Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Северус, Люциус и Дамблдор сидели в директорском кабинете Хогвартса и составляли дальнейший план.

Дневник, кольцо и диадема были уничтожены. Теперь было ясно: Лорд выбирал для своих якорей вещи, которые подтверждали его происхождение, власть и право стоять выше других. Значит, остальные якоря следовало искать по той же логике, а не наугад.

На столе лежали карта Британии, копии старых записей и новый список целей.

Напротив строки медальон Слизерина стояло несколько пометок: род Слизерина, линия Гонтов, утраченная вещь. Рядом было написано: пещера у моря — из детства.

Люциус поставил у последней строки тонкую отметку серебряным карандашом. Карта сразу откликнулась: вдоль южного побережья прошло слабое серо-зелёное мерцание.

Северус некоторое время смотрел на запись, потом перевёл взгляд на карту.

— Если медальон связан с пещерой у моря из детства, — сказал он, — начинать нужно оттуда. А всё детство до одиннадцати лет он, похоже, провёл в приюте.

Дамблдор кивнул.

— Да. И я точно знаю, в каком. Я ведь встретил его именно в этом приюте.

Он достал воспоминание о своём визите в приют в 1937 году и поставил на стол Омут Памяти: тяжёлый, тёмный, с тусклым серебряным краем.

Серебристая поверхность дрогнула, поднялась лёгким дымом, и кабинет директора исчез.

Перед ними появилась табличка у входа: Приют Вула. Лондон. Табличка висела на сером доме с мокрыми ступенями. Внутри тянулся узкий коридор, пахло варёной капустой и дешевым мылом.

Потом воспоминание перешло в кабинет. Комната была чистая и строгая. На столе лежали закрытые папки, стояла чернильница, рядом ровной стопкой лежали журналы. На стене висел календарь. За столом сидела миссис Коул — сухая, собранная женщина с усталым лицом и внимательными глазами.

Она рассказывала посетителю о Томе. Это была не жалоба на непослушного мальчика, а точный рассказ о ребёнке, возле которого много лет происходили странные вещи.

В приюте всё записывали: кто поступил, кто болел, когда, сколько потратили на обувь и еду, кого наказали, куда возили детей летом. Миссис Коул открывала папки одну за другой, и на серых страницах снова и снова появлялась фамилия Риддла. Рядом с Томом постоянно возникали неприятные странности, после его выходок дети плакали и не могли толком объяснить, что случилось, но ни разу никто не поймал его за руку.

Среди прочего миссис Коул нашла запись о летней поездке к морю, в Сассекс — в папке с записями о поездках. На листе стояли даты, список детей, и короткая служебная пометка — фамилия Риддла с вопросительным знаком. Двое других детей вернулись из пещеры у скал бледные, молчаливые и испуганные. Что произошло в пещере, они так никому и не рассказали.

Миссис Коул сидела прямо и крепко держала папку за край. В её глазах была усталость и осторожная надежда — может быть, этот странный профессор не отмахнётся от её слов, поймёт, с чем она имеет дело и, возможно, сумеет с этим разобраться.

Дамблдор остановил воспоминание. Серебристый дым над Омутом застыл, сохранив в воздухе дрожащий край страницы.

* * *

— Хорошо бы добраться до этих записей, — заметил Люциус.

— Приют, скорее всего, давно закрыт, — сказал Северус. — Такие учреждения переименовывали, передавали городским советам или ликвидировали. Сначала нужно выяснить, что с ним стало. Я этим займусь.

— Ты сможешь это сделать? — спросил Дамблдор.

— Да. Я ведь вырос среди магглов.

На следующей неделе Северус просмотрел телефонные справочники, городские архивы, старые карты, пожелтевшие газеты и муниципальные указатели учреждений. Потом поговорил с двумя чиновниками, которые не поняли, почему он интересуется давно закрытым приютом, но зелье Болтливости, распылённое в воздухе, развязало им язык.

Через несколько дней он рассказывал Дамблдору и Малфою:

— Приют больше не действует. Его закрыли в семидесятых. Сейчас там маленький музей истории детского попечения в Британии.

— А документы из приюта сохранились?

— В музейной брошюре упомянуты архивы приюта: фотографии, отчёты и бумаги довоенного периода: журналы выездов, ведомости расходов, заметки воспитателей... Если поездка к морю была официальной, след должен остаться.

— Тогда нам нужен доступ к архиву, — сказал Люциус.

Он помолчал несколько секунд.

— Можно обойтись без официального запроса. Один лёгкий Конфундус, и смотрительница сама отдаст ключ.

Дамблдор покачал головой.

— Там, где достаточно письма, чары только создают лишний след.

Северус чуть скривил губы.

— Согласен. Конфундус оставляет людей с дырой в памяти и странным поведением. Потом они вспоминают не то, не там и не при тех.

— А письмо от профессора истории, — сказал Дамблдор, — оставляет аккуратную запись в журнале посетителей.

Люциус кивнул.

— Чище.

И маленький музей получил письмо. В нём говорилось, что профессор истории Альбус Дроблдам изучает историю довоенных благотворительных учреждений и хотел бы ознакомиться с документами бывшего приюта Вула: журналами, отчётами, медицинскими записями и материалами о летних поездках воспитанников.

К письму прилагался солидный чек частного благотворительного фонда.

* * *

Смотрительницей музея была пожилая женщина в сером кардигане, с ключами на длинной цепочке. Через пять минут она решила, что профессор Дроблдам очень вежлив и необычайно образован. Через десять — что человек, который специально приехал ради старых журналов, заслуживает полного сотрудничества. После этого она принесла ему чай в чашке с выцветшими незабудками.

— Нас особенно интересуют документы с 1926 по 1944 год, — сказал Дамблдор. — Довоенные журналы, записи о воспитанниках, летние поездки, отчёты о происшествиях.

— Большую часть бумаг так и не разобрали, — сказала смотрительница. — Никому не хватает времени. Всё лежит в архивной комнате.

Она сняла с цепочки тяжёлый ключ.

— Там холодно и пыльно, — предупредила она.

— Мадам, — мягко сказал Дамблдор, — я всю жизнь провёл среди пыли, чернил и старых историй, и уверен, что в разумных количествах они необходимы для моего здоровья.

Смотрительница улыбнулась и повела его к узкой двери за залом.

Дамблдор закрыл дверь, затем с помощью заклинания нашёл коробки и папки, относящиеся к 1926-1944 годам и как следует прошерстил их чарами, которые использовались в библиотеках и министерских архивах.

К концу визита у него были копии нужных материалов за 1926-1944 годы и среди них — запись воспитательницы о выезде к морю в 1935 году. В записи упоминалась пещера, двое испуганных детей и имя Тома Риддла.

* * *

Вернувшись в Хогвартс, Дамблдор разложил копии записей о поездке к морю перед Северусом и Люциусом.

Люциус кивнул.

— Значит, пещера у моря из детства — это не символ, а конкретное место.

— Да, — сказал Дамблдор. — Но на этом побережье может быть много пещер.

— Я найду нужную, — сказал Северус.

Дамблдор решил, что Северус имеет в виду анализ карт, старых путеводителей и дальнейших маггловских записей. Люциус подумал о деньгах, людях и частных расспросах.

А Северус просто знал, что в Хогвартсе есть кое-кто, кто разбирается в пещерах и подземных ходах. Объяснять этого он не стал.