Северус и Стратегия (джен)

Красавица Беллатрикс Блэк, как и её кузен Сириус, вписалась в северную школу так, будто была для неё создана. В боевых залах она двигалась, как живая молния: длинные чёрные волосы взлетали при каждом развороте, глаза сверкали азартом, а защитные и ударные чары ложились резко и чисто, словно по нотам. За ней быстро закрепилось прозвище «Валькирия» — за то, как она выходила на поединки, не оглядываясь и не щадя ни себя, ни соперников.

Как-то после особенно жёсткой тренировки с наставником боя, шведским графом — ярлом — Ульфссоном, когда у неё дрожали руки от усталости, а защитный купол над площадкой ещё медленно гас, Беллатрикс задержалась у края зала. Ульфссон ушёл первым, как всегда — без комментариев, без похвалы. Она поймала взгляд другого наставника — старого норвежца по имени Хакон, с лицом, изрезанным морщинами, словно старая карта морских течений. Он складывал тренировочные щиты в стойки, и на его рукавах ещё тлели остатки защитных чар.

— Скажите, — бросила Беллатрикс почти небрежно, — граф Ульфссон всегда такой… молчаливый?

Хакон хмыкнул, не поднимая головы.

— Молчаливый? — переспросил он. — После Разлома молчаливыми становятся все, кто выжил.

— Какого Разлома?

Хакон поставил последний щит и только тогда посмотрел на неё — внимательно, словно прикидывая, стоит ли ей это знать.

— Ты с Юга. Там об этом не рассказывают. А зря. Ну да слушай.

Его напевный рассказ звучал, как сага.

Когда йотуны — великаны из камня, инея и древней магии — пришли к Хьяльмарфьорду, был Ульфссон ещё слишком молод, чтобы быть ярлом. Было ему пятнадцать, но стал он ярлом после гибели отца, и не было у него времени на траур.

К Разлому, где скалы, как клыки древнего зверя, пришли йотуны. Шаги их отзывались в земле гулом, и от того гула трескались скалы. Мало было воинов у ярла, но стал его отряд у Разлома, где ледяная трещина уходила в глубину.

— Здесь мы держим оборону, — сказал ярл. — Дальше — дома и люди.

И вышел вперёд йотун, поднял руку, тяжёлую, как обломок скалы. И шагнул ярл навстречу, подняв щит. Мир на миг потемнел от удара великана, но крепок был щит у ярла. И ударил Ульфссон в ответ яростно — прямо в узлы древней магии, что скрепляет тела йотунов. И рухнул великан на колено.И двинулись остальные йотуны, и ветер завыл, будто подхватив их зов. И сорвал Ульфссон с груди знак своего рода — волчий зуб в серебре, и разжал рану на боку и окунул зуб в тёплую кровь — потемнело серебро от силы рода — и вбил он зуб в лёд у самой кромки Разлома, напоив его магией до краёв. И вздулся лёд, и древняя линия печати вспыхнула под ногами йотунов. И закрылся Разлом, как рана под швом. И последний йотун рвался, но шагнул к нему ярл и вонзил кинжал в грудь — туда, где древняя магия скрепляет тела великанов.

И с тех пор у Разлома не слышали шагов йотунов.

— Да. Тогда Север выстоял, — тихо закончил Хакон. — А ярл после той ночи стал говорить меньше.

Беллатрикс долго смотрела в сторону коридора, куда ушёл Ульфссон.

* * *

В тот вечер в зале магического боя рядом с Ульфссоном всё время оказывалась Астрид Эйриксдоттир, дочь одного из северных лордов. Высокая, светловолосая, с холодной грацией, она слишком долго задерживала на нём взгляд даже в бою, и Ульфссон остановил их спарринг жестом.

— Щит запаздывает, — сказал он спокойно. — Ты смотришь на лицо противника. Смотри на линию удара.

— Извините, наставник, — мягко, очаровательно улыбнулась Астрид — и Беллатрикс вдруг захотелось стереть с её лица эту улыбку.

Наконец они остались в зале вдвоём. Спарринг был тяжёлым — без зрителей, без условностей. Беллатрикс шла в атаку быстро, яростно, почти с вызовом. Ульфссон отвечал сдержанно и точно. Её щит дал трещину, Беллатрикс пошатнулась, но устояла.

— Ещё раз, — сказала она, не отводя взгляда.

— Хватит, — ответил он.

Она шагнула ближе.

— Вы боитесь?

— Я боюсь не удара, — сказал он тихо. — Я боюсь, что ты идёшь рискованной дорогой.

Беллатрикс подошла ещё ближе. Между ними оставался один шаг.

— Я не прошу вас защищать меня.

— Чего же ты просишь?

— Я прошу... Не отступать.

Ярл медленно опустил палочку и посмотрел ей в глаза.

— Тогда не отступай и ты.

И в этой короткой фразе было больше, чем в любых клятвах.

* * *

В тот вечер Беллатрикс вернулась в свою комнату поздно. Сняла перчатки, бросила их на спинку стула. На столе лежали два письма — она сразу узнала почерки. Первое — узкий, аккуратный конверт, красивый почерк. От Риддла. Второе — с печатью дома Блэков, торопливо написанное, от Регулуса.

Беллатрикс взяла первое. Ровные, гладкие фразы, осторожные намеки. Ничего не сказано прямо, но тон выверен так, что письмо читалось как личное, почти интимное обращение, предназначенное только ей. Беллатрикс дочитала и отложила письмо, не испытывая ни прежнего любопытства, ни привычного азарта.

Она взяла второе. Регулус писал коротко и резко. Он писал, что проверил родословные и узнал правду о происхождении Риддла. Что ему неприятно осознавать, что тот, кто так много говорит о чистоте крови, сам её не имеет. Беллатрикс прочитала письмо дважды. Лицо её оставалось спокойным, но в глазах мелькнула холодная тень.

Она медленно сложила оба письма и убрала их в ящик стола.

Через неделю Беллатрикс стала графиней, женой ярла Ульфссона.

«Ежедневный пророк» сообщил об этом сухой строкой в колонке международных новостей: «Наследница дома Блэк, Беллатрикс, заключила брак с ярлом Хьяльмаром Ульфссоном фон Ульфхольмом. По сообщениям с Севера, союз рассматривается как укрепление оборонных договорённостей между рядом северных родов».

Дамблдор прочитал это дважды, затем аккуратно сложил газету и отложил в сторону. Пальцы на мгновение задержались на краю стола. Беллатрикс Блэк была узлом родовых связей, и теперь этот узел тянулся на Север — туда, где Дамблдор не имел привычных рычагов влияния.

— Неприятно, — сказал он тихо, скорее самому себе, чем Фоуксу. — Когда талант уходит туда, где его невозможно направлять.

В тот же день он отправил несколько писем — вежливых, осторожных, с вопросами о «характере новых связей» и «намерениях северных коллег». Ответы, которые пришли позже, были такими же вежливыми — и пустыми. Север не объяснялся.

Риддл тоже прочитал о браке Беллатрикс в газете, когда сидел в приемной Министра. На его лице ничего не отразилось, но в глубине глаз мелькнула тень. Беллатрикс была фигурой, которую он уже мысленно поставил на доску — и вдруг фигура спрыгнула с доски.

Зато новостям обрадовались Блэки. Друэлла и Сигнус отправились в Швецию — знакомиться с зятем. С ними поехал и Регулус.