Гарри Поттер и внутренний голос (джен)

«Гарри Поттер…»

Я вздрагиваю и просыпаюсь. Очередной страшный сон. Душно, четверо парней надышали, и я наощупь выбираюсь в тëмную гостиную. Любой диван, любое кресло к моим услугам: вокруг ни души. Камин давно погас, зябко, но обратно в спальню не хочется. Когда-то я был счастлив, поселившись в ней, а последнее время видел только кошмары. Лежать до утра, бороться со сном, боясь закрыть глаза — не выход. Мой личный монстр со мной каждую минуту.

Я возвращаюсь в спальню, поспешно одеваюсь, беру палочку и покидаю башню Гриффиндора. Но куда бы сбежать из собственной головы!

Подсвечивая себе Люмосом, сворачиваю в один тëмный коридор, другой, и наконец попадаю в холл. Стрельчатые окна слабо светлеют во мраке, позволяя сориентироваться. Шепчу: «Нокс» и гашу Люмос, нащупываю дверь, отвожу тяжëлую створку совсем чуть-чуть и протискиваюсь наружу. Любой, кто случайно бросит взгляд в окно, может увидеть разгуливающего ночью меня, поэтому я бреду к берегу озера. По крайней мере, там есть где спрятаться.

Через пару десятков шагов воровато оглядываюсь на здание. Окна декана Макгонагалл темны, окна директорской башни — тоже.

Ступив с дорожки в траву, вздрагиваю: роса, подол мантии моментально намокает. Вынимаю палочку, шепчу высушивающее заклинание, зачаровываю обувь и одежду. Дальше можно двигаться, не боясь сырости.

На берегу нахожу знакомое дерево и усаживаюсь на узловатый корень. Свежо, но согревающие чары быстро делают свое дело. Набрасываю капюшон и застываю, закрыв глаза и обхватив себя руками.

Как давно я не был с собой наедине.

Сползаю на колени, выпрямляю спину и привычно складываю руки…

Если во мне пробудятся оба, какие есть шансы? С одним я более-менее научился жить, но он явно моложе. Тот, которого я заполучил во младенчестве, самый последний. Самый опытный. С двумя, поладят они или нет, мне не совладать.

Отчего-то сегодня эта мысль не вызвала никакого страха, вообще — ничего. Я знал, что умру; все умрут когда-то. Жизнь мне нравилась; жаль, замечательной она была недолго. Я молод, я даже ещë с женщиной ни разу…

Минуты текли, и всë внешнее отступило. Ждал истерики (должен же я как-то эмоционально реагировать), но еë не было тоже. Оставалось лишь решить, как действовать.

Ветер осторожно тронул плечи, шевельнул мантию, заглянул под капюшон…

— Поттер. Что с вами?

— Боже!

Резко ослабев, я шлëпнулся на сырую траву.

— Так меня ещë не называли, — знакомо хмыкнули в ответ.

Это оказался всего-то, мать его, Снейп! Он возвышался надо мной в широченной потрëпанной робе, закрывая полнеба. На локте его висела плетëная корзина.

— Вы что здесь?.. — невежливо буркнул я.

— Собираю травы.

— Ночью?

— На рассвете. Солнце вот-вот взойдëт.

Я всë ещë сидел у его ног. Стыд-то какой! Пришлось неуклюже подниматься.

— Вы меня… Я вас не заметил, — выдавил я, подумал и добавил: — Сэр.

— Замечтались?

— Типа того. Гуляю.

Снейп оглянулся на восход, и я вместе с ним. Почти рассвело, но солнце пока не взошло. Зельевар перехватил свою корзинку и решительно зашагал к Запретному лесу.

Я как дурак остался под деревом.

— Профессор! Можно с вами?

— Догоняйте.

Снейп умел ходить почти бесшумно. Под моими ногами трещали сухие ветки, чавкала глинистая почва. За мантию постоянно что-то цеплялось, и вдобавок я вляпался лицом в паутину.

Зельевар остановился, оглядел встрëпанного и запыхавшегося меня, взмахом палочки очистил лицо:

— Мы не на прогулке. Лес — источник опасности, мистер Поттер. Приведите мантию в порядок и окружите себя щитом всего, от макушки до подмëток. Но сначала согревающие чары.

Пока я махал палочкой, он отошел на несколько шагов, разглядывая невысокий кустик с фиолетовыми цветками-колокольчиками. Корзинка послушно зависла рядом. Снейп заклинанием срезал несколько верхних побегов и аккуратно упаковал.

Я едва успел окружить себя щитом, как зельевар двинулся дальше.

— Что это, сэр?

— Беладонна.

— Она вроде ядовитая? Нам на гербологии рассказывали.

— Содержит атропин и еще пару полезных компонентов.

— А почему обязательно на рассвете?

— Во-первых, в это время концентрация веществ выше, во-вторых, когда мне ещё этим заниматься? Ночью?

По лесу Снейп перемещался уверенно. Его покрытая щитом рабочая роба беззвучно раздвигала ветки. Я поспешил следом и понял, что двигаться стало значительно легче.

Какая-по пичуга застрекотала в зарослях, ей ответила другая. Я шевельнулся, и они испуганно смолкли, но вдали зачирикал кто-то ещё. Лес жил, дышал, шевелился. Воздух был чист и напоен ароматами.

Снейп оказался неутомим. Он искал конкретные растения, из которых я смог опознать только ромашку и тысячелистник. Зельевар работал быстро, и наконец его корзинка наполнилась. Я устал поспевать за ним, но тут взошло солнце — и лес будто вспыхнул красками.

Тут только я смог перевести дух и оглядеться. В нескольких десятках шагов от нас деревья стояли плотной стеной, но вокруг было солнечно, поляна заросла травой и кустарником. Сочная зелень радовала глаз.

— Пора возвращаться. Вы можете передвигаться быстро?

А я последний час что делал? Ползал?

— Насколько быстро, сэр?

— Очень быстро.

— Можно на метле.

— Подойдёт.

Я шепотом призвал метлу и уже через пять секунд поймал еë, вылетевшую из мешочка на груди.

— Вы сядете впереди?

— Я? — изумился Снейп. — Ненавижу мётлы. Хогвартс там, — указал он направление, — подниметесь над лесом и увидите.

Я оседлал метлу.

— Чего вы ждëте?

— А вы?

— Я умею летать, забыли? Мне нужно в горы. Не все ингредиенты растут в лесу.

— Может, мне с вами?

— Вы устали, Поттер, а там каменистые склоны. Возвращайтесь. Я должен быть уверен, что вы доберётесь благополучно.

Пришлось оттолкнуться от земли и взлететь. Снейп следил за мной, покуда я не поднялся выше леса и его не заслонили ветки. Вдали виднелись башни Хогвартса.

Моя метла донесла меня до опушки минут за десять. Я слез, спрятал её и только тут понял, что не замёрз на ветру — щит гасил его.

Оказалось, что ещë нет семи. Я поднялся в спальню и скользнул в душевую. В теле была приятная усталость. Ребята безмятежно дрыхли; я сотворил чары свежести воздуха, вытянулся на постели и задремал.

Кошмары не снились.

* * *

С того дня словно прежняя жизнь закончилась. Совершенно необязательно ждать, покуда меня сведут с ума и всё равно прикончат. Изменились приоритеты, я понимал, что меня достанут в любом случае, поэтому решил, что если жизнью распорядиться не смогу, то уж смертью — точно.

Если удастся рассорить крестражи, возможно, это поможет выиграть немного времени. Или нет. Если меня так или иначе поймают Пожиратели, церемониться никто не станет. Темный Лорд обретëт другое тело, послушное, или вырастит своё, и…

И какая от моей смерти будет польза?

Уроки, учебники, эссе — всё перестало иметь значение. Учился я на автомате, чтоб только не привлекать внимание. Рылся в библиотеке Поттеров, как одержимый. Можно ли извлечь крестраж, не убивая носителя? А ещë — как уничтожить крестраж, убив тело носителя. Можно выбрать, как умереть, и при случае кого-нибудь прихватить с собой.

Отложил «на потом» кучу интересных книг, ответов так и не не нашёл и, крепко подумав, обратился за помощью к Драко. О чем пойдëт речь, не сказал, уверил лишь, что о делах рода. Малфойчик спокойно пригласил меня в гости хоть на всë лето, заодно порыться в их книгах вволю.

— Договорились, — вежливо кивнул я, шкурой чувствуя, как утекает время.

Сириус Блэк владел большой библиотекой, но мы плохо расстались. Впервые в жизни я был недоволен собой. Никудышный из меня дипломат! Блэк за крупицу внимания был готов подарить мне полмира.

Размышляя, у кого спросить помощи (Квиррелл мог бы, но не станет), я решил выяснить, не удастся ли воспользоваться архивами Министерства. Как подступиться к ним? Я знал не так много министерских служащих. Амелию Боунс, но наши отношения дружескими не назовешь, Гестию Джонс, но она аврор, и Кингсли, но вряд ли он поможет, не потребовав правды. Можно было попробовать некую комбинацию. Оставалось выяснить, чего мне это будет стоить.

Подземелья после ужина совсем пустынны. Слизеринцы гуляли на верхних этажах, остальные по доброй воле сюда не спускались. Я постучал в знакомые двери, получил разрешение и вошëл.

Снейп никого не ждал. Он был в домашней мантии, в меховых шлëпанцах на босу ногу, а на столике у камина я заметил бутылку и пузатый бокал.

— Поттер.

— Эм… Добрый вечер, сэр.

Зельевар с усилием приподнялся. Качнулся вперед, затем назад. На миг показалось, что он грохнется на каменный пол, но тот вцепился в край стола и выпрямился.

— Чем обязан?

— Мне нужна услуга.

— Услужить? Вам?

Начало не обнадëживало. Я потупился, разглядывая его костистые щиколотки и округлые пятки. Зельевар между тем взял бокал и велел поторапливаться.

— Мне очень нужно в архивы Министерства. Вы могли бы переговорить с той дамой, ну…

— С какой ещë дамой, Поттер, — раздражëнно отмахнулся он.

— Которая звала вас работать с ней, когда нашли запрещëнку у Уизли…

— С ума сошли, — Снейп трезвел на глазах. Недоумённо взглянул на бокал в своей руке и отставил прочь. — Вы не понимаете. Просьба к ней будет для меня чревата.

— Я готов на что угодно.

— А я — не готов! Вы не сможете компенсировать всего моего… неудобства.

— Пожалуйста.

— Нет.

— Вопрос жизни и смерти.

Я кривил душой. О жизни не было и речи.

Снейп с усилием потëр лицо, убрал бутылку в шкаф и сел, указав мне на соседний стул.

— Почему именно в Министерство? Есть другие библиотеки. Вряд ли вы прочли все книги Поттеров. В Хогвартсе искали? В Запретной секции смотрели? Я уверен, и Малфои вам не откажут…

— Мне Малфои не подходят. Не хочу, чтоб кто-то знал, что я ищу.

Снейп вдруг разозлился.

— А в Министерстве, конечно, вас сразу пустят в книгохранилище и не зададут ни одного вопроса! И если вы солжëте, никто, конечно, не догадается! И там не существует следящих чар, зачем они, что за глупость!

Я удручëнно молчал, соображая, насколько же пьян Снейп, раз не уточнил, что мне понадобилось в архиве, как вдруг мирно потрескивающий камин зашипел, и оттуда послышался голос директора:

— Северус, добрый вечер… Гарри, зайди ко мне. Сюда, камином. Незачем бежать через весь замок.

Я взглянул на Снейпа, пожал плечами и подчинился.

* * *

В кабинете Дамблдора ничего не изменилось. Изменился хозяин: директор ещë постарел, ссохся, фиолетовая мантия болталась на тощих плечах. Но двигался он довольно бодро.

— Я знаю о твоей просьбе, — начал директор. — Так получилось: собрался к Северусу и услышал голоса. Зачем тебе искать что-то втайне ото всех? Это что-то запрещённое?

Я размышлял. Если бы Дамблдор так очевидно не был бы моим врагом, со всеми вопросами я в первую очередь пришёл бы к нему. Но… Вот именно.

Врать противно, но придëтся.

— Я думал о пророчестве, директор. А это не та тема, которую я готов с кем-нибудь обсуждать.

Дамблдор добрался до своего кресла и уселся.

— Возможно, я смогу тебе помочь, — осторожно предложил он.

— Вы знаете кого-то, кто знаком с Тëмным Лордом и с кем я могу поговорить о нëм?

— Что ты хочешь узнать?

Я понял, что вот-вот меня уличат. Директор ждал.

— Вы мне и так уже рассказали всë что знали, профессор, — как можно вежливее начал я (и даже «кино» показали, добавил про себя). — Возможно, есть кто-то ещë?

— Профессор Слизнорт. Он преподавал у Тома зельеварение. Ты, я слышал, встречался с Квирреллом?

Ах ты старый пройдоха. Слышал он.

— Квиррелл ничем мне не помог.

— Если ты скажешь, что хотел, возможно, я смог бы поспрашивать…

Ну да, ну да.

— Я и сам пока не понял, директор. Пророчество говорит, один из нас — я или Том — умрет. Как я смогу одолеть кого-то, если ничего о нëм не знаю? Надо с чего-нибудь начинать.

— Да? — оживился Дамблдор, — тогда у меня к тебе есть задание. Слизнорт скрывает, что на пятом или шестом курсе Том пытался узнать у него что-то об одном очень тëмном волшебстве.

— А сам профессор Слизнорт?

— Все отрицает.

Я, разумеется, знал, о чëм речь, но виду не подал.

— Я попробую.

* * *

Слизнорта о Томе Реддле спрашивать я не стал. Зачем? Зато сходу спросил о крестраже.

— Несколько лет назад меня похитил пожиратель Петтигрю, тогда я впервые услышал это слово.

Старый профессор оторопел, но держался твëрдо. Он не назвал мне ни одной книги, ни одного имени, но всë же согласился ответить на один-единственный вопрос.

— Если крестраж — живой человек, как ему выжить, когда…

Слизнорт закатил глаза и лишился чувств.

Упс.

Я послал Патронус в Мунго, затем осторожно коснулся палочкой виска старого зельевара и едва успел спрятать нить памяти во флакон. А после наложил на старика лёгкий Обливиэйт. Я судим за убийство, что мне какое-то мелкое нарушение?

В ближайшие выходные я посмотрел воспоминание. Том, почти такой, какого встретил я в Тайной комнате, спрашивал у Слизнорта, как именно создаются крестражи. Слизнорт отвечал уклончиво, потел, страдал, но Том был чертовски настойчив. Одно было ясно — старый зельевар много знал. Получается, на мой вопрос ответ он знает тоже.

* * *

Разумеется, мои изыскания не были секретом для подселенца. Он слышал моими ушами и глядел моими глазами, и он начал действовать.

Кошмары начинались, стоило лишь улечься и закрыть глаза. Настроение скакало бешеной белкой. Реддл теперь откровенно мешал на уроках и не могу сказать, что неудачно. А когда я копался в книгах, то обнаруживал, что не помню, какие книги вчера просматривал и о чем. Этот паршивец ментально атаковал, а я даже не заметил.

Тем не менее кое-какие подвижки были. Единственно, чего не было — времени. Перо по моему приказу делало выписки, чтобы усилия Тома не помешали мне в поисках. О домашках и эссе я вообще молчу, — Мод делала их за меня.

Зельеварение приходилось учить прилежнее некуда: нельзя было раздражать Слизнорта, раз предстояло просить об услуге. Книжка с рецептами из библиотеки Принца выручала как никогда. Особенных высот не достигая, мне удалось выбиться в крепкие хорошисты и периодически получать даже «превосходно», в основном за теорию.

Я следил за старым зельеваром, как кобра за мышью.

У меня сложилось впечатление, что с Дамблдором они не особо дружны. Значит, Слизнорта не нужно подозревать в стуке, он был слизеринец и значит — осторожен. На последователя Лорда он тоже не похож. Все же признаваться ему, что во мне целых два куска души Волдеморта, не стоило. В самом крайнем случае, если что.

Оставалось выбрать время и действовать.

— На днях я заглянул в запретную секцию, узнать кое-что об одном редком заклинании. Называется оно крестраж. Кое-что мне кажется непонятным.

У профессора отвалилась челюсть. Вцепившись в подлокотники резного кресла, он пригнулся и вжал голову в плечи, словно готовился к удару.

— Это очень тëмная магия, — пролепетал он, — мистер Поттер. Насколько мне известно, в школе не может быть книг о…

— Я не говорил, что нашëл их. Я сказал, что у меня есть вопросы.

— Но почему я?

— Другие учителя не такие как вы. Они могут не так понять.

Слизнорт побледнел так, что лоб и щëки его приобрели зеленоватый оттенок.

«Сейчас выгонит», — понял я и поспешно добавил:

— Мне не нужно знать, как создавать крестражи, сэр. Я хочу понять, как их уничтожить.

Краски медленно возвращались на его лицо.

— Мнэ…

— Более того. Я знаю, что душу не разбивают, а как бы сдирают слой за слоем. Со временем слои могут снова нарастать.

— Гарри! Но как…

— И… — «вернул память Квирреллу», — едва не ляпнул я, но вовремя заткнулся, — я не знаю, как уничтожить его, чтоб душа не переместилась во что-нибудь ещë. То есть, уничтожить необратимо.

Слизнорт смотрел на меня, не мигая. Я шагнул ближе и шепнул:

— Если вы мне поможете, я смогу это сделать.

Седые брови неверяще поползли кверху, и я резко кивнул:

— Смогу. Слышали о пророчестве?

Он слышал. Дрожащими пальцами вытащил из-за обшлага платок и вытер мокрый лоб.

— В традиционном смысле, суть процесса и так понятна, — продолжил я, опускаясь в соседнее кресло. — Адское пламя, например.

— В традиционном? Мерлинова борода! Гарри!

— Но мне нужно не только это. Как, например, уничтожить содержимое, не повредив сосуд?

— Откуда вы… Да что ж это такое!

Похоже, Слизнорт пришëл в себя, сообразив, что я не вынуждаю его нарушать закон.

— Крестражи страшны не сами по себе, а лишь за счëт инородной частицы души, обладающей собственной волей, памятью и магией.

Слизнорт кивнул. Он протянул унизанную перстнями руку к столу, схватил свой кубок и с жадностью отхлебнул.

— Как уничтожить начинку, сохранив оболочку? — настаивал я.

Он вернул на стол кубок:

— Я не знаю.

Кубок резко стукнул по столешнице, и стало ясно: зельевар упëрся и ничего рассказывать не собирается.

— Тáк вы ответили Тому Реддлу?

Слизнорт отшатнулся, глядя чуть ли не с ужасом. Нужно было обязательно настоять, «дожать» старика, но я мог лишь просить.

— Мои родители погибли, защищая меня.

— Я понимаю. Неудивительно, что вы хотите знать больше…

— Укажите мне путь, профессор, где искать. Пожалуйста. Иначе моя мать, отдавшая за меня жизнь, умерла напрасно.

Слизнорт упрямо поджал губы:

— За такое полагается Азкабан.

— За что? Никакой тëмной магии. Ничего запрещëнного.

Минуту или две он сидел очень тихо.

— Зачем вам сохранять оболочку крестража?

— Не могу сказать.

— Допустим. Но вы поймите и меня…

Слизнорт крепко задумался. Наконец, тяжело вздохнув, он отрицательно покачал головой.

— Вот что я вам скажу, молодой человек… Раз уж вы додумались до всего, что я только что услышал… Додумайтесь и до остального. Мне же остается напомнить очевидное: очень сильные заклинания, как правило, очень просты. И наоборот.

Слизнорт взмахнул палочкой. Дверь вдруг распахнулась, меня вынесло в коридор, я ойкнул, шлëпнувшись на задницу. Зельевар тут же запечатал вход. Стало тихо, как в сундуке.

Посыл ясен.

Пришлось подниматься и брести прочь, потирая тылы и отряхиваясь.

Очень сильные заклинания очень просты.

То есть, если извлечение крестража — сложная задача, нужно простое заклинание?

Какое именно?

Нет, что-то не то.

Сильные заклинания очень просты… И наоборот.

А слабые заклинания что, сложны? Чушь какая-то.

* * *

Между тем весна шла себе. Нас не ждали экзамены, только обычные итоговые контрольные, и можно было надеяться, что я справлюсь. Но в начале июня Драко должен был отметить свое магическое совершеннолетие. Семнадцать лет для волшебника — пора начала взрослой жизни. Драко и жениться уже мог, и ждал только, когда повзрослеет Астория.

Следовало подумать о подарке.

Я разбаловал Драко. Он получал от меня самые неожиданные, пусть не самые щедрые, дары, и следовало держать планку. Но сейчас как-то было не до него. Я решил, что в крайнем случае пороюсь в банковском сейфе или куплю что-нибудь дорогое, вроде перстня… Хотя это я уже дарил.

Может, артефакт сваять? Но никаких идей в голову не приходило.

Снейп не привязывался, хотя не мог не видеть отсутствие каких-либо успехов в тëмной магии.

Слизнорт делал вид, что ничего не произошло, но я не нарывался и вëл себя смирно.

Директор снова стал иногда выбираться за стол в Общий зал.

Парни вовсю крутили романы и заключали помолвки. Джинни Уизли вроде сдружилась с Дином Томасом, Рон зажимал по углам белокурую хохотушку Браун. Даже пятиклассники постепенно обзаводились парами. Грэйнджер не замечала ничего, кроме своих книг, а я раздумывал, где взять информацию о крестражах. Читать я шёл теперь только со своим пером, интересные моменты просто диктовал, а Мод записывала, в какой книге на какой странице я это прочёл. Хотя, надо сказать, информации почти не было. Я придумал вставлять между страниц красную нитку, чтоб не перечитывать одни и те же книги.

Как избежать ментального вмешательства, тоже пока узнать не удалось.

Сильные заклинания просты. Что бы это значило?

Но ответ я нашёл отнюдь не в тëмных книгах о душе, а в Истории магии.

«Древние волшебники были сильны магически, но магия возникла куда ранее письменности или книг. Ни заклинания, ни рецепты не могли быть сложными, иначе их невозможно было запомнить или обучить им. Первостепенное значение уделялось духовной и эмоциональной составляющей заклинания. Те, кому волевой посыл не давался, искали обходные пути в виде связок заклинаний, громоздких к исполнению ритуалов. Воистину великих магов, колдующих лишь силой мысли, было не так много. Очевидно, что всем остальным даже для незначительного результата приходилось придумывать сложные, действенные заклинания. Нет никаких признаков, что в настоящее время ситуация стала иной».

И я покинул библиотеки. Каждый день звал домовика, переносился на продуваемый чердак Гриффиндорской башни, опускался на колени и медитировал.

Меня никто не беспокоил.

Стоя на коленях, с прямой спиной и расправленными плечами, окутанный мантией, с глубоко натянутым капюшоном, я пытался очистить разум. Отрешиться от всех мыслей и сосредоточиться. Только мне показалось, что дух мой начинает подчиняться, как подвело тело — оно отказывалось сохранять неподвижность. Болело всë.

* * *

— Поттер. Да ты растолстел.

Уизли развалился на кровати и оценивающе разглядывал меня через неплотно задëрнутый полог. Я как раз менял рубашку.

— Не смотри, если не нравится.

— Ещë как нравится.

— Извращенец.

— Сам такой! Ты, Поттер, слабый и пухлый, как девчонка. Конечно, я рад, что на твоëм фоне выгляжу богатырëм.

Уизли ушëл, а негатив остался. Я не был атлетичен, не был особенно высок, хотя и дотянул уже до 170 сантиметров. И я хорошо питался круглый год. Заниматься спортом не стремился и ощутимо зарос жирком.

Оставшись в комнате один, я подошëл к зеркалу и критически оглядел себя.

Уизли был прав. Тело моë мне не понравилось. Драко, например, был широкоплеч и тонок в талии. Парни вокруг меня все были подтянутые, даже Невилл, благодаря работе на земле наработавший широкий костяк и крепкие руки. Лишь я был обладателем мягкого брюшка.

В ближайшую субботу я покинул Хогвартс и оказался в том тренажерном заведении, где отмечал рождество с парнями Вонингс.

Заплатив, я дождался очереди и под требовательным взглядом врача разделся до пояса.

— Медкарту, пожалуйста.

Меня мяли, взвешивали, заставляли приседать и наклоняться. Пожилой доктор оторвался от моих бумаг и внимательно наблюдал.

— Мистер Поттер. Вы же не ждете олимпийских результатов?

— Нет.

— Чего вы от нас хотите?

— Мышцы укрепить. Суставы у меня больные, возможно мышцы помогут их разгрузить? И пресс.

— Возможно, речь идет о лечебной физкультуре? Пройдите в отделение ЛФК.

И снова меня осматривали, то и дело суя нос в бумаги.

— Ваши анализы устарели.

Терпение мое лопнуло. Я едва слышно шепнул: «Конфундус».

Против магии магглы бессильны. Я получил направление и вернулся в прежний кабинет.

— Что ж, — пожал плечами врач и вызвал инструктора. — Пройдите в раздевалку.

Мне предложили разминку. Но тело не хочет, оно не готово, мышцы сопротивляются, я тяжко дышу, я весь мокрый, инструктор протягивает белое полотенце, вытираю лицо.

— Мистер Поттер, в вашем случае заниматься нужно не менее пяти дней в неделю. Случай запущенный, и длительные перерывы…

— Я не смогу приходить сюда часто.

Инструктор смотрит недовольно. В конце концов он ведет меня снова к врачу, я получаю рекомендации к диете и распечатку с комплексом упражнений. Я расплачиваюсь за сеанс тренировки и покидаю Лондон.

Я вымотан, я устал.

И лишь вернувшись камином в Поттер-касл, осознал, что всë это время ничто в моей голове не беспокоило меня. Я ментально отдохнул. Поэтому наутро в воскресенье я иду в спортзал снова, шагая, словно робот, и морщась от крепатуры в мышцах. Неуклюже делаю разминку, бесконечно долгую и утомительную. Затем меня ведут к тренажëрам. Беговая дорожка исключается очень быстро. Мы пробуем то одно, то другое, время тянется, и вот мой мучитель сжаливается и отправляет меня в душ, на массаж и затем в грязевую ванну — это я уже сам попросил.

Я не знаю, могу ли вырваться посреди недели, и тогда инструктор учит меня стоять в планке. Я снова весь мокрый, и не факт, что моим суставам планку можно, но я пыхчу и ухватываю суть.

На ужин я успел, требовательно окинул взглядом гриффиндорский стол и, вздохнув, отвернулся от пирожков. Пудинг мне тоже не показан. Ни пирожные, ни копчëная колбаса. Я беру салат и тушëное мясо, зато в количестве меня никто не ограничивал.

Ночью я тоже сплю спокойно, лишь под утро подселенец послал мне очередной кошмар. Тогда, вспомнив вдруг, как любил Том издеваться над мальчишками в приюте, я зажмурил глаза и как можно реалистичнее представил летящие над городом самолëты и мерзкий, неумолимо меняющий тональность звук падающего снаряда.

Том схлопнулся, и я спокойно проспал до утра.

* * *

Май в Шотландии относительно сухой и ласковый. Здесь по-настоящему красиво, я впервые осознал это, принимая ранее как данность.

Суставы ноют и опухают, но в планке стоять я научился. Мне кажется, что живот подтянулся, хотя судить, конечно, рано. На выходные я снова иду в зал, млею от массажа и терплю всë остальное. И ещë я в эти дни много сплю — всë время, какое могу. Том не беспокоит меня, так как я заказал пару кассет военных хроник, и если что, начну смотреть их, как только мне помешают спать.

А ещë я придумал подарок для Драко.

* * *

То ли занятия ЛФК, то ли диета, то ли Том стал вести себя иначе, но у меня начали получаться «тёмные» заклинания. Я ещë не понимал их; просто выполнял необходимое, и они почти всегда работали. В голове ворочался подселенец, но пока он молчал, я не обращал внимания.

Однажды ночью я увидел сон. Мой монстр на этот раз был не один, а с юной хорошенькой девушкой азиатской наружности. Она нежно гладила его по голове, а после вдруг извернулась и стала змеëй, упала на землю и поползла ко мне.

«Нагайна, убей», — послышался знакомый голос. Но я во сне присел, протянул руку и погладил плоскую чешуйчатую голову.

Змея проползла мимо и скрылась.

«Не трогай его, — почувствовал я ментальный посыл, — Он освободил Нагайну. Единственный посочувствовал ей. Я не дам навредить ему».

«Бред. Нагайна сгинула много лет назад».

«Нет. Еë изловили магглы, а он освободил. Возможно, она ещë жива и свободна».

Я ничего не понял, но перед моим мысленным взором встает далëкое воспоминание: стеклянный террариум и огромный боа-констриктор, вытекающий из него бесконечно-длинным узорчатым телом и петляющий вдоль каменистой аллеи зоопарка.

«Откуда ты знаешь? Тебя тогда уже развоплотило».

В голове щекотно от беззвучного смеха.

«Всë просто. Я всë видел».

Всë-таки добился своего, решил я. Гарри Поттер спятил.