Северус и Стратегия (джен)

Красавица Беллатрикс Блэк, как и её кузен Сириус, вписалась в северную школу так, будто была для неё создана. В боевых залах она двигалась, как живая молния: длинные чёрные волосы взлетали при каждом развороте, глаза сверкали азартом, а защитные и ударные чары ложились резко и чисто, словно по нотам. За ней быстро закрепилось прозвище «Валькирия» — за то, как она выходила на поединки, не оглядываясь и не щадя ни себя, ни соперников.

После особенно жёсткой тренировки с приглашенным знаменитым мастером боя, шведским графом — ярлом — Ульфссоном, когда у неё дрожали руки от усталости, а защитный купол над площадкой медленно гас, Беллатрикс задержалась у края зала. Ярл ушёл первым— без слов, без похвалы; высокий, широкоплечий, с серыми, жесткими глазами, он, похоже, не устал ни капли.

Она поймала взгляд наставника — старого норвежца по имени Хакон, с лицом, изрезанным морщинами, словно старая карта морских течений. Он складывал тренировочные щиты в стойки, и на его рукавах ещё тлели остатки защитных чар.

— Скажите, — бросила Беллатрикс почти небрежно, — ярл всегда такой… молчаливый?

Хакон хмыкнул, не поднимая головы.

— Молчаливый? — переспросил он. — После Разлома все, кто выжил, становятся молчаливыми.

— Какого Разлома?

Хакон поставил последний щит и только тогда посмотрел на неё — внимательно, словно прикидывая, стоит ли ей это знать.

— Ты с Юга. Там об этом не рассказывают. А зря. Ну да слушай.

Его напевный рассказ звучал, как сага.

Когда йотуны пришли к Яльмарфьорду, был Ульфссон слишком молод, чтобы быть ярлом — но стал он ярлом после гибели отца, и не было у него времени на траур.

К Разлому, к скалам пришли те йотуны. Гудела от их шагов земля, и от того гула трескались скалы. Мало было воинов у ярла, но стали они все у Разлома, где ледяная трещина уходила в глубину. И сказал ярл:

— Здесь будем держать оборону. Дальше — дома и люди.

И вышел йотун, и поднял руку, тяжёлую, как обломок скалы. И шагнул ярл навстречу, подняв щит. И мир потемнел на миг от удара великана, но крепок был щит у ярла.

И ударил ярл в ответ — прямо в узлы древней магии Имира, что питает тела йотунов. И рухнул великан на колено. И двинулись на них другие великаны, и ветер завыл, подхватив их рев.

И сорвал тогда ярл с груди знак своего рода — волчий зуб в серебре — и разжал рану на боку и окунул тот зуб в тёплую кровь — потемнело серебро от силы Рода. И вбил он тот волчий зуб в лёд у самой кромки Разлома, напоив тот лед до краёв кровью Рода и магией своей. И вскипела та кровь, и закрылся Разлом, как рана под швом, и поглотил тех великанов. И последний йотун рвался, но шагнул к нему ярл и вогнал ему клинок прямо в сердце.

И с тех пор у Разлома не слышали шагов йотунов.

— Да. Тогда Север выстоял, — тихо закончил Хакон. — А ярл после той ночи стал говорить меньше.

Беллатрикс долго смотрела в сторону коридора, куда ушёл Ульфссон. Это был невероятный, почти безумный уровень магической силы. Ярл ведь не просто запечатал Разлом — он до предела напитал лёд магией Рода. Любой другой после такого обряда сгорел бы на месте вместе со своим Родом. Кровь — это прямой проводник силы, и родовая магия не прощает перерасхода.

А ярл не только выжил, он после этого сразил последнего йотуна — хладнокровно, ударив точно в сердце.

* * *

В тот вечер в зале магического боя рядом с Ульфссоном всё время оказывалась Астрид Эйриксдоттир, дочь одного из северных лордов. Высокая, светловолосая, с холодной грацией, она слишком долго задерживала на нём взгляд даже в бою, и Ульфссон остановил их спарринг жестом.

— Щит запаздывает, — сказал он ей спокойно. — Ты смотришь на лицо противника. Смотри на линию удара.

— Извините, мастер, — мягко и очаровательно улыбнулась Астрид — и Беллатрикс вдруг захотелось стереть с её лица эту улыбку.

Наконец Белла и ярл остались в зале вдвоём. Спарринг был тяжёлым — без зрителей, без условностей. Беллатрикс шла в атаку быстро, яростно, почти с вызовом. Ульфссон отвечал сдержанно и точно.

Её щит дал трещину, и Беллатрикс пошатнулась, но устояла.

— Ещё раз, — сказала она, не отводя взгляда.

— Хватит, — ответил он.

Она шагнула ближе.

— Вы боитесь?

— Я боюсь не удара, — сказал он тихо. — Я боюсь, что ты идёшь по опасной дороге, дитя.

Беллатрикс подошла ещё ближе. Между ними оставался один шаг.

— Я не дитя. И не прошу вас защищать меня.

— Чего же ты просишь?

— Не отступать.

Ярл медленно опустил палочку и посмотрел ей в глаза.

— Тогда не отступай и ты.

И в этой короткой фразе было больше веса, чем в любых клятвах.

* * *

В тот вечер Беллатрикс вернулась в свою комнату поздно. Улыбнулась. Поднесла руку к лицу — на коже ещё держался запах его волос.

Она окинула взглядом комнату. На столе лежали два письма — она сразу узнала почерки. Первое — узкий, аккуратный конверт, красивый почерк. От Риддла. Второе — с печатью дома Блэков, торопливо написанное, от Регулуса.

Беллатрикс взяла первое. Ровные, гладкие фразы, осторожные намеки. Ничего не сказано прямо, но тон выверен так, что письмо читалось как личное, почти интимное обращение, предназначенное только ей. Беллатрикс дочитала и отложила письмо, не испытывая ни прежнего любопытства, ни привычного азарта.

Она взяла второе. Регулус писал коротко и резко. Он писал, что проверил родословные и узнал правду о происхождении Риддла. Что ему неприятно осознавать, что тот, кто так много говорит о чистоте крови, сам её не имеет. Беллатрикс прочитала письмо дважды. Лицо её оставалось спокойным, но в глазах мелькнула холодная тень.

Она медленно сложила оба письма и убрала их в ящик стола.

Через неделю Беллатрикс стала графиней, женой ярла Ульфссона.

«Ежедневный пророк» сообщил об этом сухой строкой в колонке международных новостей: «Наследница дома Блэк, Беллатрикс, заключила брак с ярлом Яльмаром Ульфссоном фон Ульфхольмом. По сообщениям с Севера, союз рассматривается как укрепление оборонных договорённостей между рядом северных родов».

Риддл прочитал о браке Беллатрикс в газете, сидя в приемной Министра. На его лице ничего не отразилось, но в глубине глаз мелькнул гнев. Беллатрикс была фигурой, которую он уже мысленно поставил на доску — а она спрыгнула с доски.

Зато новостям обрадовались Блэки. Друэлла и Сигнус отправились в Швецию — знакомиться с зятем. С ними поехал и Регулус.