Роковая пятница (джен)

Элис неуверенно переступила порог штаба. Три дня с тех пор, как пропал Джек, они с Бобом почти не общались. И вот теперь — записка с приглашением на разговор. Она не знала, что думать, произошедшее было необъяснимо и страшно, и то, что Боб избегал её, только добавляло вопросов.

Он уже был внутри. Сидел, как обычно, за столом у доски, коротая ожидание поеданием конфет. Элис нерешительно прошла к свободному стулу, краем сознания отмечая, что второй — стул Джека — Боб убрал.

— Привет. — Она попробовала улыбнуться, но губы сложились во что-то кривое и жалкое.

— Привет, Эли. — Боб дожевал конфету и тяжело вздохнул. — Вот, хотел узнать, как ты, что думаешь о происходящем. Дурдом какой-то, да?

— Я... Я не знаю, Боб. Меня уже дважды вызывали на беседу к директору, в школе полно авроров, Джек пропал... — с каждым словом её голос становился всё тише. — Как ты думаешь, что с ним случилось?

— Да откуда я знаю? — вдруг разозлился он. — Все меня постоянно об этом спрашивают, как будто я его нянька или мамка! Достали уже...

— Но он же твой друг, — неуверенно заметила Элис, испуганная внезапной вспышкой его гнева. — В тот день мы говорили о...

— Я помню, о чём мы говорили, — перебил её Боб. — Вы объединились против меня, устроили голосование. Это ведь была твоя идея, не так ли?

Элис не находила слов. Боб был совершенно не похож на себя — он никогда раньше так с ней не разговаривал — холодно, зло и угрожающе.

«Должно быть, он сильно расстроен пропажей Джека, — решила она. — И винит в ней нас обоих».

— Боб, прости меня, я не знала, что так получится, — мягко сказала она. Очевидно, что Бобу нужна поддержка, а она набросилась на него с вопросами, не подумав, каково ему сейчас.

— Прощу, если ты пообещаешь ценить нашу дружбу и хранить наши дела в тайне, — многозначительно намекнул он.

Элис рассеянно кивнула. В тайне... Все эти дни она внутренне металась между тем, чтобы рассказать уже всё аврорам, и пониманием, что Боб и Джек ей этого не простят. Она не могла принять такое решение в одиночку, подставить друзей. А сейчас это как будто потеряло смысл: по сравнению с внезапным исчезновением Джека, с каждым днём становившимся всё окончательнее и необратимее, события со Снейпом казались далёкими и происходившими будто не с ней. Да и что она сделала? Позаимствовала хроноворот, прогулялась в лесу? Какая, в сущности, ерунда, она никого не убивала. И Боб никого...

— Эли, — позвал он, потому что она долго молчала.

— Да. Да, конечно. Я не собираюсь никому ничего рассказывать.

Она заметила, как плечи Боба расслабились, он как будто сбросил тяжесть и смотрел на неё уже гораздо благосклоннее.

— Я знал, что ты мой настоящий друг.

Невысказанным повисло в воздухе «в отличие от...», и Элис поёжилась, ей казалось, что невидимый третий присутствует с ними в комнате и судит за каждое слово.

— Спасибо, — она снова безуспешно попыталась улыбнуться.

Боб начал раскачиваться на стуле, беззаботно, как раньше, до того, как...

— Ух, скорее бы уже конец июня. Надоело торчать в школе, да ещё расследования эти. Авроры шныряют туда-сюда, вынюхивают. Хорошо хоть Поттер этот перестал тут безвылазно сидеть. Я слышал, как Лорен рассказывала, что Макфэйл присутствовал, когда Поттеру прилетел вопиллер от министра! И преступников-то он не нашёл, и свои обязанности игнорирует и штаны в школе просиживает. Представляешь, как ему влетело? — с непонятной радостью вещал Боб.

— Как ты думаешь, Джек жив? — невпопад спросила Элис и осеклась, заметив реакцию Боба. Он помрачнел, всю весёлость как ветром сдуло. И зачем она только это сказала! Само вырвалось, и теперь Боб снова расстроен. Глупая, глупая Элис, что с ней вообще сегодня происходит?

— А если и мёртв, что нам с того? — прищурился Боб. — Да они даже его родителям ничего не станут объяснять, подотрут магглам память — и не было у них никогда сына.

Элис замерла, будто приложенная парализующим заклинанием, даже дышать больше не получалось. «Боб не мог такого сказать. Боб не мог этого сделать. Сделать что?» Невидимый воображаемый Джек неподвижно стоял рядом и прожигал её взглядом, он чего-то ждал. Она закрыла глаза, чтобы его не видеть. «Интересно, тебя тоже сожрали пауки?»

— Почему ты плачешь? Эли, ну перестань.

Боб подскочил со своего места, обогнул стол и попытался её обнять, но Элис уклонилась в сторону.

Не так давно сидя на этом же месте, она только о том и мечтала — чтобы Боб её утешил, нашёл правильные слова, остался с ней, вместо того, чтобы бежать за скандалящим Джеком. Теперь же всё было по-другому. «Что именно по-другому?»

— Я в порядке. Не надо, Боб, я в порядке, — она замахала рукой, отстраняясь.

Боб, хмурясь, облокотился на стол, продолжая нависать над ней.

— А по-моему, ты заболела. У тебя щёки горят и истерика. Давай, провожу до Больничного крыла?

Элис кивнула, с трудом поднимаясь на ноги. Её и правда лихорадило, должно быть, она действительно заболела от всех переживаний — как ещё объяснить, что в голову лезут страшные, опасные мысли?

На выходе из класса она оглянулась — воображаемый Джек всё ещё стоял на том же месте у стола, молча глядя им вслед.

Мадам Помфри хватило одного взгляда на Элис, чтобы выдать ей успокоительную настойку и выделить кровать за ширмой.

— Я подойду через десять минут, попрощайтесь пока, — она многозначительно посмотрела на Боба, не отпускавшего локоть Элис.

— Хорошо, мадам, — обещал он.

Однако когда Элис села на кровать, он устроился на стуле для посетителей, не спуская с неё глаз.

— Я тут решила... — сцепив пальцы рук, Элис посмотрела прямо на него. — Я уеду. В следующем году я переведусь в другую школу, далеко-далеко отсюда.

— Как это? Зачем? — Боб растерянно смотрел на неё, не понимая, что на неё нашло.

— Моей маме предложили работу в Гарварде. Это такой маггловский университет. Она ведь маггл, — Элис чему-то усмехнулась. — Родители собирались летом переезжать, а я бы всё равно навещала их на каникулах. Но теперь я решила поехать с ними, думаю, они обрадуются.

— Зачем тебе такие трудности, не проще ли отучиться ещё два года, сдать СОВ? — по-прежнему недоумевал он.

— Боб?

— Да, Эли?

— Я плохо себя чувствую. Поговорим позже?

— Конечно-конечно. Ты только объясни мне, как лучшему другу, какая муха тебя вдруг укусила...

Когда его наконец выгнала мадам Помфри, Элис устало прикрыла глаза. Сегодня мир окончательно разбился на осколки, и не было сил даже думать о том, как его собрать обратно.

* * *

— Проходите, мистер Хоббс, и садитесь, — попросил Поттер, не отрываясь от лежащих перед ним документов.

Боб зло протопал к указанному стулу и тяжело в него упал. Он был не в духе: очередной вызов на беседу с аврором оторвал его от ужина, да и домашнюю работу ещё нужно было у кого-то списать. Элис, предательница, перестала приходить в гостиную Пуффендуя, и успеваемость Боба заметно просела.

— Мистер Хоббс, — Поттер наконец на него посмотрел, и выглядел он уставшим и осунувшимся, как злорадно отметил Боб, — вы знаете, зачем я вас вызвал?

Боб поёрзал на стуле, пытаясь устроиться поудобнее — спинка была прямой и жёсткой, край сиденья давил под колени.

— Нет, — уронил он, мысленно проклиная Поттера. Что нового он надеялся услышать? Это уже четвёртый разговор, причём, в отличие от других, без свидетелей, даже верный мистер Фукс не вёл запись в углу.

— Я понимаю, что вам трудно об этом говорить, но поверьте, это необходимо. Ситуация чрезвычайно серьёзная, мы не можем найти Джека Джонсона уже семь дней, скорее всего, его нет в живых.

На последней фразе Боб вскинулся и встретился глазами с внимательным взглядом Поттера.

— С чего... С чего вы взяли? — выдавил Боб.

— В магическом мире есть множество косвенных способов определить, жив ли человек, — вздохнул Поттер. — Мне жаль сообщать вам это, но шансов найти вашего друга живым почти нет. Он не взрослый маг, который мог бы скрыться от поиска, а магглорождённый тринадцатилетний мальчик...

— Так чего вы от меня хотите? — Боб нахмурился. Ему надоело слушать причитания про Джека. Он хотел бы поскорее забыть произошедшее, притвориться, что ничего не было — ни Снейпа, ни ночной прогулки на лодке...

Только, по непонятной Бобу причине, окружающие были с ним не согласны: лицо Джека смотрело на него с листовок, расклеенных у каждой двери в Хогсмиде, из каждого номера «Ежедневного пророка» — ну надо же, пропал школьник! Имя Джека бесконечно повторялось в коридорах, в гостиной, на занятиях. Всем было до него какое-то дело! И каждый считал нужным поговорить о нём с Бобом, выразить своё ненужное сочувствие или удовлетворить праздное любопытство.

— Вы уже несколько раз рассказывали про дни перед исчезновением мистера Джонсона. Я хотел бы сменить подход, — обрадовал его Поттер новой дурацкой идеей. — Расскажите, какой он человек, чем занимался в свободное время, о чём мечтал. Мне нужен психологический портрет, возможно, это поможет понять, что могло с ним произойти — куда он мог отправиться, к кому обратиться.

«Отлично! Просто отпад, — Боб сжал кулаки в приступе бессильной злости. — И ведь не отвяжется, пока не получит своё». Это было сущим кошмаром, Боб совершенно не желал вспоминать о тех днях, когда он был маленьким и наивным. В голове тут же всплыли непрошенные воспоминания, будто залитые солнечным светом: первое Рождество в Хогвартсе с Джеком и Элис, посиделки допоздна у камина, первый выход в Хогсмид — ох и объелись они тогда шоколадом...

— Я не могу, — тупо промямлил Боб, сглатывая комок в горле. «Катись к дьяволу, следователь очкастый!»

— Мистер Хоббс, вам сейчас очень больно, но я вынужден настаивать...

Боб снова сжал кулаки. Так не могло дальше продолжаться, он не выдержит очередного круга жалостливых уговоров, сорвётся и накричит на него, как на Элис. Поттера нужно было отвлечь, только чем? Лучше всего бы сработал ложный след, он бы отправил Поттера ловить преступников куда-нибудь к магглам на Луну. Но об этом раньше надо было думать, до того, как заварил эту кашу. «Разве что... А это неплохая идея!»

— Мистер Поттер, я только что вспомнил! — воскликнул Боб, перебивая монолог аврора. — Мне кажется, это важно, может, это как-то связано... Ну, с Джеком?

Он замолчал, отмечая, как Поттер оживился и расправил плечи. В каком же отчаянии он должен находиться!

— Да, мистер Хоббс? Продолжайте, я вас слушаю.

— Вчера я гулял после отбоя... Ну, знаете, мне не спалось? Только не говорите профессору Лонгботтому! Он после пропажи Джека нас так ругает! И баллы снимает даже со своего факультета, — Боб сделал вид, что переживает, но в глубине души он плевать хотел на эти баллы. Особенно после того, как Элис вдруг решила отработать всё потерянное ранее.

Его просто бесило, как она тянет руку на каждом уроке, напрашивается на дополнительные занятия. И ведь работало — число сапфиров в факультетских часах каждый день прибавлялось, а однокурсники вдруг стали с ней разговаривать. Боб презирал этих жалких людей с их переменчивыми взглядами: они жалели Элис из-за Джека, радовались её успехам, как будто это не они смеялись над ней годами. И стоило им чуть-чуть к ней оттаять — и Элис забыла все обиды. Боб так никогда бы не смог. Он хотел заставить всех заплатить. А теперь, когда ему не надо защищать друзей, у него развязаны руки...

— Я шёл мимо и услышал разговор в одной из классных комнат. Один голос принадлежал Пьюси, а второй, женский, я не узнал. Но потом, когда они выходили, я увидел, что это была Рикки Миллерс.

— Итан Пьюси с шестого курса Слизерина? И Миллерс, ваша однокурсница? — уточнил Поттер, ловивший каждое его слово.

— Да, он вроде с шестого, — Боб почесал в затылке, думая, что сказать, чтобы звучало правдоподобно, и чтобы точно натравить Поттера на Пьюси. Он обещал молчать? Три раза ха! Пьюси нужно было лучше думать, прежде чем избивать Боба Хоббса.

— Что вы услышали?

— Они обсуждали зелье. Веритасерум. Вроде как Пьюси заставлял девчонку тестировать его на подружках, а потом собирался подлить кому-то ещё. Я не до конца понял, они могли меня увидеть, поэтому я поскорее убрался оттуда.

— Вы уверены, что услышали правильно? Речь шла именно про Веритасерум?

— Да, сэр. Я абсолютно уверен, могу официально дать показания, если нужно. Я знаю, что это запрещённое зелье, вот и подумал, что вам надо знать.

Отвлечение сработало идеально, Поттер и без того подозревал компанию слизеринцев в тёмных делах — Боб не забыл расспросы во время предыдущих бесед, а теперь он возьмётся за Пьюси серьёзно.

— Спасибо, мистер Хоббс, вы абсолютно правильно сделали, что сообщили мне. Возможно, здесь действительно есть связь с пропажей профессора Снейпа и вашего друга.

— А что если зелья у них уже нет, всё потратили? — засомневался Боб. — Ко мне ведь не будет претензий?

— Поверьте мне, мистер Хоббс, если зелье там было, мы его найдём. Следов может быть много: игредиенты для варки или переписка о покупке, особые флаконы для хранения, свидетели использования. И мистера Пьюси я допрошу по всей форме.

— Спасибо, мистер Поттер. Не дайте преступникам уйти! — горячо поблагодарил его Боб и внутренне усмехнулся.

— Это моя работа, — улыбнулся Поттер. — Мистер Хоббс, я хотел бы продолжить сегодняшний разговор про Джека Джонсона, но вижу, что вы не готовы о нём говорить. Вы можете идти, я вызову вас ещё раз, если возникнет необходимость.

Боба не нужно было просить дважды. Подскочив, он побежал скорее подальше от Поттера. Если повезёт, он ещё успеет заскочить на кухню и пристать к кому-нибудь в гостиной по поводу эссе по чарам. Раз они так ему сочувствуют, пусть делятся.

— Хорошего вечера, мистер Поттер.

— До свидания, мистер Хоббс.

* * *

У Итана Пьюси было много помощников, прельщённых его знатной фамилией, стремившихся угодить. И самым ценным из них был Стэнли. Харпер и Фаули — дуболомы по сравнению с ним. Пьюси притворялся их другом лишь для того, чтобы выведать секреты их родителей. А вот Стэнли — его Пьюси по-настоящему уважал. Этот пройдоха знал, как услышать то, что не предназначалось для его ушей. Он использовал последнюю, усовершенствованную модель Удлинителей Ушей, оснащённых среди прочего чарами невидимости. Поскольку офис Гарри временно находился в Хогвартсе, проникнуть туда и незаметно подложить Удлинитель не составляло труда. Стэнли услышал, как Гарри обсуждает с аврорами готовящуюся облаву на гостиную слизеринцев. Авроры рассчитывали застать Итана с поличным — Зельем Правды, также известном как Веритасерум.

«Значит, это конец», — спокойно подумал Пьюси, услышав новости. Он удивился собственному хладнокровию, как будто всегда знал, что этим всё закончится. Его взгляд заметался, потом остановился, прилипнув к черепу на подоконнике.

— Что ты будешь делать? — спросил Стэнли без особого интереса.

— А? — Пьюси сфокусировал взгляд на собеседнике.

— Тебе нужно прятаться или бежать.

Пьюси внутренне усмехнулся. Весьма показательно, что возможность его непричастности даже не пришла однокурснику в голову. Они же слизеринцы. Воплощение Абсолютного Зла. Все это знают.

— Что смешного? — обескураженно спросил собеседник.

— Да так… смеюсь над социальными условностями.

Слизеринец недоумённо дёрнул головой. А потом задал волновавший его вопрос:

— Что делать, если они спросят, видел ли я тебя?

— Скажи, что видел, — Пьюси равнодушно пожал плечами.

— Но ведь они… они тебя…

Пьюси почти отечески похлопал однокурсника по плечу и направился к выходу из гостиной. Такая фамильярность на Слизерине не приветствовалась и уж точно была не в характере Пьюси, поэтому Стэнли дёрнулся от неожиданности.

По лестнице из подземелий Пьюси восходил медленно, словно на эшафот. На каждой ступеньке он задерживался, как будто каждая ступенька — это мысль, которую нужно додумать.

Рикки знала не всю правду. Пьюси помогал отцу собирать компромат на его бизнес-конкурентов с целью будущего шантажа. Он уверял, что это нужно им обоим, что они равноправные партнёры — отец и сын. И Пьюси притворялся, что верит, потому что так было проще. Но он не строил иллюзий. Он знал, что является пешкой в интригах отца. Тот сообщал сыну далеко не всё. Какие грязные секреты скрывает Пьюси-старший даже от своего сына? Конечно, Пьюси рассчитывал, что отец в итоге поступит с ним честно, но в глубине души не верил в это…

Пьюси поднялся по лестнице и теперь шёл по коридору первого этажа. Башня Когтеврана находилась в другом крыле замка, и он нарочно выбрал путь подлиннее, чтобы всё тщательно взвесить.

Что мы имеем? Авроры знают про зелье. Кто-то им всё растрепал. Либо Рикки, либо Хоббс… Чёрт, лишь бы не Рикки оказалась предательницей, ведь он привязался к ней, несмотря на то, что она тоже была пешкой в игре. Он никогда не разделял предрассудков о чистоте крови, лишь притворялся, когда это было ему выгодно. Дальнейший ход событий представить несложно: авроры устроят облаву, скорее всего, ночью, проведут обыск. Зелье они не найдут, потому что оно у Рикки. Пьюси позаботился об этом по настоянию отца. Отец справедливо полагал, что так будет безопаснее. Безопаснее для кого? Для семьи Пьюси, разумеется. Могла ли Рикки выдать его? Конечно, могла. А если нет? Если она любит его настолько, что возьмёт на себя вину?

От этой мысли Пьюси стало мерзко. Он даже остановился посреди моста и перегнулся через парапет, думая, что его сейчас вырвет. Отсюда открывался красивый вид на виадук, озеро и лодочный сарай. С другой стороны обзор заслоняли Астрономическая башня и уступающая ей по высоте, но не по массивности башня Когтеврана. Если бы сейчас была первая половина дня, вершина башни казалась бы охваченной белым огнём — так в ясные дни сверкали окна гостиной Когтеврана. Где-то там находилась ничего не подозревающая Рикки.

А станут ли обыскивать гостиную Когтеврана? Знают ли авроры про Рикки? Вполне вероятно, что да…

После того, как Пьюси рассказал отцу о том, что Хоббс шантажировал его, отец придумал план на случай провала. По плану зелье должно было храниться у Рикки. Тогда у Пьюси, при условии, что Рикки возьмёт на себя вину, появится шанс выкрутиться. Пьюси-старший будет не при делах, а Пьюси-младший будет презирать себя до конца своих дней. Великолепный план, пап. Лучше не придумаешь.

У Пьюси созрел план получше. Он сам сдастся аврорам и выставит отца как злодея и тирана, кем тот, собственно, и был, так что даже врать не придётся. Вина по большей части ляжет на его отца. В худшем сценарии Пьюси тоже присядет ненадолго. А потом он, наконец, будет свободен... И из тюрьмы, и из под жёсткого сапога отцовской власти.

Пьюси пересёк мост, прошёл по коридору и уже заворачивал к башне Когтеврана, как вдруг из-за поворота показалась Рикки. Они едва не стукнулись лбами.

— Привет, — Рикки улыбнулась. — А что ты делаешь в этой части замка? Ко мне идёшь? А как же секретность? Не боишься, что тебя с магглорождённой увидят? — засыпала она его вопросами.

— Рикки, послушай, это очень важно, — Пьюси заговорил быстро и серьёзно, прижав Рикки к стене и оглядываясь по сторонам — не идёт ли кто.

— Да что случилось? — испугалась такого напора девушка.

— Мой друг подслушал разговор авроров. Они знают про наши дела, кто-то им сказал… У меня есть предположения, кто, но это сейчас неважно. Сегодня ночью авроры устроят облаву на гостиную слизеринцев. Я не уверен, знают ли они про тебя, но даже если знают, ты всё равно в безопасности.

Рикки слушала его с растущей тревогой. В избытке чувств она закрыла лицо ладонью. Её глаза в панике смотрели между пальцев.

— Мы должны уничтожить улики! — воскликнула она. Испугалась, глянула по сторонам и заговорила уже тише. — Необходимо уничтожить зелье. Они не найдут его, и у них не будет улик против нас. Я его припрятала. Пойдём скорее, оно… — Рикки и вправду дёрнулась, чтобы немедленно направиться к месту схрона, но Пьюси взял её за плечи и прижал к стене.

— Нет! Рикки, перестань тараторить, слушай! Во-первых, успокойся, тебе ничего не угрожает. То есть угрожает, но я обо всём позабочусь. Ты просто должна отдать зелье мне. Остальное я сделаю сам.

Они замолчали, ожидая, пока мимо них пройдёт группа щебечущих когтевранок. Рикки натужно улыбнулась им. Если те и удивились присутствию Пьюси, то вида не подали. Подождав, пока они скроются из вида Пьюси продолжил полушёпотом:

— Это план моего отца. Это всегда был его план. Он хочет узнать секреты торговых конкурентов, чтобы потом их шантажировать.

— Но я думала, это твой план! Ты мне сказал… ты мне ничего не говорил!

— Ты не должна была знать.

— Вот как, — неожиданно холодно произнесла Рикки. — А есть ли что-то ещё, о чём ещё не должна была знать?

— Мой отец опасный человек. Я не хотел тебя в это впутывать.

— Но ты уже меня впутал! — Рикки со злостью оттолкнула его. — Обещал нам обоим счастливое будущее. Ты вообще собирался меня во что-то посвящать или я нужна была тебе, только чтобы готовить зелья?

— Собирался! Правда! — горячо заверил её Пьюси.

— Лжёшь! Я не дура!

— Тише, не ори, — шикнул Пьюси.

— Ты сам орёшь.

— А может, вы с папочкой собирались избавиться от меня, когда я стану больше вам не нужна? — разошлась Рикки. Пьюси видел, что она на грани слёз.

— Ты сама не соображаешь, что несёшь. Зачем я тогда сейчас здесь, предупреждаю тебя об опасности?

Самое страшное, что она была отчасти права. По плану отца Пьюси должен был использовать Обливиэйт, но потом, после того, как Рикки выпустится. Пока она училась в одной школе с детьми конкурентов отца, она могла быть полезной. Разумеется, Пьюси не собирался ей об этом сообщать, хоть и принял решение пойти против отца. Правда хороша в меру, крупицами.

Рикки молчала, и Пьюси перешёл на более ласковый тон:

— Я на твоей стороне. Я всегда был и буду на твоей стороне. Пойми, мой отец… Когда он узнает, что его план провалился и авроры пронюхали о зелье, он придёт в ярость. Невозможно предугадать, что он предпримет. Я решил…

— Ты у него на побегушках, я правильно поняла? А мне бахвалился, мол, весь магический мир подо мной будет, — перебила Рикки.

Пьюси стиснул зубы и продолжал, игнорируя обидные слова Рикки, а также новое, незнакомое выражение в её глазах — презрение.

— Я решил всё рассказать аврорам.

— Что? Ты сбрендил?!

— Тише, не кричи. Всё, да не всё. Про тебя я ничего не скажу. Я сам сварил зелье, мне никто не помогал. Я сдам своего отца и буду надеяться, что вина ляжет на него. Всё поняла? А сейчас идём, покажешь, где спрятала зелье.

— А если у тебя не выйдет избежать тюрьмы? А как же мы? — глаза Рикки наполнились слезами. — Нет, я не хочу!

— Мы? Я думал, ты презираешь меня. После всего, что я тебе рассказал, есть ещё мы? — Пьюси собирался сказать это холодно-иронично, в стиле слизеринцев, но его собственный голос подвёл его — в нём звучала надежда.

Рикки помолчала и тихо сказала:

— Ты же сейчас здесь. Разве нет? Ты мог бы просто сбежать, — её глаза внезапно вспыхнули. — Давай сбежим вместе! Уничтожим зелье, а потом сбежим. Тогда точно никто не сможет нас уличить.

— Это же нелогично, Рикки. Если сбежим, все точно убедятся в том, что мы виновны.

— Тогда просто уничтожим улики! А потом что-нибудь придумаем. Твой отец не достанет нас в Хогвартсе. Не делай глупостей, умоляю!

— Ты не понимаешь. Дело не только в конкретной ситуации. Я давно об этом думаю... Мой отец не даст мне покоя. Он продолжит использовать меня в своих махинациях. Я не желаю быть его шестёркой и уж точно не хочу жить, оглядываясь через плечо. А значит, остаётся только одно. Его арестуют, а я смогу вздохнуть спокойно... То есть мы! Мы сможем!

— Дурак! — всхлипнула Рикки и обняла его. Пьюси сначала слегка приобнял её в ответ, а потом сдался и зарылся лицом в волосы девушки. Когда в следующий раз он сможет вдохнуть их аромат? Кто знает.

— Идём. Нет времени. Надо идти, милая, — шептал Пьюси, поглаживая её светлые, вьющиеся локоны. Как бы хотел он остановить этот миг.