакой реакции.

Ева нахмурилась, и её взгляд невольно скользнул вниз. Вокруг незнакомца была начерчена пентаграмма — тёмно-красная, почти теряющаяся в полумраке.

Она отступила на шаг, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

В углу комнаты что-то шевельнулось.

Девушка резко вскинула голову — из темноты блеснули два жёлтых глаза с узкими зрачками. Они были устремлены не на неё, а на мужчину, стоящего в центре. Из мрака медленно вытянулась когтистая, сероватая рука и протянула ему изогнутый красный кинжал, покрытый чёрными символами.

Тот нерешительно принял его.

Ева замерла, ощущая, как по спине пробегает холод.

«Что он собирается делать?.. Неужели… принести себя в жертву?» — пронеслось у неё в голове.

Она попыталась остановить незнакомца:

— Стой! Не делай этого!

Но он по-прежнему её не слышал. Ева рванулась вперёд, надеясь помешать, однако мужчина без тени сомнения вонзил кинжал себе в сердце. Лицо его тут же исказилось от боли.

Ева резко отступила. Леденящий ужас стиснул всё её тело. Она закрыла рот ладонью, не в силах ни закричать, ни отвернуться.

Но незнакомец не падал.

Напротив — происходящее становилось ещё страшнее.

Клинок продолжал вспарывать грудь, будто боль уже потеряла над ним власть. Кровь должна была хлынуть потоком, но лишь тонкой струёй окрасила бледную кожу.

К горлу Евы подступила тошнота от такого зрелища.

Когда всё было кончено, мужчина отбросил кинжал в сторону и запустил руку в разрезанную полость. Медленно, с влажным, липким звуком, он вырвал собственное сердце — ещё живое, содрогающееся в громких ударах — и протянул его существу, скрывавшемуся во мраке.

Ева медленно опустила руки, но взгляд по-прежнему был прикован к жуткой сцене. Ужас сковал её тело, а разум пытался понять, что именно происходит у неё на глазах.

Существо, скрывавшееся во мраке, медленно повернуло к ней голову. Жёлтые глаза с узкими зрачками теперь смотрели прямо на неё.

Оно её заметило.

Ева метнулась к двери, но та резко захлопнулась. Она судорожно вцепилась в ручку пытаясь открыть. Паника вспыхнула с новой силой, путая мысли, но сквозь страх пробилось одно ясное понимание: эта тварь не даст ей уйти.

Она резко обернулась, пытаясь найти другой выход, но существо уже стояло перед ней. Теперь Ева могла разглядеть его целиком: искажённое лицо, жуткие черты, изогнутые рога, серый остроконечный хвост. Такого чудовища она ещё никогда не видела.

Он схватил её когтистой рукой за горло и сжал. Ева машинально начала опираться, пытаясь убрать его руки с шеи, а затем она разгневалась, и глаза её засияли. Девушка вскинула руку оттолкнув его и крикнула:

— А ну отвали от меня, тварь!

И в тот же миг всё исчезло.

— Ева, проснись! — голос Рафаэля прорвался сквозь темноту.

Она резко открыла глаза и выпрямилась. Дыхание было тяжёлым, быстрый пульс проходил по всему телу. Девушка часто моргала, пытаясь вернуть ясность.

— С тобой всё в порядке? — обеспокоено спросил охотник, положив руку ей на плечо.

Ева огляделась. Обитель. Знакомые очертания, спокойствие, далёкий шум водопада. Она положила ладонь к горлу, будто проверяя и с облегчением выдохнула.

— Похоже… это был кошмар.

Рафаэль придвинулся ближе, внимательно всматриваясь в её лицо.

— Ты крепко спала. Я еле тебя разбудил.

Она всё ещё пыталась прийти в себя после пережитого кошмара. Пульс не унимался, в висках глухо стучало. Ева провела ладонью по лбу, прикрывая глаза.

— С такими темпами у меня скоро крыша поедет… — тихо пробормотала она.

Охотник не отводил от неё взгляда.

— Что же тебе такое приснилось?

Ева посмотрела на него.

— Жуть какая-то… — она на мгновение замолчала, будто подбирая слова, но затем лишь покачала головой. — Если честно, не хочу об этом говорить.

Она опустила взгляд, словно пытаясь вытолкнуть увиденное из памяти.

Рафаэль не стал настаивать. Он видел, как ей не легко. Осторожно взяв её ладони в свои, он чуть сжал их.

— Это всего лишь сон, Ева. Кошмары — последствия нашей работы. И увы, к ним приходится привыкать.

Она подняла на него глаза.

Охотник мягко провёл большим пальцем по её запястью, успокаивающе, почти невесомо.

— Но это не значит, что ты должна справляться с этим в одиночку, — тихо добавил он. — Если станет совсем тяжело… просто скажи. Я рядом.

На секунду повисла тишина. Только ветер шелестел листвой, да где-то вдалеке всё так же глухо шумел водопад. Ева выдохнула медленно, глубже, чем прежде. Напряжение в плечах постепенно отпускало.

— А тебе часто снятся кошмары? — тихо спросила она, не отводя от него взгляда.

Рафаэль на мгновение опустил взгляд, и в его чертах мелькнула тень чего-то давнего, неприятного, но голос остался спокойным:

— Иногда.

Ева немного помолчала, всё ещё вслушиваясь в собственное дыхание.

— Я не думала, что сны могут быть настолько реалистичными.

Уголки его губ дрогнули в едва заметной, горькой усмешке.

— Бывало, просыпался в холодном поту и потом долго не мог уснуть. А некоторые сны… так и не отпускают.

Последние слова он произнёс тише, почти задумчиво. Его взгляд на миг ушёл в сторону, словно память невольно потянула его за собой. Но уже через секунду Рафаэль снова посмотрел на Еву — мягко, тепло, будто не хотел, чтобы она увидела в его глазах лишнее.

Он коснулся её щеки кончиками пальцев, бережно убирая выбившуюся прядь волос за ухо.

— Иди ко мне, — почти тихо сказал он.

Она без колебаний придвинулась ближе, и он сразу обнял её крепче, будто стараясь заслонить от всего тревожного, что ещё не успело отпустить. Ева уткнулась лбом ему в плечо, чувствуя под ладонью тепло его тела и ровное биение сердца. От этого простого, живого ощущения внутри понемногу становилось тише.

Пальцы Рафаэля медленно скользнули по её спине в успокаивающем жесте, и от этой нежности у Евы пришло, почти болезненного облегчения.

— Давай не будем думать о кошмарах, — прошептал он ей на ухо.

Она лишь кивнула в ответ и прижалась сильнее, прикрыв глаза.

Рядом с ним ужас недавнего сна всё ещё не исчез до конца, но уже терял свою власть. Оставалось только тепло его рук, тихий шелест листвы над головой и редкое, драгоценное чувство покоя, которого ей так не хватало.

* * *

Ровная зелёная трава мягко колыхалась под лёгким ветерком. Она казалась почти идеальной — будто её ежедневно подравнивали, или же сам Иггдрассиль подчинял себе эту землю, заставляя её жить по установленным им законам и поддерживать удобную для обитателей идиллию.

Именно таким местом был полигон.

Живое древо щедро предоставляло всё необходимое для тренировок и развития навыков: мишени — высеченные из камня, — и их подвижные аналоги, напоминающие энтов. Эти создания подстраивались под уровень ученика, меняя поведение и сложность, словно чувствовали намерения тех, кто вступал с ними в бой.

И сегодня они как раз понадобились. Несколько древесных марионеток приближались к Арко, их глаза мерцали мягким, почти изумрудным светом. Двигались они быстро, стараясь взять чародея в кольцо и вынудить его выбирать, кого устранить первым, не открываясь для удара.

Арко держал в ладони сгусток огня, сосредоточенно наблюдая за их движениями. Сегодня на нём не было ни привычного плаща, ни двух клинков — он намеренно решил тренировать только магию.

Две марионетки зашли со спины, ещё две отвлекали спереди, но он не растерялся. Чародей резко вскинул руку и метнул пламя в одну из тех, что подбирались сзади. Та вспыхнула и, треща древесиной, отшатнулась. В тот же миг двое других ринулись вперёд, надеясь поймать его на этой заминке, но реакция Арко не подвела. Одну марионетку он ловко увёл в сторону, пропуская мимо себя, а вторую поджёг точным коротким выбросом огня.

Оставались ещё две.

Один из тех, кого он отбросил, всё ещё держался позади, выжидая момент, чтобы вновь подступиться. Но где второй? Он нахмурился, не находя его в поле зрения, и не успел даже обернуться — резкий рывок сбил его с ног.

Древень вцепился в его лодыжки, дёрнул на себя, и чародей рухнул на траву. От неожиданности Арко вскинул руку, выпуская пламя, но удар ушёл в сторону, лишь опалив воздух.

«Какого чёрта?..» — мелькнула раздражённая мысль.

Он никогда не позволял себе такой ошибки. Всегда держал поле боя под контролем. Но сегодня… что-то было не так. Реакция запаздывала, концентрация ускользала.

Две марионетки уже тянулись к нему, намереваясь схватить, но вдруг замерли. Их внимание резко переключилось, на что то другое... или на кого-то.

Трава вокруг зашелестела странно, тревожно — будто кто-то стремительно рассекал её. Древни напряглись, пытаясь уловить источник движения, но взгляд их скользил по пустоте.

В следующее мгновение кинжал вонзился в одного из них. Марионетка дёрнулась и рухнула, изумрудный свет в её глазах погас, а тело медленно начало уходить в землю, словно её втягивала сама почва.

Вторая, осознав, что противник скрыт, отступила и резко сплела из травы и корней прутья с острыми шипами, вырастив перед собой защиту. Но это не спасло.

Кинжал вошёл ей в затылок. Она обмякла и осела, растворяясь в земле вместе со своей колючей преградой.

И только тогда в поле зрения появился Мариус. Маска скрывала его лицо, но по расслабленной стойке, по лёгкому наклону головы было ясно — он усмехается. Он снял её и с ухмылкой посмотрел на Арко:

— Удобно устроился. Может, тебе ещё подушку принести?

Чародей поднялся, стряхнул с одежды траву и раздраженно глянул на него:

— Конечно, тебе смешно. Попробуй сам, когда противник исчезает у тебя из-под носа.

Мариус посмотрел на свою маску и прикрепил на свой пояс.

— Невидимость не делает за меня всю работу. Ошибись я хоть раз — и пришлось бы отбиваться вблизи.

— С твоей-то ловкостью? — хмыкнул Арко. — Тебя и без всякой невидимости попробуй поймай. А вот я, будь при мне клинки, уже давно бы закончил.

Он коротко кивнул на остатки марионеток, медленно уходившие в землю.

Мариус взглянул на него.

— Вот именно. Слишком сильно полагаешься на оружие. А если его не окажется под рукой? Или противник подойдёт вплотную? Тогда придётся работать тем, что есть.

Чародей поднял брови:

— И это мне говорит человек, который предпочитает вообще не показываться врагу?

Следопыт с полным спокойствием ответил:

— Я предпочитаю не давать врагу шанса. Это, знаешь ли, немного разные вещи, — он легко пожал плечами и добавил: — А махать кулаками с ожившим бревном… не мой стиль.

Мариус подошел ближе и ткнул его кулаком в плечо — без злобы, скорее по-дружески.

— Так что давай, герой. В следующий раз попробуй не падать так эффектно.

Арко произнёс более серьезно:

— Тогда не вмешивайся. Я почти справился.

— Конечно, — протянул тот с ухмылкой. — Я именно это и увидел.

Чародей лишь нахмурился, но ничего не ответил. Мариус отошёл к дереву на краю полигона, где на ветке висела его небольшая чёрная сумка. Достав бутылку с водой, он сделал несколько глотков. Арко направился следом, к своему сложенному плащу на соседней ветке, и так же вытащил воду из кармана. Он жадно отпил, чувствуя, как уходит сухость в горле.

Мариус помедлил, бросил на него косой взгляд и сказал:

— Слушай… ты какой-то притихший в последнее время.

Чародей приподнял бровь, будто это его позабавило:

— С чего вдруг?

— Да просто, — пожал плечами следопыт. — Раньше тебя не заткнуть было. А сейчас сидишь тихо, будто язык проглотил.

Тот отвёл взгляд, уставившись куда-то за деревья:

— Иногда полезно помолчать.

— Тебе — вряд ли, — усмехнулся Мариус. — Особенно после Рейвенхольта. Обычно ты возвращаешься оттуда, и сразу начинаешь выливать мне всё что думаешь о местной знати.

Края губ Арко слегка дрогнули в улыбке:

— Решил дать тебе отдохнуть.

— Ага, конечно, — фыркнул следопыт. — Я тебя слишком давно знаю, чтоб на это повестись.

Он прислонился плечом к дереву, снова поднёс бутылку к губам и сделал медленный глоток. Взгляд его был обращён в сторону леса, но в голосе слышалась спокойная настойчивость.

— Давай, колись. Что у тебя там случилось?

Арко замялся и опустил глаза вниз на траву. Вопрос, который крутился у него в голове, не давал покоя уже не первый день.

— Да так… думаю, что теперь с этим делать, — с лёгким напряжением ответил он.

Мариус нахмурился:

— С чем именно?

Чародей провёл рукой по затылку, будто пытаясь собрать мысли в кучу, и после короткой паузы посмотрел на него:

— Ты когда-нибудь целовал девушку, которая тебе совсем не нравилась?

Следопыт на секунду задумался.

— Нет, — он покосился на него внимательнее. — Погоди. Так всё дело в девушке?

— Не совсем.

— Тогда в чём? — спросил Мариус и снова начал пить воду.

Арко поморщился, понимая, что отступать уже поздно, и, не придумав ничего лучше, резко выдал:

— Короче… я поцеловал сестру.

Следопыт резко поперхнулся, закашлялся и уставился на него с таким выражением, будто только что услышал нечто абсолютно несовместимое.

Чародей закатил глаза и раздражённо махнул рукой:

— Да не родную, придурок. Сводную!

Несколько секунд Мариус просто молчал, переваривая услышанное.

— Ну… — протянул он наконец, медленно выпрямляясь, — это, конечно, многое объясняет.

Потом тут же поморщился и качнул головой.

— Хотя вообще ничего не объясняет. У тебя же вроде была ещё какая-то сестра? — неуверенно спросил он, пытаясь вспомнить.

— Да, — коротко ответил Арко. — Дочь моей мачехи.

— Та самая с которой вы вечно не ладили?

Чародей усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Я тоже так думал. До того момента, как она заявилась ко мне «попрощаться».

Мариус чуть улыбнулся, прислонившись плечом к дереву:

— И как? Хорошо попрощались?

Арко хмыкнул и отвёл взгляд.

— Мы друг друга терпеть не могли. Постоянно цеплялись, спорили… — он запнулся, подбирая слова. — Я думал, она пришла только затем, чтобы напоследок ещё раз меня задеть.

Он на секунду замолчал, и нервно повёл плечом.

— А потом она подошла ближе и… всё как-то резко пошло не туда. Она сама потянулась ко мне, а я как последний дурак, ответил.

— Вот это уже интересно, — сказал Мариус, глянув на него с любопытством. — Похоже она умеет быть убедительной.

Арко посмотрел на него.

— В том то и дело, что она была совсем не такой, как обычно. Будто её подменили. Я до сих пор не понимаю, зачем она это сделала. То ли всерьёз, то ли это очередная игра.

Следопыт задумчиво почесал подбородок.

— А ты на замечал за ней такого раньше?

Тот нахмурился перебирая в памяти.

— Нет. Ну… разве что на балу. Там она повела себя странно. Мы отошли подальше от гостей, и она вдруг начала ко мне лезть. Я тогда этого не понял. Не стал слушать, оттолкнул её и ушел.

— А в этот раз что изменилось?

— Не знаю. В этот раз я поддался, — тихо ответил чародей, опустив свой взгляд на бутылку в руке. — Сам не понимаю почему, — после чего отпил воды.

Мариус чуть склонил голову набок, разглядывая его внимательнее.

— Может, она тебе всё-таки нравилась?

Арко вскинул на него возмущенный взгляд.

— Шутишь?

— Вовсе нет, — следопыт пожал плечами. — Я бы не подпустил к себе девушку, которая мне неприятна. Значит, чем-то она тебя всё же зацепила.

— И чем же, по-твоему?

— Ну, знаешь, есть поговорка: от любви до ненависти один шаг. У вас, похоже, всё просто пошло в обратную сторону.

Чародей фыркнул.

— Да какая любовь? Скорее очередная её уловка.

— Уверен? — Мариус приподнял брови. — Мне с трудом верится, что она полезла бы к тебе просто ради шутки, если бы ты ей был совсем безразличен.

Арко покачал задумчиво головой. Возможно, в словах друга был какой-то смысл, и Атриксия была в тот день искренней, но даже если так, он не мог продолжать это дальше.

— Нравлюсь я ей или нет, это ничего не меняет. Мы всё равно не можем быть вместе, — проговорил твёрдо чародей.

— Почему? — удивился следопыт.

— Она принцесса Империи. Я к ней даже пальцем прикасаться не должен.

Мариус хмыкнул.

— Ну, а ты граф. По-моему, у вас равные условия.

— Это не даёт мне права её трогать, — резко отрезал Арко. — Как только вернусь, сразу с ней поговорю. Надо это прекратить, — слова прозвучали уверенно, почти жёстко.

Но Мариус слишком хорошо его знал, чтобы поверить в эту уверенность. За ней слышалось совсем другое: не решимость, а попытка ухватиться за порядок там, где внутри у Арко уже давно всё дало слабину.

Следопыт не стал больше ничего спрашивать — услышал уже достаточно. С тихим вздохом он снял сумку с ветки и поправил ремень на плече.

— Ладно, герой любовной драмы, я пошёл.

Арко поднял на него взгляд.

— Куда это?

Проходя мимо, Мариус бросил через плечо:

— В душ. После такой тренировки от меня уже, наверное, за версту несёт.

Чародей невольно усмехнулся ему вслед, но тот не упустил случая добить:

— От тебя, кстати тоже.

Улыбка у Арко сразу померкла. Он с подозрением понюхал рукав своей тёмной футболки и поморщился с отвращением. Похоже, одежду и правда уже давно пора было отправить в стирку.