Легенда о Синархе (гет)

Всё вокруг застыло в неестественной тишине. Ни птиц, ни малейшего дуновения ветра. Лишь ржавый флюгер на крыше упрямо крутился, будто его вращала чья-то невидимая сила. От этого места веяло чем-то дурным — оно давило, настораживало, внушало глухой страх. Но Хранителей это не останавливало.

Сейчас у них была одна задача: не дать Синарху натворить глупостей.

Кона шла вдоль стены, не опуская револьвер. Она пыталась нагнать Еву, но двигалась осторожно и бесшумно. Затаившийся внутри культ не должен был заметить их раньше времени. Порту и Мун Лин в это время вели обход с другой стороны дома. Чародейка держала магию наготове. Мун тоже держалась собранно, хотя по её лицу этого почти нельзя было понять.

Через несколько секунд они добрались до задней части дома и увидели Еву. Та замерла у стены, чуть поодаль от чёрного входа, будто выжидала момент и прислушивалась к тому, что происходило внутри. Ближе всех к ней оказалась Порта.

Кона поймала её взгляд и резким жестом велела отступать. Ева медленно качнула головой, уходить она не собиралась.

Чародейка первой приблизилась к Еве и едва слышно прошептала:

— Ты с ума сошла? Уходим. Сейчас же.

— Нет. Я знаю, что делаю, — так же тихо ответила Ева.

Порта чуть нахмурилась.

— Вот именно, что не знаешь. Если они тебя увидят, нам всем станет резко не до споров.

Но договорить она не успела.

На крыльцо чёрного входа вышел ещё один культист. Вся группа мгновенно скрылась за стеной, затаив дыхание и надеясь, что он не двинется дальше.

Кона крепко сжимала револьвер, не позволяя себе дрогнуть. В ней не было страха — только собранность, натянутая до предела. И всё же эта крепкая, почти болезненная хватка вдруг снова напомнила ей о прошлом. О том, как когда-то, покидая родной дом, она так же цеплялась за последнюю ясную мысль.

* * *

Прошлое.

Она сжимала ткань платья так сильно, что побелели костяшки пальцев. В машине было темно и почти удушающая духота. Свет едва пробивался сквозь затонированные окна, и ей казалось, будто её везут не по дороге, а в закрытом ящике, из которого уже не выбраться. Кона сидела тихо, не шевелясь, и старалась смотреть только перед собой.

Рядом был мужчина в костюме — тот самый, что забрал её из дома. Она помнила его довольную улыбку, обращённую к отцу, и тот взгляд, которым он окинул её перед тем, как велел садиться в машину. Кона старалась не поднимать на него глаз, но его лицо всё равно запомнила отчётливо. Ей было страшно так, что пробирала дрожь. Она не знала куда её везут. Не знала, что ждёт дальше. В памяти всё ещё стояли заплаканные глаза матери и слова, сказанные перед расставанием.

Когда машина наконец остановилась, сердце у неё забилось ещё быстрее. Дверцу открыли, и яркий дневной свет больно ударил в глаза. Кона медленно вышла наружу и замерла, пытаясь понять, где оказалась.

Первым, что она увидела, были дорожки из светлого камня, аккуратно выложенные между клумбами и невысокими кустами. Чуть дальше поднималось огромное ослепительно-белое здание — с высокими колоннами, позолотой и широкими ступенями. Откуда-то доносился негромкий плеск воды.

Место выглядело как дворец из сказок, которые ей когда-то рассказывали шёпотом. Но красота не успокаивала, и не внушала доверие.

Мужчина повёл её внутрь. Там роскоши оказалось ещё больше: просторный зал, гладкий каменный пол, резные стены и фонтан в центре, украшенный мозаикой и камнем. Но долго смотреть по сторонам Коне не позволили. Её повели дальше — вверх по мраморной лестнице, туда, где уже ждали женщины.

С ней почти не разговаривали. Мужчина лишь обменялся с ними несколькими короткими фразами, после чего её молча передали дальше, будто вещь из рук в руки. Её умыли, переодели, усадили за стол и заставили поесть. Женщины обращались с ней спокойно, почти бережно, но в их голосах не было тепла. Всё происходило слишком слаженно, слишком буднично, словно для них это было делом привычным.

Кона по-прежнему не понимала, зачем её сюда привезли. Но страх уже вцепился в неё намертво. И вместе с ним росло другое чувство — тяжёлое, холодное, почти невыносимое: всё это только начало.

* * *

По скрипу двери и затихшим шагам Кона поняла, что культист вернулся в дом, и позволила себе короткий вдох. Напряжение ослабло лишь на миг. Она осторожно подалась вперёд, убеждаясь, что поблизости больше никого нет. Но прежде чем успела отступить, за спиной послышался тихий шорох травы.

Кона замерла.

Резко обернувшись, она увидела ещё одного Пожирателя. Тот смотрел прямо на неё своими чёрными, пустыми глазами и не двигался, будто выжидал, кто сорвётся первым.

Кона решила не давать ему этого шанса.

Если он бросится к дому или хотя бы откроет рот, всё пойдёт прахом. Стрелять было нельзя — слишком громко. Значит, выход был только один. Она рванулась первой.

Противник дёрнулся, пытаясь развернуться, но она врезалась в него всем телом и сбила с ног раньше, чем он успел поднять тревогу. Они тяжело рухнули на промёрзлую траву. Она сразу навалилась сверху, зажала ему рот ладонью и придавила к земле коленом, не давая высвободить руку. Пожиратель яростно забился под ней и дёрнул вторую ладонь к кинжалу на поясе, но Кона успела перехватить его запястье и заломила вниз. Прижатый противник вдруг напрягся, и в следующую секунду из-под его руки хлынула тьма — густая, вязкая, как дым, но ударившая с настоящей силой.

Её отшвырнуло назад, и она тяжело рухнула на спину, больно ударившись о стылую землю. Из груди резко выбило воздух. Мир на мгновение качнулся перед глазами.

Звать остальных культист не стал. Просто пошёл к ней — уверенно, с холодной неторопливостью, как человек, заранее знающий исход. Нависнув над ней, он хотел добить её, пока она не успела подняться. Рука скользнула к поясу за клинком — и замерла. Только тогда до него дошло, что ножа нет. Кона успела выхватить его ещё в борьбе.

Прежде чем он осознал это до конца, она рванулась навстречу и вогнала клинок ему в шею. Лезвие вошло глубоко, почти по рукоять. Из его горла вырвался хрип. Тёплая кровь хлынула Коне на пальцы и запястье, заструилась по чёрной ткани у него на шее. Он дёрнулся, вслепую хватаясь за её руку, но силы уже уходили слишком быстро. Тело обмякло и тяжело рухнуло рядом в траву.

Несколько секунд она просто застыла на коленях, тяжело дыша и чувствуя, как в висках стучит кровь. Но медлить было нельзя. Очень скоро кто-нибудь заметит, что один из Пожирателей слишком долго не возвращается.

Пока Кона разбиралась на другой стороне дома, Ева, Порта и Мун затаились у стены, стараясь не выдать себя ни звуком, ни движением.

Когда всё стихло, чародейка сразу повернулась к Еве.

— Ева, очнись, — жёстко прошептала Порта. — Сейчас не тот момент, чтобы кидаться внутрь из-за одного порыва. Мы не знаем, сколько их там и что вообще происходит за этой дверью.

Ева не отрывала упрямого взгляда от дома.

— Это не просто порыв, — тихо ответила она. — Я чувствую, что должна быть здесь.

Порта нахмурилась.

— Я не спорю с тем, что ты что-то чувствуешь. Но этого мало, чтобы соваться к Пожирателям без плана. Ты ещё не умеешь держать свою силу под контролем, а мы не в том положении, чтобы полагаться на то, чего сами до конца не понимаем.

Ева наконец перевела на неё взгляд.

— А если там кому-то нужна наша помощь? Да, я помню, зачем мы здесь. Но я не могу просто сделать вид, будто ничего не происходит. Это неправильно.

Чародейка сдержанно выдохнула.

— Одного желания помочь сейчас недостаточно. Нужно ещё соображать, как это сделать и не сдохнуть через минуту.

Ева молча стиснула зубы. Лицо её почти не дрогнуло, но отступать она не собиралась. И в этот момент из дома снова донёсся крик. Слабый, сорванный, пропитанный болью и безнадёжной мольбой.

Все твое замерли.

Глаза Евы снова вспыхнули, и вместе с этим в ней поднялась странная, почти пугающая уверенность. Всё внутри неё настойчиво твердило одно: нужно попасть в дом. Не медля больше ни секунды, она двинулась к двери, будто страх и осторожность перестали для неё существовать.

Порта выругалась сквозь зубы:

— Чёрт подери, ты куда собралась?!

Она бросилась следом, стараясь не поднимать голос. Мун сорвалась за ней почти одновременно.

Ева ворвалась внутрь первой. Из соседней комнаты сразу появился Пожиратель. Он тут же рванул вперёд, выхватывая кинжал. Порта среагировала раньше, чем он успел приблизиться. Разряд молнии вспыхнул с её ладони и метнулся в его грудь, отшвырнув назад прямо в шкаф. От удара дерево глухо треснуло.

— Ева, может, ты всё-таки притормозишь? — раздражённо проговорила чародейка.

Но ответа она так и не дождалась.

Из дальнего прохода показались ещё двое — бледные, с пустыми чёрными глазами и мерзкими, почти довольными улыбками. Оба держали в руках дубины, туго обмотанные колючей проволокой.

Порта хлестнула по ним разрядом, но та лишь качнула их назад, не сбив с шага.

Ева слегка удивилась.

— Я же говорила, — с упреком сказала Порта. — С ними не так просто справиться.

За спиной послышался треск. Тот, кого она впечатала в шкаф, уже поднимался. Его шатало, но нож он всё ещё держал крепко и упрямо шёл к ним.

Мун, в это время державшаяся сбоку, больше ждать не стала. Её пальцы сложились в знак, и в воздухе вспыхнуло нефритовое сияние. Из него взвилась огромная белая змея и с шипением рванула вперёд. Она перегородила проход, вынудив врагов на миг замешкаться.

— Это задержит их ненадолго, — быстро сказала Мун. — Нужно уходить.

Они бросились к выходу — и резко остановились. Путь был отрезан. У самой двери стоял ещё один Пожиратель. Дубина в руке, в глазах — самодовольное спокойствие хищника, уверенного, что добыча сама загнала себя в угол. Новый разряд сорвался с ладони Порты и полоснул его по груди. Ткань вспыхнула на миг, но враг только повёл плечом и равнодушно стряхнул с себя остатки искр.

— Щекотно, — ухмыльнулся он и занёс оружие.

В тот же миг раздался выстрел. Культист повалился у входа, так и не завершив замах. Тёмная кровь брызнула на пол.

На пороге стояла Кона.

Револьвер в её руке оставался поднятым, из дула тянулась тонкая струйка дыма. На упавшего она даже не взглянула — всё её внимание уже было на фигуре, приближавшейся из соседней комнаты. Почти сразу прозвучал ещё один выстрел. Пуля вошла Пожирателю точно в лоб. Его голову отбросило назад, и он повалился на пол без единого звука.

Крик повторился — на этот раз со второго этажа. Ева вскинула голову, её глаза снова вспыхнули светом, и в следующий миг она рванулась к лестнице.

Кона тут же бросилась следом.

— А ну стой! — крикнула она.

Ей удалось перехватить её уже наверху и встать прямо на пути.

— Ева, хватит. Если уж мы сюда полезли, то хотя бы не теряй голову окончательно.

На миг обе замерли, всматриваясь в полумрак вокруг. Внутри дом оказался неожиданно большим: коридор тянулся в обе стороны, вокруг чернели дверные проёмы, а тусклый свет только усиливал ощущение ловушки.

— Я проверю другую часть этажа, — тихо сказала Ева.

Кона сразу нахмурилась.

— Даже не думай, — твёрдо сказала она. — Здесь и без того достаточно шансов вляпаться. И уж точно не тебе сейчас шарахаться здесь в одиночку.

— Чем дольше мы стоим, тем меньше остаётся времени, — возразила Ева и уже попыталась развернуться.

Кона поняла, что словами её не удержать. Оставалось хотя бы не дать ей уйти без прикрытия.

— Подожди. Возьми это, — она вытащила из-под плаща пистолет и протянула его ей.

Ева коротко взглянула на оружие.

— У меня есть свой.

— В этом святые пули, — напомнила Кона. — Если попадёшь, Пожиратель свалится сразу.

Та помедлила всего секунду, но всё же взяла пистолет.

— Я иду за тобой, — жёстко продолжила Кона. — Так что без новых фокусов.

В ответ Ева лишь кивнула.

Поведение Синарха откровенно выводило Кону из себя. Она не ожидала от Евы такой безрассудной самоуверенности. Совсем недавно она сама добивалась, чтобы её взяли на разведку, а теперь та собственными руками превращала всё в хаос.

Но с силой Евы приходилось действовать осторожно, и Кона отлично это понимала. Но спускать подобное она не собиралась. Позже им всё равно придётся поговорить. В отряде такие выходки недопустимы — и слишком опасны.

Пока наверху Кона пыталась удержать Еву от новых глупостей, Порте и Мун приходилось разбираться со своей напастью.

Нефритовая змея продержалась недолго. Двое культистов ударили по ней тёмной магией, и та, изломавшись в воздухе, быстро рассыпалась клочьями тумана. После этого стало окончательно ясно: обычные заклинания против Пожирателей почти бесполезны. Лезть же на них врукопашную было бы чистым безумием — при себе у них оставались только кинжалы, а в такой схватке те вряд ли дали бы серьёзное преимущество.

Приходилось отступать.

Шаг за шагом чародейка и Мун пятились назад, стараясь не сорваться в бег. Преследователи надвигались неспешно, с пугающей уверенностью и мерзким довольством на лицах, будто исход уже был решён.

— Что будем делать? — едва слышно спросила Мун, не сводя взгляда с ближайшего Пожирателя.

— Магией их не взять, — так же тихо ответила Порта. — И даже если сумеешь всадить в такого нож, толку мало. Без светлой силы эти твари не сдохнут.

Мун едва заметно нахмурилась.

— Тогда расклад у нас паршивый.

Отступая, они почти дошли до самого порога, когда под каблуком Порты что-то тихо скрипнуло. Она машинально опустила взгляд. Грязь, забившаяся между досками, в одном месте просела глубже, чем должна была. Чародейка сильнее нажала носком сапога, и в ответ снизу донёсся глухой, пустой звук.

Мун уловила это сразу. Лишние слова не понадобились.

— Отойди, — коротко сказала она.

Порта сразу шагнула вбок.

Ладони Мун вспыхнули бледно-зелёным светом. В следующий миг между её пальцами собрался плотный желтоватый сгусток, и она метко швырнула его под ноги наступающим врагам. Субстанция с шипением растеклась по доскам, мгновенно прожигая дерево. Пол под культистами треснул, прогнулся и тут же провалился.

С тяжёлым грохотом оба рухнули вниз. Снизу донеслись удары тел, треск дерева и приглушённый стон. Живы они остались, но сразу подняться не смогли.

— Пока не очухались, надо перекрыть им выход, — быстро бросила Порта.

Не теряя времени, они метнулись вдоль стены в поисках двери в подвал. Та нашлась почти сразу — низкая, тяжёлая, с железной ручкой.

Порта рванула её на себя, убедилась, что замок не заперт, и они вдвоём навалились на стоявший рядом шкаф. Он поддался не сразу, жалобно заскрипев по полу, но всё же сдвинулся с места. Ещё одно усилие — и тяжёлое препятствие встало поперёк двери, намертво подпирая её.

Порта тяжело перевела дыхание и устало выдохнула:

— Не день, а кошмар...

* * *

Они продвигались почти бесшумно, всматриваясь в полумрак и чутко ловя каждый шорох. Старые доски иногда поскрипывали под ногами, но даже это не нарушало общей гнетущей тишины. После крика дом будто вымер — или затаился, выжидая.

Револьвер в руке Коны оставался поднятым, а слух — напряжённым. Ева двигалась следом, крепко сжимая пистолет.

— Я проверю комнаты, — почти беззвучно сказала она.

— Только не отходи далеко, — так же тихо отозвалась Кона.

Одна комната оказалась пустой. Следующая тоже не дала ничего, кроме застоявшегося воздуха, разбросанных вещей и неприятного ощущения, будто отсюда только что ушли. Открыв очередную, Ева застыла на месте.

На полу, в расползающейся тёмной крови, лежала молодая девушка. Её глаза были широко открыты, а взгляд застыл в пустоте. Светлая ткань платья пропиталась кровью, пальцы скрючились у груди, будто она до последнего пыталась за что-то удержаться.

Ева машинально шагнула внутрь. Она молча смотрела на убитую, и в лице её проступило запоздалое, тяжёлое осознание.

Кона подошла ближе и чуть опустила револьвер. Коротким, цепким взглядом она окинула тело.

— Вероятнее всего, жертва ритуала, — тихо сказала она. — А может, просто свидетель, которого решили не оставлять в живых.

Ева молчала.

Кона задержалась ещё на миг, затем снова вскинула оружие и двинулась дальше по коридору. Справа тянулся длинный проход. Осторожно подавшись вперёд, она уловила в его конце едва заметное движение. Почти сразу до неё донеслись приглушённые голоса.

Насторожившись, Кона прошла вдоль стены, стараясь ступать как можно тише. Но далеко уйти не успела: за спиной резко хлопнула дверь комнаты, где осталась Ева.

Она рванулась назад, однако путь ей преградил выскочивший из-за угла Пожиратель. Его удар вышиб оружие из её руки, и оно с глухим стуком ударилось о доски.

Культист тут же навалился всем телом, пытаясь локтем пережать ей горло. Кона яростно рванулась и врезала ему по колену тяжёлой подошвой ботинка. Тот вскрикнул от боли, но хватку не ослабил. Наоборот — она сильнее, не давая ни вывернуться, ни дотянуться до оружия.

Кона попробовала сместить его тяжестью тела, но без толку: враг оказался слишком массивным, а локоть всё сильнее давил на горло. Не видя другого выхода, она резко вцепилась зубами ему в руку, прокусывая до крови.

От боли он выкрикнул громче и наконец ослабил хватку. Кона тут же выскользнула и метнулась к упавшему револьверу.

Но не успела.

В отчаянном рывке культист кинулся за ней, схватил за ноги и дёрнул на себя. Она тяжело рухнула на пол, больно ударившись боком. Пальцы почти дотянулись до оружия, но в следующий миг враг уже навалился сверху, вдавливая её к доскам. Он вытащил из-за пояса тёмно-красный кинжал. На его губах мелькнула мерзкая улыбка.

— Ну вот и всё. Теперь не постреляешь с пушки.

Кона тяжело дышала, но взгляд оставался холодным. Ни мольбы, ни паники — только собранность. Её рука медленно опустилась вниз, под край плаща.

— У меня есть вторая, — выдохнула она.

Почти сразу в ладони блеснул второй револьвер. Он успел только посмотреть на дуло. Прогремел выстрел, и в ушах резко зазвенело. Пуля вошла ему в лоб, и культист дёрнувшись, безжизненно повалился рядом.

Услышав в коридоре быстрые шаги, Кона мгновенно встала на ноги, приходя в себя. К ней явно спешил ещё кто-то. Подобрав второй револьвер, она коротко выдохнула и мрачно сказала:

— Ладно. Значит, сперва разберёмся с вами.

* * *

Дверь за её спиной с грохотом захлопнулась. Ева резко обернулась — и в самом тёмном углу комнаты заметила движение. Сначала это не походило ни на человека, ни даже на цельное существо. Что-то чёрное, вязкое, бесформенное шевелилось у стены, будто спутанные руки и тени пытались собраться во что-то единое. Очертания рождались медленно и мучительно, словно тьма с трудом обретала плоть.

От одного взгляда на это по коже пробегал холод. У Евы невольно перехватило дыхание: ничего более омерзительного она ещё не видела.

В конце концов чёрная масса оформилась в фигуру. Из неё на Еву уставились два тускло-жёлтых глаза.

Она невольно отступила на шаг.

— Ты что ещё за тварь?

Существо тихо усмехнулось.

— Тот, кто собирает, — произнёс он.

Ева нахмурилась.

— Собирает что?

Жёлтые глаза вспыхнули ярче, он рассмеялся. Звук неприятно разошёлся по комнате, будто оставляя после себя липкий след.

— Души, разумеется.

Он сделал шаг вперёд, окончательно выходя из мрака.

Серая кожа, рога, длинные когтистые руки и ноги, тяжёлый хвост за спиной. Его тело прикрывала только длинное набедренное одеяние, похожее на церемониальное облачение.

Еве больше не нужны были догадки — перед ней стоял демон, из её кошмара.

Во взгляде его не было ни спешки, ни настороженности — только спокойное, почти довольное ожидание.

— Я знал, что ты придёшь, Синарх, — сказал он. — Таким, как ты, всегда нужно увидеть всё своими глазами. Любопытство приводит вас туда, где уже слишком поздно что-либо менять.

— Это ты за всем этим стоишь! — сказала Ева, не сводя с него взгляда. — Это по твоей вине здесь льётся кровь!

Демон чуть склонил голову набок и улыбнулся.

— Нет. Я всего лишь открываю путь. Остальное люди делают сами.

Пальцы Евы крепче сомкнулись на рукояти пистолета.

— Если ты думаешь, что я позволю тебе уйти, ты ошибаешься.

Демон усмехнулся ещё шире.

— Уйти? Всё, что мне было нужно, уже сделано, осталось лишь собрать урожай.

— Болтай сколько угодно, тварь, — процедила Ева. — Но я не позволю тебе больше забирать чужие жизни.

Он прищурился, глядя на неё внимательнее.

— А ты уверена, что здесь ещё осталось хоть что-нибудь, что можно спасти? Ты опоздала ещё до того, как переступила порог этого дома. Это уже не остановить, Синарх.

— Тебя я остановлю, — твёрдо ответила она.

Он слегка рассмеялся.

— Попробуй. Мне любопытно, чем это кончится.

Он чуть помедлил, а затем добавил:

— Всем, кто идёт за мной, я даю выбор. Интересно, есть ли он у тебя? Или ты просто называешь волей то, что давно стало чужим шёпотом внутри?

Эти слова ударили сильнее, чем Ева ожидала. Злость поднялась резко и тяжело. Демон уловил это мгновенно, и в его усмешке проступило откровенное удовольствие.

— Так уже лучше, — почти мягко сказал он. — Хочу увидеть, как далеко ты зайдёшь, когда поймёшь, что никого не успела спасти.

Ева шагнула вперёд, сжимая пистолет так сильно, что побелели костяшки на пальцах.

— Замолчи!

Она вскинула оружие и сделала несколько выстрелов. Но пули прошили его насквозь, будто перед ними была лишь тень. В следующее мгновение его тело дрогнуло, распалось чёрной мглой и втянулось обратно во мрак, словно его здесь никогда и не было. В комнате ещё звучал его мерзкий, постепенно стихающий смех.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвались Порта и Мун.

— Ева, ты в порядке? — сразу спросила чародейка, быстро скользнув взглядом по комнате и задержавшись на теле убитой.

Она посмотрела на них так, будто не сразу вспомнила, где находится, и молча кивнула. После разговора с демоном внутри оставалось неприятное, вязкое чувство, от которого не удавалось отделаться.

— Мы слышали стрельбу, — нахмурившись, сказала Порта. — Что здесь произошло? И где Кона?

Ева так и не успела ответить. С дальнего конца этажа опять донёсся грохот выстрелов. Следом раздался сорванный от страха голос:

— Не надо! Не убивайте меня!

Не сговариваясь, все трое рванули в ту сторону. Почти одновременно они вбежали в дальнюю комнату и замерли.

Несколько тел культистов неподвижно лежали на полу. Чуть дальше у стены застыла ещё одна убитая женщина — кинжал был вогнан ей прямо в грудь. В углу сидел подросток, вжавшись в стену так, будто хотел слиться с ней. Его била дрожь, а взгляд был полон страха.

Перед ним стояла Кона, держа револьвер на прицеле.

— Ты что творишь? — Ева резко шагнула вперёд.

Та вскинула на неё жёсткий взгляд.

— А ну стой! — повысила голос Кона. — Он приспешник культа.

— По нему этого не скажешь, — тут же возразила Ева. — С чего ты вообще это взяла?

— Я видела, чем он занимался. Как только началась стрельба, он первым делом бросился заметать следы.

Она коротко кивнула в сторону пола у тела убитой женщины. Ева посмотрела туда, но увидела лишь кровь, размазанную по доскам неровными полосами. Никакой ясной улики для неё там не было.

— А теперь посмотри на его руки. Они тоже в крови.

Ева перевела взгляд на подростка. На его пальцах и правда темнели бурые следы.

— Я ничего не делал, — хрипло выдавил он. — Я пытался остановить кровь... мама... она умирала...

Голос сорвался, и от этого он казался ещё более жалким и растерянным.

Кона даже не дрогнула.

— Все в этом доме мертвы. Кроме тебя.

— Я не знаю... — пробормотал он, глотая слёзы. — Это... это мама сделала... они заставили её сначала убить сестру... а потом сказали убить меня... но она... она не смогла... и убила себя...

Он опустил голову, продолжая тихо плакать. Ева почувствовала тяжёлый укол жалости.

— А тебя, выходит, решили пощадить? — холодно бросила Кона. — Думаешь, этого достаточно, чтобы я тебе поверила?

— Кона, хватит, — резко сказала Ева. — Ты что, всерьёз собираешься убить ребёнка? Посмотри на него. Он напуган до смерти.

— Ребёнка? Кажется, ты до сих пор не понимаешь, что такое культ. Если он уже переступил черту, перед тобой не ребёнок. И не невинная жертва. Он врёт, потому что хочет, чтобы ты ему поверила. Пожиратели не оставляют свидетелей. Они убивают их сразу. А этого оставили. Подумай сама — почему?

— Не знаю, — ответила Ева. — Но...

— Вот именно, — резко перебила её она. — Если не знаешь, то дай закончить работу мне. Мы и так уже влезли сюда из-за тебя.

Она щёлкнула рычагом револьвера.

Подросток вздрогнул всем телом и сорвался на крик:

— Не надо! Пожалуйста! Я ничего не сделал!

Ева не верила собственным глазам. Кона собиралась убить его без колебаний. На одно короткое мгновение она прислушалась к чутью Синарха — но оно будто молчало. Внутри осталось только странное, двойственное чувство, не дававшее ни уверенности, ни ответа.

— Кона, остановись!

Не думая, Ева шагнула вперёд, закрывая подростка собой.

Кона вскинула на неё холодный взгляд.

— Уйди с дороги.

— Нет.

Порта и Мун молча переглянулись. Обе понимали: Кона не стала бы держать на мушке невиновного. Но Ева сейчас не собиралась этого слышать.

— Здесь что-то не сходится, — сказала она. — И если ты выстрелишь сейчас, это может оказаться ошибкой. Я не дам тебе этого сделать.

— Те, кто заходят слишком далеко под влиянием шёпота, становятся частью культа, — жёстко сказала Кона. — И если не остановить его сейчас, дальше будет только хуже. Такое уже бывало.

— А если ты ошибаешься? Если он правда ничего не сделал? Ты просто застрелишь его хладнокровно?

— Он не тот, кем кажется тебе, — холодно ответила Кона.

— Если бы он врал, не стал бы звать на помощь.

— Не знаю, что он задумывал раньше, но сейчас он явно ждал, что кто-то ему поверит. И, как назло, этим кем-то оказалась ты.

Кона шагнула в сторону, больше не желая продолжать спор.

— Отойди и дай мне закончить работу.

Гнев поднялся в Еве резко и тяжело, как приливная волна. Глаза вспыхнули багровым светом. Кона заметила перемену сразу. Она замерла, а потом медленно отступила на шаг, понимая: перед ней уже не просто спорящая Ева.

Она просто смотрела на Кону — яростно, неподвижно, так, будто взглядом могла прожечь насквозь.

— Ева, выслушай меня, — заговорила Кона уже спокойнее. — Я делаю это не потому, что мне так хочется. Я делаю это потому, что знаю, чем всё кончается. Ты должна доверять мне.

Но Ева даже не шевельнулась.

В следующий миг весь дом содрогнулся. С потолка посыпалась пыль. Где-то за стеной с глухим стуком рухнуло что-то тяжёлое.

Порта мгновенно шагнула к ней.

— Ева, прекрати.

По стенам побежали первые трещины.

— Ева, хватит! — уже громче крикнула чародейка. — Ты весь дом обрушишь!

Мун не двигалась, но по её лицу было видно, что она готова вмешаться в любой момент.

Кона смотрела прямо в багровые глаза Евы.

— Я тебе не враг. Я Хранитель Иггдрассиля, как и ты. И я обязана делать то, что нужно, даже если это заставляет сомневаться, — она продолжала смотреть стойко ей в глаза. — Я клялась отдать за тебя жизнь, если понадобится. Но если ты хочешь взять это решение на себя, я не стану тебя останавливать.

С этими словами Кона убрала револьвер в кобуру.

Всё оборвалось так же резко, как началось. Дом замер, пыль ещё кружилась в воздухе, а багровый свет в глазах Евы постепенно угасал. Она тяжело выдохнула, снова ощущая под ногами реальность.

Кона бросила на неё последний тяжёлый взгляд и, не говоря больше ни слова, вышла из комнаты.

Ева едва заметно качнулась и прижала пальцы ко лбу. Сила тяготила её уже давно, но сейчас всё оказалось куда хуже. Гнев сорвался слишком резко, и она снова едва не утратила контроль. Только в самый последний момент ей удалось остановиться.

Но самым страшным было другое.

В тот миг она была готова обрушить эту ярость на своих. Не на врагов. На тех, кто стоял рядом. Ещё секунду назад ей хотелось разнести всё вокруг в щепки. И это чувство было слишком сильным и почти неуправляемым.

Неужели в словах демона и правда было что-то, от чего она не могла отмахнуться?

От такой мысли стало по-настоящему жутко.

Ева посмотрела на подростка. Тот всё ещё жался в углу, настороженный и притихший, но уже не выглядел таким сломленным. Потом она перевела взгляд на Порту и Мун. Обе молча стояли, напряжённо наблюдая за ней.

Чародейка первой нарушила тишину.

— Ну ты и выдала, — выдохнула она.

Кона вышла на крыльцо дома и тяжело опустилась на деревянную ступеньку. После таких схваток синяки и порезы были почти привычным делом. Спина ныла, боль от бедра тянулась к пояснице, но к этому она давно перестала относиться всерьёз.

Куда сильнее давило другое.

Ей не впервой было вытаскивать отряд из непростых ситуаций. Но сейчас всё полетело к чертям из-за одного упрямого решения.

Спорить с тем, кто сильнее тебя, — плохая затея. Особенно когда эта сила уже начинает выходить из-под контроля.

«Последствий избежать всё равно не удастся. Просто на этот раз первыми они коснутся Евы. Она ещё не осознаёт, с чем связалась по-настоящему. Значит, придётся понять это на собственной шкуре — раз уж решила вмешаться и взять выбор на себя».

И всё же оставлять её одну с этим Кона не собиралась. Как бы всё ни сложилось, она по-прежнему отвечала за всех.

Кона тяжело вздохнула и опустила взгляд на свои руки. Плотные перчатки пропитались кровью, а на пальцах она уже успела подсохнуть тёмной коркой.

Кровь.

Она сопровождала её столько, сколько Кона себя помнила. С самого детства. Вернее, с того момента, когда она впервые поняла, что для неё детство закончилось.

* * *

Прошлое.

В памяти всплыл тяжёлый запах цитруса. Он густо стоял в комнате, смешиваясь с дымом благовоний и оседая в горле почти удушающей сладостью.

Всё вокруг дышало роскошью: белые резные стены, ковры с густым узором, золочёные светильники, тяжёлые шторы, картины в тёмных рамах. На столе стояли хрустальные графины, лежали фрукты и мясо, а среди приборов поблёскивало лезвие ножа.

Кону посадили на край светлого дивана, причесали, нарядили в тонкую открытую одежду и увешали украшениями, звеневшими от любого движения. Всё это ощущалось на ней чужим — ткань на коже, запах масел, холод металла на шее и запястьях. Слишком нарядно. Слишком старательно.

Ей хватило одного взгляда, чтобы понять, зачем её сюда привели.

На другом конце дивана сидел мужчина — не старый, но уже и не молодой. Завитая тёмная борода, кольца на руках, дорогая светлая одежда. Всё в нём выдавало хозяина дома.

Он смотрел на неё с неспешным интересом, каким разглядывают дорогую вещь, наконец оказавшуюся в руках. Кона сидела, крепко сцепив ладони на коленях, и боялась поднять глаза.

— Не голодна? — спросил он.

Она коротко помотала головой.

— А жажда не мучает?

Снова только молчаливый отказ.

Он продолжал говорить мягко, почти ласково.

— Может, ты стесняешься? Не надо. У меня здесь всего вдоволь. Никто тебя ругать не будет. Ты в безопасности.

Немного помолчав, он усмехнулся.

— Для своего возраста ты довольно высокая. И волосы у тебя редкие. Такой цвет в наших краях встретишь нечасто. Будто остывший пепел.

Он сделал паузу, скользя взглядом по её лицу, затем отпил из бокала.

— Красивая...

По спине у Коны пополз холод. В этих словах не было ни восхищения, ни тепла.

— Ну что же ты молчишь? Или ты немая? Я заплатил твоему отцу хорошую сумму. Неприятно будет узнать, что меня обманули.

Он взял второй бокал, налил в него вина и поднялся с места.

— Надо же как-то тебя разговорить.

Подойдя ближе, он протянул его ей.

— Пила раньше?

Кона отрицательно кивнула.

— Тогда пей. Я разрешаю.

Она медленно взяла бокал, но к губам так и не поднесла. Несколько секунд он ждал.

— Это хорошее вино. Из моего виноградника.

Но Кона не шевельнулась.

— Я сказал: пей.

Голос его стал жёстким. Она только посмотрела на него, уже понимая, к чему всё идёт.

— Значит, вот так ты мне отвечаешь, — тихо произнёс он.

Снаружи он ещё держался спокойно, но по глазам уже было видно, как подступает злость. Мужчина допил до конца вино, и положив на стол бокал, бросился на неё внезапно.

Кона успела только дёрнуться назад, прежде чем его пальцы впились ей в запястья. Ткань затрещала, украшения звякнули. Она вырывалась, отбивалась, пыталась высвободиться, но он был сильнее и уже не скрывал ни ярости, ни намерения сломать её сопротивление.

Её ладонь резко хлестнула его по лицу.

Он застыл на секунду, а потом в глазах вспыхнула оскорблённая ярость.

— Ах ты дрянь..! — процедил он. — Я тебя быстро научу послушанию.

Следующий рывок был уже совсем другим — грубым и прямым.

Кона соскользнула с дивана и тяжело упала на пол между столом и сиденьем. Мужчина тут же двинулся следом, собираясь схватить её снова. Её рука лихорадочно потянулась к краю стола и наткнулась на что-то холодное, гладкое. Не разбираясь, что именно держит, Кона рванула ладонь вверх и ударила его в плечо.

Он закричал от боли. Кровь хлынула сразу — на его белый костюм, на её лицо, на тонкую ткань одежды. Он отшатнулся, хватаясь за рану, а Кона застыла на один короткий, страшный миг, не в силах отвести взгляд от алых пятен на собственных дрожащих пальцах.

Её затрясло от ужаса, но страх толкнул вперёд быстрее, чем пришло оцепенение. Кона вскочила и бросилась прочь из комнаты, не разбирая дороги, только бы оказаться, как можно дальше от этого места.