Маг (гет)

Даша металась в тяжёлом полузабытьи. В стерильно чистой спальне стояла неподвижная тишина, но во сне она снова находилась на льду.

Арена казалась бесконечной и пустой, подёрнутой белёсой дымкой. Даша скользила по кругу, чувствуя, как привычный мир распадается на холодные осколки. Она искала опору, привычно протягивала руку назад, но пальцы касались лишь морозного воздуха.

Она видела, как из тумана проступают знакомые силуэты. Один за другим они появлялись рядом, но стоило ей потянуться к ним, как они превращались в бледные тени и молча уходили в темноту, оставляя её одну. Пустота за спиной пугала больше, чем треск льда под коньками.

— Я не могу сама… — выдохнула она, теряя равновесие.

И в этот момент, когда падение казалось неизбежным, пространство вокруг неё словно смягчилось. Кто-то невидимый, чьего присутствия она почти не ощущала, оказался рядом. Ни шагов, ни дыхания — только едва уловимое изменение ритма тишины.

Правая рука, обнажённая и беззащитная, на мгновение замерла в воздухе. И тогда случилось это.

Нежное касание…

Резкий, пронзительный звук будильника разорвал тишину спальни.

Даша распахнула глаза, тяжело дыша. Сердце колотилось в висках, а комната была залита серым светом декабрьского утра. Она лежала неподвижно, боясь шевельнуть правой рукой: на кончиках пальцев всё ещё дрожало призрачное, неуловимое ощущение тепла, которое с каждой секундой растворялось в реальности декабря.

* * *

Даша стояла у борта, её чёрный силуэт казался хрупким в полумраке арены. Она только что произнесла предложение, которое должно было стать неизбежной уступкой, но реакция Мага оказалась иной. Он не поспешил на лёд.

Напротив, он медленно отстранился от борта, заложив руки за спину. Тёмно-синий свитшот натянулся на широких плечах.

— Парные тренировки? — он задумчиво покачал головой. — В условиях нашего пари этого не было, Дарья Викторовна. Мы договаривались о моём обучении, а не о совместных прокатах.

Даша вскинула голову. «Идеальный пучок» оставался неподвижен, но в глазах вспыхнул опасный огонёк.

— Вы сами согласились, что я ваш тренер, — отчеканила она. — Значит, сейчас я решаю, что вам нужно.

Она выдержала паузу.

— И вам придётся попробовать.

Маг молчал несколько секунд, глядя на её обнажённые ладони, лежащие на борту. Затем негромко произнёс:

— Я смотрел парные выступления. И ваши в том числе. Я понимаю, как это работает.

Он сделал шаг ближе, так что Даша почувствовала исходящее от него спокойное тепло.

— Вы молодая девушка. Даже симпатичная, — голос был лишён всякого кокетства, это была сухая констатация факта. — Но я не хочу вас «лапать». Парное катание — это постоянный контакт. Я не уверен, что это уместно.

Даша замерла. Слово «лапать» ударило её сильнее, чем если бы он толкнул. В её мире льда существовали «хваты», «поддержки», «фиксации», но никогда — этот приземлённый, мужской термин. Он словно сорвал с неё спортивную форму, оставив просто девушкой перед мужчиной.

— Это профессиональный спорт, а не танцы в клубе, — выдавила она, чувствуя, как предательски горят щёки. — Здесь нет места вашим… предубеждениям.

— Значит, вы настаиваете? — Маг посмотрел на неё сверху вниз, и на безымянном пальце тускло блеснуло кольцо.

— Настаиваю. На лёд, Маг. Сейчас.

* * *

Он молча оттолкнулся от борта и выехал на центр; тёмно-синий силуэт плавно скользил по зеркальной поверхности «Айс Атлетикс». Даша уже собиралась последовать за ним, но внезапно взгляд зацепился за металлический отблеск на его руке. В памяти всплыли инструкции по технике безопасности.

— Стойте! — её голос хлестнул по пустому залу. — Вернитесь к борту. Немедленно.

Маг заложил крутую дугу и послушно подъехал назад, глядя на неё с лёгким недоумением.

— Кольцо, — Даша указала на его правую руку. — В фигурном катании украшения запрещены. Это вопрос безопасности, особенно в паре. Оно может зацепиться за мой костюм или поранить меня во время хватов. Снимите его.

Маг замер. Его взгляд стал непроницаемым. Он посмотрел на руку, затем медленно перевёл взгляд на Дашу.

— Нет, — коротко бросил он.

Даша оцепенела: прямой отказ в её мире, где слово тренера — закон, прозвучал как гром среди ясного неба.

— Что значит «нет»? — выдавила она. — Это регламент.

— Нет, — повторил он еще твёрже. — Футболисты, например, заклеивают кольца пластырем, если не могут снять. Я смотрел выступления фигуристов, Дарья Викторовна. И я видел на них украшения: крестики на нитке, серьги, иногда даже кольца. Значит, есть лазейка, чтобы это обойти.

Он сделал шаг к ней, почти вплотную. Тёмно-синий свитшот едва не коснулся ткани её комбинезона. Маг смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах читалась холодная решимость защитить этот тусклый кусок металла.

— Подскажите, пожалуйста, Дарья Викторовна… Как это сделать?

Даша замолчала. Она стояла, глядя в его лицо, и понимала: этот раунд проигран. Его осведомлённость и это внезапное «нет» полностью выбили её из колеи.

* * *

Кольцо

— Сними кольцо, а то поцарапаешь, — голос отца прозвучал глухо на фоне открытого поля.

Маг стоял посреди своего участка. Вокруг, сколько хватало глаз, бывшее пустырище постепенно обрастало скелетами будущих частных домов. Далеко на горизонте, в мареве жаркого дня, виднелся город, но здесь царил запах сухой земли, цементной пыли и большой надежды. Он строил дом. Своими руками.

— Нет, я лучше надену перчатки, — коротко ответил Маг.

Отец лишь махнул рукой и пошёл к бетономешалке. Он знал: если сын упёрся — его не перепрёшь.

Весь день Маг таскал тяжело гружёную песком тачку. Ручки въедались в ладони даже сквозь толстую ткань, каждый рейс отсыпал новую порцию усталости в мышцы спины и плеч. Солнце медленно садилось, окрашивая поле в багряные цвета.

Лишь вечером, присев на штабель кирпича, Маг снял рукавицы. Он заметил, что мелкий песок всё же попал внутрь, оставив на металле сеть едва заметных царапин. Кольцо немного потеряло блеск, став тусклым. Но хуже было другое: под постоянным давлением тяжёлых ручек тачки золотой круг деформировался. Кольцо стало овальным.

Маг застыл, чувствуя дискомфорт. Он попытался снять его — металл с трудом, но поддался, пройдя сустав и скользнув к середине пальца, где тот был тоньше. Его можно было снять совсем, но Маг остановился. Он посмотрел на этот искривлённый символ верности, а затем спокойно вернул его на место. Оно притёрлось к коже, стало частью его руки, приняв форму труда.

* * *

Даша молча достала из сумки небольшой рулон телесного пластыря. Она старалась не смотреть Магу в глаза, сосредоточившись на пальцах, которые вопреки воле едва заметно подрагивали.

— Дайте руку, — коротко бросила она.

Маг протянул правую ладонь. Она оказалась горячей, пахла холодом льда и чем-то ещё — едва уловимым мужским. Даша осторожно взяла его руку в свои, и этот первый долгий контакт вне льда показался ей пронзительнее любого рукопожатия. Она начала медленно обматывать металл узкой лентой, слой за слоем скрывая тусклое золото.

И вдруг она застыла. Под тонкими подушечками её пальцев кольцо оказалось не круглым. Сквозь ткань пластыря она отчётливо почувствовала странную овальную форму деформированного металла. Даша невольно нажала сильнее, пытаясь понять, не показалось ли ей, но овал был чётким, вросшим в его плоть.

Даша доклеила последний кусочек пластыря, скрывая этот искривлённый символ от мира, но ощущение этой «неправильной» формы осталось на пальцах, словно невидимый ожог.

— На лёд, Маг, — выдохнула она, не поднимая глаз. — В пару.

Они оттолкнулись от борта одновременно. Даша скользила впереди, чувствуя спиной его присутствие — плотное и уверенное. В центре пустого зала, под мягким светом софитов, она медленно развернулась к нему лицом.

Даша подняла левую руку и положила её на его плечо. Под тонкой тканью свитшота она почувствовала твёрдость мышц. Маг ответил на жест: правая ладонь, где под телесным пластырем скрывался искривлённый металл, осторожно легла ей на талию.

Это было оно. Нежное касание.

То самое ощущение из сна, которое теперь обрело вес и тепло. Даша невольно задержала дыхание, глядя ему в глаза. Её «идеальный слепок» начал плавиться от этого простого физического контакта.

— Поехали, Маг, — почти шёпотом произнесла она.

Лезвия коньков синхронно разрезали лёд, и они ушли в глубокую дугу в этой новой реальности.

* * *

Даша сидела на узкой скамье, уставившись в одну точку. В пустой раздевалке стояла тишина. Она медленно развязывала шнурки, но мыслями всё ещё оставалась там — в центре катка, в той самой «глубокой дуге».

Она снова и снова прокручивала каждую минуту первого совместного проката. Её поразило, какое сильное внутреннее сопротивление оказывал Маг. На льду он вдруг стал скованным — его явно смущал контакт. Он выполнял элементы с такой неохотой, будто боялся случайно сломать этот «чёрный силуэт», который держал в руках.

Девушка вспомнила, как ей пришлось буквально перехватывать инициативу. Когда он медлил, не решаясь правильно взять её за талию для совместного вращения, она сама резким и властным жестом направляла его горячие ладони туда, куда нужно.

Тогда она отчётливо запомнила, как под пальцами напрягались его мышцы, и как он на мгновение задержал дыхание от этой близости. Это было странно: она, «ледяной Ангел», оказалась смелее его.

Перед тем как они разошлись, она сухо, не глядя ему в глаза, бросила последнее замечание:

— Маг, и ещё одно. С завтрашнего дня — никакой щетины. Перед каждой тренировкой вы должны быть гладко выбриты.

Он хотел что-то возразить, но она перебила:

— Это не вопрос эстетики, это безопасность. В парных элементах, при близких хватах и вращениях, щетина может поранить мою кожу. Мы не можем рисковать моим лицом перед шоу. Это регламент.

Маг лишь молча кивнул, и этот его покорный, но тяжёлый взгляд теперь преследовал её здесь. Даша наконец сняла комбинезон и посмотрела на руки. Они всё ещё помнили овал под пластырем и то, как она сама направляла его ладони по своему телу.

* * *

Вернувшись домой, Даша не пошла на кухню и не включила свет. В полумраке гостиной она остановилась перед «Стеной» — огромным стеллажом из закалённого стекла и полированной стали. Это был её алтарь.

Здесь, за прозрачными дверцами, в строгом иерархическом порядке была выстроена её жизнь. Золото, серебро, хрустальные кубки, памятные медали, грамоты. Каждая из них была не просто куском металла или бумаги, а вещественным доказательством того, что она существует. В мире Савиных «быть» означало «побеждать». Если бы завтра эти полки опустели, Даша была уверена: она бы просто исчезла, растворилась в сером декабрьском тумане.

Она приложила горячий лоб к холодному стеклу. Внутри всё ещё вибрировало эхо мужского голоса: «Я не хочу вас лапать». Это слово пачкало её, как грязный след на свежем льду.

Даша открыла дверцу и достала тяжёлую золотую медаль последнего чемпионата. Она знала её вес до грамма. Это было её «удостоверение личности». Девушка сжала холодный диск в ладони, пытаясь перебить ощущение того странного, овального тепла, которое оставил на коже Маг.

Её золото было безупречным. Гладким. Идеально круглым. Оно было результатом абсолютного послушания и тысяч часов боли. Мать часто говорила: «Медаль — это твоё лицо в вечности, Даша. На нём не должно быть ни единой царапины».

Даша посмотрела на безупречный кант награды, а затем — на пальцы. Всего час назад они чувствовали другое золото. Искривлённое. Потускневшее.

Её награды были свидетельством триумфа над другими. Его кольцо — свидетельством верности самому себе.

Она медленно вернула медаль на подставку, выровняв её по линейке. Но впервые блеск не принёс привычного успокоения. На фоне стерильных кубков «неправильное» кольцо Мага казалось чем-то более настоящим, чем вся эта стеклянная витрина.