Семнадцать лет спустя (джен)

Поздним воскресным утром Гермиона сидела с друзьями на кухне у Поттеров и пила кофе. Кажется, впервые с начала учебного года у всех четверых снова совпал выходной, и их пригласили в гости Билл и Флёр — печь печенье на маленькой уютной кухне в «Ракушке» и гулять вдоль пустынного берега, слушая шум волн. Гермионе казалось, что лучшего отдыха и придумать нельзя — за последнюю неделю пришлось решать столько рабочих вопросов и встречаться с таким количеством людей, что голова гудела до сих пор, и Гермиона планировала гулять в тишине по берегу как минимум часа три. Рон находил это страшно неинтересным занятием, но он останется в доме и как обычно начнёт спорить с Биллом и Гарри о последних матчах «Пушек Педдл» и «Пэдлмор Юнайтед», так что скучно ему точно не будет. А вечером они все вшестером отправятся в «Нору» на тёплый семейный ужин и принесут печенье. Лили и Хьюго уже гостили там со вчерашнего дня.

Гарри сидел напротив подруги с такой же кружкой кофе и с предвкушением ждал писем от сыновей. Вчера профессор МакГонагалл должна была объявить о программе обмена, и ему казалось, что дети обязательно захотят поделиться идеями. Из-за этого международного сотрудничества его неделя тоже выдалась нелёгкой, ведь именно отдел магического правопорядка отвечал за безопасность проведения программы, но Гермионе, как главе отдела и одному из главных организаторов, конечно, пришлось хуже. Гарри старался не донимать её разговорами.

Джинни была настроена скептически по отношению к его уверенности в том, что с утра пораньше сыновья отправят по письму. Ребята уже давно освоились в Хогвартсе, и Альбус, который вначале отправлял письма чуть ли не через день, теперь писал им стабильно один раз в неделю, а Джеймс и вовсе присылал весточку раз в месяц, если не забывал. Он был уже давно не первокурсником.

Тем не менее, за окном мелькнули белые перья, и Гарри кинулся к окну впустить Буклю. Он протянул руку за письмом, но сова пролетела мимо него и уселась на стол напротив Гермионы.

— Чего это она? — удивился Рон. Гарри неопределённо пожал плечами, возвращаясь к столу. Джинни и Гермиона склонились над пергаментом и прочитали вслух: «тёте Гермионе от Альбуса и Скорпиуса».

— Читайте, — сказал Гарри, вздыхая.

* * *

Всю неделю Альбус старался придумать какой-нибудь эффектный номер для шоу талантов, даже исследование замка отошло для него на второй план, но все идеи, приходившие в голову, были слишком скучными. Скорпиус с Розой не сильно в этом помогали. К тому же ровно через неделю после Хэллоуина, субботним утром, должен был состояться матч Слизерин-Пуффендуй, и их капитан Кут устраивал дополнительные тренировки каждый день. Они еле успевали делать домашние задания и точно бы не справились с очередным гигантским эссе по ЗОТИ, если бы не Роза. Свободным выдался только вечер пятницы, и они наконец собрались вместе в библиотеке. Альбус планировал поискать какие-нибудь масштабные красочные заклинания, вроде тех, что использовал дядя Джордж с его братом Фредом, когда они создавали свои «Сюприз-фейерверки Умников Уизли». Он наугад стащил с полок несколько красочных буклетов об организации праздников, вернулся к их привычному столику в углу и с удивлением обнаружил, что Роза и Скорп обсуждают квиддич.

— В октябре Гриффиндор сыграл с Когтевраном с вот таким результатом. Если завтра мы выиграем у Пуффендуя с разрывом всего в тридцать очков, то окажемся лишь на третьем месте турнирной таблицы, а чтобы вырваться на первое место, нам нужен разрыв…

— Я вообще не понимаю, как ты складываешь очки для этой таблицы, — нахмурилась Роза.

— Да ладно! — воскликнул Альбус, и друзья вздрогнули, испугавшись его неожиданного появления. — Роза, да ты же умнее нас двоих вместе взятых в математике! Ты же была лучшая по ней в школе!

— Ты что, ходила в детстве в школу? — искренне удивился Скорпиус. Он думал, что во всех семьях волшебников к детям приходит домашний учитель несколько раз в неделю до поступления в Хогвартс.

— Ну… Да, в магловскую, — немного покраснела Роза. — это была мамина идея.

— Обалдеть! Слушай, а ты, получается, знаешь физику? Про электричество?

— Нет, — Розы улыбнулась. — Физика — это очень сложная наука, её начинают проходить только в старших классах. А потом ещё учат в университете, чтобы стать учёными.

— А что тогда проходила ты? Как вообще устроена магловская школа? Это поэтому ты знаешь, как устроена магловская программа обмена?

Альбус покачал головой и понёс буклеты обратно на полку. Сегодня им явно будет не до заклинаний. Он впервые видел, чтобы Скорп задавал столько вопросов подряд. Что ж, кажется, они действительно подружились! Альбус решил пойти потренироваться самому, пока они обсуждают магловские школы и ведут посчёты для турнирной таблицы, раз уж организованной тренировки всей командой сегодня не будет. На выходе из школы он столкнулся с Хагридом.

— Альбус! — радостно воскликнул великан, — тренироваться идёшь? Буду завтра болеть за вас, да… Про чай-то не забыли? Я вам такое приготовил…

— Твердокаменные кексы? — хихикнул Ал.

— Нашёлся шутник! Не, я про другое. Помнишь, обещал вас с гиппогрифами познакомить? Вот завтра-то к ним и сходим…

* * *

Дорогой папа!

Вчера мы просто разгромили Пуффендуй! 40 против 210, мы на втором месте в турнирной таблице! Следующая цель — обогнать Гриффиндор! Я уверен, что у нас это получится, потому что Ал — просто лучший ловец, он летает как пуля (это магловское выражение, означает очень быстро, быстрее чем «Молнии» нового поколения). Во всех остальных командах ловцы по сравнению с ним тяжёлые и неповортливые. Я сегодня попал бладжером во вратаря! Кут сказал, мы отлично играли, но не зря же он нас гонял всю неделю до этого.

Но самое интересное было после матча. Мы с Алом и Розой (Роза Уизли — это мой второй лучший друг в Хогвартсе) пошли в гости к Хагриду, и он познакомил нас с ГИППОГРИФАМИ! У него в табуне аж 16 гиппогрифов, и он нам разрешил на них ПОЛЕТАТЬ! Теперь это моё любимое животное. Я познакомился со всеми! Мы будем иногда приходить к Хагриду помогать их кормить.

Ещё Хагрид вывел технологию увеличения урожая тыкв. Мы сначала предположили, что он применяет к ним заклятие умножения, но профессор Долгопупс сказал, что еду нельзя копировать, потому что это одно из пяти исключений к закончу элементарных трансфигураций Гэмпа.

И, конечно, мы с Алом уже подали заявки в сборную школьную команду по квиддичу, отборочные будут на следующих выходных. Ал придумал идею на шоу талантов, когда мы летали на гиппогрифах, но она очень сложная, поэтому не буду заранее рассказывать. Если получится — будет сюрприз.

Ты так и не ответил, что ты думаешь о семейном празднике на Рождество? Мамы Ала и Розы сказали, что поддержат такую идею, но у пап они ещё не спрашивали. Напиши, как дела у бабушки Нарциссы, ей тоже обязательно нужно попасть на праздник!

До встречи на Рождество,

Скорпиус

Драко Малфой уставился в окно. Письма единственного сына были его личным кошмаром. Он даже не знал, что в этом новом письме самое ужасное. Количество восклицательных знаков, которых с каждым разом становилось всё больше? То, что во всём письме нет ни слова об учёбе? Семейный праздник на Рождество? Дружба с дочерью Уизли? Магловские выражения? Долгопупс, рассказывающий закон элементарных трансфигураций? Это же вообще абсурдно! Или, в конце концов, Хагрид со своими гиппогрифами, Мерлин их побери?

Драко устало потёр глаза, отвернулся от окна и уставился в стену напротив. Вот от чего ему становится всё тяжелее и тяжелее. Малфой-мэнор. Драко казалось, что поместье на него давит. Вся жизнь огромного дома съёжилась до нескольких комнат в конце западного крыла. На втором этаже здесь располагались спальня и кабинет Драко, на первом — спальня матери, её уютная гостиная и боковой выход на веранду. Комната Скорпиуса по соседству сейчас пустовала. В остальном доме Драко предпочитал вовсе не появляться. Завтраки, обеды и ужины домовики накрывали на двоих прямо в гостиной. Во всяком случае, так было до начала ноября, пока Нарциссу не перевели на стационарное лечение в больницу Святого Мунго. Она угасала с каждым днём, и никто из целителей не мог внятно сказать, что с ней. Если бы не Нарцисса и её тоска по мужу, Драко продал бы мэнор ко всем чертям и переехал в домик вроде того, в котором жила Андромеда, только без странных магловских штуковин. Малфой сел за стол, уронил голову в ладони и погрузился в размышления.

У Андромеды он действительно чувствовал себя дома. Её двухэтажный коттедж был совсем небольшим, но уютным, даже несмотря на магловское электрическое освещение. Оно было ярким и белым и никогда не нравилось Драко. Тем не менее, у Андромеды всё же были свечи. Несмотря на свою свадьбу с маглорождённым, она была истинной Блэк. У неё были изысканные канделябры, элегантная мебель и шёлковое постельное бельё в спальне для гостей. Она всегда сервировала стол так, как привыкла с детства, и безупречно соблюдала этикет. У Андромеды была пара дорогих, но не вычурных мантий и безупречная осанка. Примерно так же Драко представлял своё идеальное будущее. Но сейчас ему нужно было содержать Малфой-мэнор. На это уходило порядочное количество денег, спасибо ещё, что новые порядки не обязывают его платить зарплату домовикам — что странно, учитывая, что Грейнджер занимает место главы отдела в Министерстве. А денег было не слишком много. Имущество отца после войны было арестовано, а им с матерью пришлось выплатить огромное количество штрафов и пожертвовать множество галлеонов на благотворительность, пытаясь хоть как-то восстановить репутацию семьи. Драко спонсировал восстановление Хогвартса в рекордные сроки напополам с ещё одним анонимным благотворителем, оплачивал установку памятного мемориала погибшим в битве за Хогвартс на территории школы и похороны Северуса Снейпа, полностью обеспечивал фонд Хогвартса для малоимущих и состоял в Попечительском совете. Он даже не задумывался раньше, почему всегда выбирал делать что-то именно для школы, ведь в деньгах после войны нуждалась и Больница Святого Мунго, и Аврорат, и отдельные пострадавшие семьи. Он просто всегда выбирал подсознательно то, что ему казалось правильным. Если так подумать, когда-то, ещё ребёнком, в Хогвартсе он тоже чувствовал себя дома.

Испытывал ли он раз хоть что-то похожее в этом поместье? Конечно, после его четвёртого курса это здание окончательно перестало наполняться счастливыми воспоминаниями. Драко именно поэтому избегал главного входа, столовой и парадной гостиной — каждый раз ему мерещилось, что из-за угла выплывает фигура Тёмного лорда, по старинному ковру шелестит Нагайна, в подвале кричит Олливандер, у которого он когда-то одиннадцатилетним мальчишкой покупал волшебную палочку, а в парадные двери вот-вот войдёт безумная тётка Беллатриса или Сивый, от которого воняет сырой плотью. Но ведь до всего этого он провёл здесь своё детство? Что он чувствовал тогда?

Драко понял, что ответ на этот вопрос невероятно прост. В детстве он точно так же считал своим домом только несколько комнат, в которых они действительно жили. Свою спальню и свою игровую. Кабинет отца. Уютную гостиную матери. Камерную семейную столовую с панорамными окнами и видом на цветник. А вот всё остальное — длинные коридоры поместья, чердаки и подвалы, пышно украшенные залы для приёмов, комнаты для переговоров, сама территория мэнора — было для него просто пространством для игр. Тут он бегал с Крэббом и Гойлом, притворяясь, что они ловят привидение на чердаке. А на квиддичном поле усадьбы учился летать на метле вместе с Тео. Полётам их учил профессиональный инструктор, лучший, которого нашли их отцы. Малфой не помнил, чтобы он хоть раз видел своих родителей сидящими на метле, хотя знал, что в Хогвартсе они оба играли в квиддич. «Тогда мы были детьми, — объяснял отец. — Когда становишься взрослым, нужно соблюдать нормы этикета и соответствовать статусу древней чистокровной семьи». Драко плевать хотел на нормы этикета. Первое, что он сделал, как только его сын встал на ноги — сам начал учить его летать на метле. Они играли вместе каждый раз, когда у Драко был выходной. Конечно, вдвоём играть не очень интересно. Что, если бы с ними был кто-то ещё? Тот же Тео? Зря они, что ли, вместе учились летать когда-то?

Драко ничего не знал о жизни друга с тех пор, как Нотта-старшего приговорили к поцелую дементора. Тео открестился от всех связей с отцом, залёг на дно и пропал со всех радаров (ещё одно магловское выражение, значение которого разъяснял ему Скорпиус в предыдущем письме), поэтому Драко очень сильно удивился, когда узнал, что с этого учебного года защиту от тёмных искусств будет вести профессор Нотт. Судя по тому, что писал о нём Скорпиус, Тео выбрал точно такой же путь — всю жизнь носить маску и никому не показывать своих искренних эмоций. Если они у него, конечно, были.

Интересно, что было бы, если бы Драко в своё время поступил, как Теодор? Тот до конца сопротивлялся и отказывался принимать Тёмную метку, хотя его психопат-отец как только не издевался над ним за это. Был ли Тео смелее, чем Драко? Определённо да. Они никогда не говорили об этом. Может, написать ему?

Драко встряхнул головой и отогнал от себя эти абсурдные мысли. Он просто сходит с ума от одиночества в пустом доме и ему надо с кем-то поговорить, только и всего. И уж точно не надо лезть в жизнь Тео, который сам пятнадцать лет назад выбрал исчезнуть. Драко взял перо, вытянул два листа пергамента из изящной подставки и начал писать приглашение на ужин для Андромеды и ответ на письмо Скорпиуса, чтобы поздравить сына с победой в его первом школьном матче.

______________

Идея сумасшедшего Нотта-старшего, одержимого службой Тёмному Лорду и издевающегося над собственным сыном, вдохновлена фанфиком «Из Уилтшира с любовью»* (да, ещё одна драмионистая рекомендация), но сам Тео из «Уилтшира» и Тео в моей истории — абсолютно разные люди.

* «Из Уилтшира с любовью»; переводчики Пир_ПирОманка, kayri; автор оригинала: MistressLynn