Письма мистеру Оккамию (гет)

Кампус

Апр 18, 2002

Рада снова писать Вам, мистер Оккамий!

Весной время каждый раз так ускоряется, что я не успеваю даже просто следить за своей жизнью, не то что заниматься какими-то вещами осознанно. Несмотря на то, что сейчас пациентов в стационаре у нас немного, почти все тяжёлые — сезонное обострение, не иначе. Будто вместе с природой просыпаются и болезни. Наверное, Вам покажется, что целителю странно быть настолько циничным, но что ж… я теперь чуть больше понимаю тех, кто вёл у нас первые практики осенью и старался максимально оградить от пациентов в начале обучения. И почему к вечеру у целителей нередко стекленеют глаза — тоже.

У нас всё как обычно: целыми днями мечусь между библиотекой и палатами, а по ночам стараюсь выкраивать минутки на себя. Запрет на стимуляторы довольно быстро отучил меня и от добровольных дополнительных смен, и от попыток заниматься теорией после полуночи. От кофе тоже — становлюсь торопливой, пропускаю зацепки на практиках по легилименции, теряю баллы и уверенность в своих силах.

А сдавать экзамены уже совсем скоро. Нам пока не рассказывают, в чём будет заключаться задача, но я, конечно, расспросила третьекурсников. В том году предлагали выбор: создание воспоминания для замены или постановка диагноза по серии флаконов для Омута памяти. Что бы Вы выбрали, мистер Оккамий? Пока склоняюсь к задаче на подбор терапии — с анализом проблем никогда не было, а вот применение чар на практике всегда хочется подтянуть. А Вы, мне кажется, предпочли бы покопаться в первопричинах, чем иметь дело с прикладными вещами…

Честно говоря, немного скучаю по прошлогоднему коттеджу. Я периодически прячусь рядом с ним на набережной, когда начинают сдавать нервы, и вспоминаю, как хорошо было сбегать в свою крепость после напряжённых дней в аудитории. Каменный дуб разросся ещё сильнее, и ребята, которые сейчас живут там, поставили под ним кованую скамейку. Иногда я приношу плед и книги и читаю по вечерам в свете Люмоса, пока ночная прохлада не загонит домой. Снова начала получать удовольствие от литературы: по большей части вспоминаю магловскую школьную классику (Остин, Олкотт, Вудхауз, О’Генри), хочется чего-то простого и по-настоящему доброго.

И скучаю, конечно, по друзьям. Бальдр пишет, что наше поколение очень торопится жить и бросается во все тяжкие: кто с головой уходит в работу и построение карьеры, кто выбирает помогать близким, кто заводит семью… Так непривычно — не избегать этих мыслей, действительно смотреть в завтрашний день, зная, что он обязательно будет, что всё идёт своим чередом, что ты наконец можешь рассчитывать на хоть какой-то, даже самый глупый план. Хотела бы уверить Вас, что я вылечилась от этого гона… Но нет, наверное, не вылечилась, судя по тому, сколько сверхурочных провожу в клинике. Торопится ли жить Ваше поколение, мистер Оккамий? Торопилось ли после Первой магической? Замедлился ли бег времени для Вас хоть когда-нибудь?

Простите, что развела здесь… это. До годовщины войны пара недель, и в преддверии неё мне всегда грустно. Не думаю, что отправлюсь в Лондон на традиционные памятные мероприятия — хватило с головой, пока жила в Хогвартсе.

Ваша Меркурия

Где-то в нормандском лесу

Май 2, 2002

С годовщиной окончания войны, мистер Оккамий.

Надеюсь, на Вашу долю не выпадало битв до этого и не выпадет впредь. Надеюсь, Вам больше никогда не придется бояться открывать глаза и жить с этим подспудным страхом свою обычную мирную жизнь. Надеюсь, Вам не придется больше задумываться, скольких друзей Вы больше никогда не увидите.

Я боялась, что останусь одна в этот день, сяду, обниму кота и проплачу полдня. К счастью, нас таких оказалось двое. Семья Гвен собирается узким кругом, но Бальдр решил, что будет неправильно… В общем, он каким-то чудом умудрился добыть порт-ключ и сбежать от всех этих поминок и помпезных речей, как сделала это я. Только, может, менее радикально. (Надеюсь, его новообретенная родня его простит.)

Мы аппарировали наугад по фото в каком-то путеводителе, отошли подальше от деревень и поставили палатку. Новую, не ту, что была у нас во время войны. Здесь очень тихо, поют птицы, накрапывает дождь, и мы сидим под тентом, как четыре с лишним года назад. Только теперь (какая ирония!) я пишу Вам, а не планирую по карте следующие трансгрессии. И тревоги больше нет.

Вчера залезли на какой-то холм, стояли на вершине и просто дышали. Ветер в лицо, глаза слезятся, волосы спутались так, что я сегодня утром в походном душе разбирала их с полчаса (не жалею ни об одной потраченной минутке). Над нами летали ласточки, у ног шелестела трава, стрекотали кузнечики. Было хорошо.

Потом долго пили чай на кухоньке — Бальдр схватил какой-то в Сейнсбери, перед тем как переместиться в академию и вытащить меня прямо посреди недели. Ели покупные сэндвичи (вкусные, как и любая еда на природе), крошили крекеры для белок и птиц, говорили о пустяках и танцевали под музыку чуть хрипящего радио. Знаете, я никогда бы не подумала, что он выкинет что-то подобное, тщательно спланирует, достанет палатку… Летом 97-го, когда только возникла мысль не возвращаться в Хогвартс, это я собирала «тревожный чемоданчик», за счет которого мы потом выживали чуть больше полугода.

Приятно осознавать, что письма, которые я пишу друзьям, всё-таки читаются не по диагонали в обычной суматохе дней. И даже помогают — я недавно упоминала как раз про терапию замещением воспоминаний. Так тепло внутри, не представляете. Или представляете?

Желаю Вам мира, мистер Оккамий. Даже если Вас напрямую война не затронула. Особенно в этом случае.

Ваша Меркурия

Не так уж и важно откуда

Май 7, 2002

Я в таком раздрае, мистер Оккамий. Новости сыплются градом, и… Не знаю, как Вам об этом писать. И о чем — «об этом».

Эйдан женился. Позавчера было торжество. Стелла сдала экзамены в ту неделю, что я пропадала в нормандских лесах, и уехала с ним до осени. Не знаю куда, но в целом это уже не так важно. Я не была на свадьбе — отдала свой пригласительный Бальдру. Надеюсь, Клианта и Анар не злятся.

Мои экзамены в субботу. Часть курса паллиатива сдает ОКАК досрочно, и я не понимаю, к чему такая спешка, зачем в эту волну отправляют меня. Я не готова, мистер Оккамий, я совсем не готова. И я не хочу Вас подводить.

Месье Шанжё настаивает, чтобы на остаток мая мы оба отправились в Хогвартс и закончили разработку зелья. И он, дескать, зачтёт мне практики по ментальной магии — абсурд. Не понимаю, в чём дело, почему преподаватели, в особенности мои непосредственные кураторы, решили устроить парад поблажек. Не подумайте, я хотела бы закончить работу поскорее, но суета пугает. Что-то не так.

Так хочу верить, что всё пройдет само. Смешные надежды маленькой Меркурии…

Берегите себя, мистер Оккамий, прошу Вас.

Хогвартс

Магическая Британия

Май 14, 2002

Что ж, свое первое обязательство перед Вами я выполнила, мистер Оккамий. Высший балл, дипломированный целитель паллиатива. Моя временная лицензия начинает действовать через две недели.

Как видите, вернулась на родину. Мне здесь неуютно. В Хогвартс лишь мельком долетают новости с континента, но если долетают… Я отвыкла от шепотков за спиной, от вопросов в лицо. Так приятно, так освежающе было в академии, где никто не пытается ставить тебе алтарь, где никто не судачит о твоем бедственном финансовом положении, где тебя вообще никто не знает и ты можешь просто жить. Месье Шанжё относится к этому философски, шутит, что уделял бы больше внимания, если бы представлял степень народной любви ко мне. Любви, как же… Наверное, это прозвучит смешно, но я уже хочу домой.

И вместе с тем понимаю, что ощущения дома я лишилась так давно, что даже не помню, каково это — иметь что-то совершенно точно принадлежащее только тебе одной. Как будто вся моя жизнь подчинена набору целей, а значит — и людей. Как будто я сдаю себя в аренду… но ведь для этого надо чем-то обладать? Обладаю ли я собой, мистер Оккамий? Особенно в свете наших с Вами договоренностей.

Директор Макгонагалл ведет себя странно: раньше мы неплохо общались, но сейчас у нее едва ли находится минутка, даже чтобы просто выпить чаю. Поговорить удалось лишь однажды, и это больше напоминало очень короткий допрос: раскрыла ли я тайну Вашей личности, встречала ли Вас в обычной жизни, приемлемо ли Вы ко мне относитесь… Мои ответы ее вроде как успокоили (и я надеюсь, что это была сокращенная версия беседы с комиссией летом), но в то же время я все еще боюсь навредить Вам словами. Хотя ни Вы, ни я не делали ничего предосудительного, директор как будто уверена в обратном. Если не в заговоре, то во всяком случае в моем вранье. Вы испытывали на себе разочарование наставника, мистер Оккамий?

С зельем пока не складывается. Все замены в одиночном зелье провалились, у подопытных развиваются нежелательные эффекты, и приходится подбирать какие-то дикие комбинации из укрепляющих составов, чтобы все работало. А людям без магии нельзя На будущей неделе собираемся испытывать разные рецепты отдельно для воспоминаний, отдельно для поддержки. И возвращаться память, скорее всего, начнет постепенно, причем с конца. То есть они первым делом вспомнят, как я Может быть, вернусь к идее чар при таком раскладе. Пока не знаю.

Портрет профессора Снейпа тоже не стремится помочь. Если раньше мне удавалось хоть как-то вывести его едкости в конструктивное русло, то теперь все сводится к ругани и упрекам, что я связалась с Вами. Получается, Вы все же принадлежали пожирательскому кругу и интуиция не врала… Три дня впустую! Времени и так мало — нужно будет вернуться в кампус, чтобы разобраться с документами, а затем, говорят, мне уже пришло предложение полноценной работы в паллиативе. Пока на лето, но может быть, придется совмещать с учебой и после. Не могу сказать, что не рада возможности заработать, но… Как будто снова откладываю свои цели во имя чего-то насущного.

Простите, что последние письма напоминают поток сознания — я очень хотела бы рассказывать Вам о чем-то хорошем, интересных моментах учебы, но рутина засасывает… Да Вы и сами знаете, наверное, как это бывает. Или не знаете?

Передаю привет месье Эрвье!

Ваша Меркурия

Кампус

Май 26, 2002

С завершением второго курса меня!

Хотя, вероятно, Вам уже сообщили. Жаль только, что я забыла написать про короткую церемонию награждения — очень хотела бы видеть хоть кого-то близкого в толпе. Вы бы пришли? Всё-таки вторая ступень побочного курса была Вашей инициативой… Буду утешать себя мыслью, что на настоящий выпуск Вы точно не сможете остаться в стороне.

Вместе с целительским дипломом (очень красивым) выдают значки — палочка, скрещённая с жезлом Асклепия. Они едины для всего магического мира, и таким образом я могу практиковать даже на Южном полюсе, если туда занесёт какого-то смельчака (и меня заодно). Надеюсь, правда, что к Вам не придётся зачаровывать порт-ключ на такие расстояния — я плохо переношу дальние путешествия и множественные трансгрессии. Но даже если придётся… Вы же напишете, если понадобится помощь? Знаю, что спрашиваю уже не впервые, и не подумайте, что я отлыниваю от летней работы, просто беспокоюсь, и в свете последних событий чем дальше, тем больше.

Эйдан прислал открытку из Индии — они со Стеллой совершенно двинутые, а ещё говорили, что у меня Гриффиндор головного мозга! На колдо у него уже начал облезать нос, волосы выгорели (хотя казалось бы куда ещё), а Стелла щеголяет красной точкой на лбу. По-видимому, они подружились с моими бывшими однокурсницами из Хогвартса и уехали в гости, но даже если нет, я очень рада. Выглядят абсолютно счастливыми.

Понемногу пакую вещи. Мой работодатель на лето обещает забрать тридцать первого числа, и с начала месяца приступаю к обязанностям. Немного жаль оставлять и эту комнату, уменьшать вещи, прятать их в хранилище для студентов. В Хогвартсе нас так не перемешивали каждый год, и несмотря на то, что я не очень любила своих соседок, к ним, как и к самому помещению, успела привыкнуть. В покои старост переезжать было тяжело — непривычная тишина после четырёх лет бок о бок с болтушками. И хотя на лето я возвращалась к родителям (единственный ребёнок, довольно большой дом — Вы его, вероятно, видели, раз решили помочь с налогами в прошлом году), условное одиночество не становилось обыденностью. Сейчас чувствую себя так же странно после отъезда Стеллы — слишком много места для меня одной. И его очень быстро съедают открытые книги.

Переживаю, позволят ли мне забрать Живоглота. Он уже довольно преклонного возраста даже для низла, и характер закономерно начал портиться, хотя и в лучшие годы Глотика едва ли можно было назвать примером для подражания. Анар с Клиантой не изъявили восторга, когда я привезла его на каникулы, но всё же не выставили. Не уверена, что история повторится.

И за них (родителей Эйдана) я тоже волнуюсь. Ожидала… не знаю, чего я ожидала. Не увидеть, конечно, на вручении дипломов… Но думала, они как-то выйдут на связь. Теперь, когда Эйдан уехал, очевидно, я их не слишком интересую, хотя впечатление у меня изначально сложилось другое. Месье Пинеля я тоже не видела на церемонии, а ведь он считался моим непосредственным наставником… Думаете, это паранойя?

Не представляете, как бы меня успокоила хотя бы пара строк от Вас. Читаете ли ещё эти письма? Или я уже пишу в пустоту? Мистер Оккамий, что мне сказать комиссии в июле?

Прикладываю ещё семьдесят галлеонов.

Ваша Меркурия

Некая вилла на Лазурном берегу

Ницца

Франция

Июнь 2, 2002

Мистер Оккамий, у нас тут такое… Боже, дай мне сил.

Могла бы в очередной раз посетовать на неумение чистокровных просить помощи и в целом вести себя как нормальные люди, но… В общем, ситуация не располагает. Это какой-то кошмар наяву.

Мой работодатель — Анар.

Пациентка — Клианта.

И он не вправе был требовать именно моего сопровождения — целителям же запрещено вовлекаться при наличии личного интереса! А я по уши в их делах, как бы ни хотелось отрицать. И то, что он не считает так, не значит, что… Ни черта не понимаю! Я же была у них на Пасху едва ли не в качестве члена семьи…

Месье Пинель вчера просидел со мной полдня над её картой, помогая скорректировать схему терапии под мои возможности и нужды Клианты, вторую половину мы провели в комнате, переоборудованой… в палату, будем честны. Я теперь понимаю, почему от них столько времени не было вестей. И почему Эйдан со Стеллой уехали надолго. Но, с точки зрения Анара, это всё равно жестоко — услать сына, пока у его матери обострение. Надеюсь, что просто обострение.

Второй день здесь, но уже приходится поднимать окклюментные щиты. Я не была готова. Точно так же, как не была готова к экзаменам. И, судя по взгляду месье Пинеля вчера, это действительно ещё один экзамен. И либо я докажу свои компетенции, либо… Не хочу думать, что «либо». Я докажу свои компетенции.

Пожелайте мне удачи, мистер Оккамий. Пожалуйста. Мне очень нужен Ваш угловатый насмешливый почерк.

Меркурия

Все там же

Июнь 17, 2002

Мистер Оккамий,

Прошу, напишите, что с Вами всё в порядке. И что Вы учили меня не для собственных нужд. Я очень Вас прошу.

У нас бывают хорошие дни. Теплые, даже жаркие. Солнечные. В такие моменты мы с Клиантой обычно выбираемся на пляж. Я помогаю ей снять обувь, и тогда мы долго сидим, подставив босые ступни прибою. Чары левитации держат зонтик, я читаю стихи, издалека слышен детский смех и плеск воды. И недуг немного отступает.

В плохие дни (их, к сожалению, больше, чем хороших) мы остаёмся в доме. Анар редко показывается, несмотря на состояние жены. Я не могу его винить — видеть такое тяжело. И он оставался наедине с её болезнью слишком долго.

Помимо обычных чар и зелий я подумала о целительной силе музыки. И если шорох волн нельзя принести в дом, то можно создать. Ужасно благодарна родителям за уроки фортепиано до Хогвартса. Боялась, что не вспомню ни нотки, но нет — навыки медленно возвращаются. И Клианту оживляют мои ошибки. Она как будто выходит из анабиоза, чтобы указать на слишком поспешный переход, фальшь или неверное настроение. Иногда даже садится за инструмент сама, но быстро устаёт. Она в целом очень быстро устаёт.

Вечерами я связываюсь с месье Пинелем через камин. Теперь понятна и спешка с экзаменами, и двухнедельный отъезд в Хогвартс — здесь едва ли получается найти свободную минуту на вдох. Выдыхать уже некогда.

Он говорит, что я должна подготовить Анара. Вряд ли, говорит, для него смерть жены станет шоком после длительной болезни, но лучше бы тебе, Меркурия, воспользоваться навыками с курса ментальных болезней. Месье Шанжё хорошо тебя учил, говорит он. А я не знаю, как подготовить его, если не готова сама, мистер Оккамий. Я делаю всё возможное, и вроде бы плохой динамики нет. Но нет и улучшений. И опыта у меня — тоже. Неужели месье Пинель прав в своих предположениях? Ведь не может быть, чтобы…

Надо хотя бы собраться и сказать. Сделать настоев, развести умиротворяющий бальзам… Я не знаю, я же не могу просто прийти к нему в кабинет и вывалить: «Как бы это сформулировать, Анар… Ваша жена умирает». По словам месье Пинеля, она умирала и два месяца назад, но ведь ничего глобально не изменилось. Да и приглашая к себе целителя паллиатива, человек, вероятно, понимает, зачем он это делает.

Простите за кривые буквы, у меня руки дрожат.

И мне не с кем об этом поговорить.

Я не должна писать и Вам. Но я не могу.

Не могу не могу не могу

Пожалуйста, свяжитесь со мной. Любым способом.

Ваша Меркурия

Июнь 21, 2002

Я не справилась. Провалилась. Я не сделала ни-че-го.

Второго пациента не будет, мистер Оккамий. Я не буду работать в паллиативе. Даже ради Вас. Даже несмотря на то, что Вы, бессердечный садист, дали мне возможность учиться ментальной магии.

Я не смогла сказать Анару. И его жена ушла внезапно. Внезапно для него — я сидела с ней до конца. Не смогла заставить себя даже позвать попрощаться. Тем более что Клианта не приходила в сознание в последние минуты. Не хотела, чтобы он запомнил ее обезумевшей от боли.

Знаете, это очень странное ощущение: когда смерть так рядом. Мы часто оказывались в непосредственной опасности с друзьями — каждый год как на волоске, раз за разом и по нарастающей. Пытки, погони, едва не случившееся изнасилование… В битве за Хогвартс умирали наши друзья, но тогда это всё напоминало… пластырь. Один очень большой пластырь, который выдрал кожу с мясом. И мы где-то глубоко были готовы к жертвам. Может, я перегибаю сейчас, и на самом деле не были. Да, наверное, удобно говорить задним числом. Но так или иначе эти смерти оказались быстрыми.

После разговора с месье Пинелем у меня внутри как будто пошли часы. Таймер, отсчитывающий мгновения до непоправимого. Бомба замедленного действия, пороховая бочка, к которой тебя приковали цепями без шанса освободиться. И никаких знаний, никаких твоих умений не хватит, чтобы остановить этот ход. И ни у кого не хватит, если только он не Бог.

Мы говорили об этом с Клиантой, и она тоже не хотела предупреждать мужа. Просила использовать заклинание, Аваду. Твердила, что целителям это позволено, что для меня это безопасно. Тем же тоном, которым прошлой ночью шептала: «Он жив, мой Лорд». Я жалею, что не воспользовалась другим камином для разговора с месье Пинелем, а лишь кинула заглушающее. Она была умна. И безумна одновременно. Клианта не заслужила стать жертвой собственной смелости в этой войне. А я не должна была держать её за руку сквозь агонию. Или должна… В любом случае всё уже свершилось.

Я не буду подтверждать квалификацию, мистер Оккамий. И не смогу отправить Вам заработок за лето, потому что не возьму денег с Анара. Ни кната не возьму с человека, который на меня рассчитывал, а я подвела.

На прошлой неделе он выглядел отсутствующим, но это, вероятно, из-за окклюменции. Он хорошо держался. Но сегодня… Я ждала злости, криков, заклинаний. Я ждала, что он меня проклянёт, и, видит Бог, я бы не стала уворачиваться. Я заслужила. Но он просто будто треснул изнутри.

Мы встретились на лестнице на второй этаж — к её спальне. И, знаете, как в дурацких фильмах… Один взгляд глаза в глаза, вспышка понимания, скрип ступеньки. Потом он сжал пальцами переносицу и спустился обратно, цепляясь за перила.

Я виновата перед ним. Так виновата.