Под знаменем Льва (гет)

Январский Хогвартс встречал привычным шумом. После рождественских каникул замок быстро вернулся к своему размеренному ритму: уроки, подготовка к ЖАБА и ленивые вечера у каминов.

Тем не менее, уже в первую неделю Эйлин начала замечать странности.

Сначала она наткнулась на небольшую группу гриффиндорцев в тупиковом коридоре у кабинета нумерологии. Человека четыре стояли у окна и что-то негромко, но очень увлечённо обсуждали. Стоило Эйлин подойти ближе, как они тут же смолкли, а один из парней поспешно спрятал в сумку свёрнутый пергамент.

Потом то же самое повторилось в библиотеке и на пути к теплицам. Группки то сходились, то расходились, передавая какие-то новости.

Сами по себе секреты для школы были делом обычным, но Эйлин не нравилось, как при этом себя вели гриффиндорцы. Проходя мимо слизеринцев, эти ребята то и дело бросали на них подозрительные взгляды. На памяти Эйлин такого в Хогвартсе не было ни разу. В школе, где все привыкли к относительному спокойствию, этот тихий шёпот по углам раздражал.

В один из вечеров, когда библиотека почти опустела, Эйлин подсела к Мире, которая лениво перелистывала журнал по трансфигурации.

— Ты замечала, что ваши гриффиндорцы в последнее время постоянно о чём-то шушукаются? — спросила Эйлин, подперев подбородок рукой. — А стоит появиться кому-то из наших — сразу замолкают.

Мира отложила журнал и вздохнула.

— Замечала. Вчера на травологии Картер и Добсон весь урок шептались о каких-то министерских квотах и законах, а когда декан подошёл, резко перевели тему. И смотрят как-то... важно. Будто им открылось тайное знание.

— Вот и мне это не нравится, — Эйлин нахмурилась, глядя на тлеющие угли в камине. — Ладно бы просто сплетни, но это выглядит так, будто у них там свой закрытый клуб.

Ей невольно вспомнился недавний спор Гермионы и Драко на балконе Мэнора. Там тоже всё началось с обычных рассуждений, а закончилось ссорой. Конечно, потом они помирились, но какая-то недоговорённость осталась, и это было заметно. Эйлин пока не понимала, связана ли школьная таинственность с той беседой, но интуиция подсказывала, что эти группки в коридорах возникли не сами по себе.

Мире, похоже, пришла в голову та же мысль.

— Как ты думаешь, Драко и Гермиона помирятся? — тихо спросила она. — Они раньше никогда так не ссорились. То есть ссорились, конечно, а потом мирились, но в этот раз у них будто что-то сломалось. На Драко лица нет, а Герми... кажется, сейчас заплачет, а глаза упрямые.

— Не знаю, Мири... — Эйлин задумчиво перебирала кончики волос. — Выглядит так, будто у Гермионы появилась новая идея. Я думала, после истории с освобождением домовиков она меня уже ничем не удивит, но оборотни в Визенгамоте...

— Не только оборотни. Представители всех общин: полукровок, маглорождённых...

— Вот здесь я вообще ничего не понимаю, — перебила её Эйлин. — Какие общины? Зачем снова нас делить? Мы все волшебники, какая разница, у кого какая кровь? Вот ты чистокровная, а мои родители — нет. Разве это мешает нам дружить?

— Но в Министерстве всё по-другому, — возразила Мира. — Ты же знаешь, Гермиона в чём-то права — маглорождённому пробиться наверх очень трудно.

— И поэтому она предлагает навеки нас разделить? — Эйлин покачала головой. — Мири, я считаю, мы должны объединять, а не разделять. Нужно сделать так, чтобы маглорождённые вообще не чувствовали, будто они чем-то отличаются. Да, это сложно, это займет много времени. Но по-другому нельзя. Нас и так слишком мало в Англии, чтобы дробиться на мелкие группы и враждовать. Понимаешь? Это как с факультетами. Раньше Слизерин воевал с Гриффиндором, когтевранцы задирали носы, а над пуффендуйцами смеялись. И скажи мне, кому от этого было хорошо?

Мира на мгновение задумалась, глядя в окно на темную гладь озера, и медленно кивнула.

— Наверное, никому, — тихо согласилась она. — Сейчас, когда все эти дурацкие стены между гостиными рухнули, никто не ждет проклятия в спину просто за цвет галстука.

— Вот именно, — Эйлин подалась вперед, поджав под себя одну ногу. — А то, что предлагает Гермиона с этим своим «магловским парламентом» — это же шаг назад. Она хочет официально закрепить в законе: «Вот это чистокровные, это полукровки, а это маглорождённые, и у каждого своя квота». Да они же сами первыми начнут пальцами друг в друга тыкать! Вместо того чтобы стирать эти границы, как мы сделали здесь, в школе, она предлагает высечь их в камне!

Мира вздохнула, рассеянно чертя пальцем узоры на подлокотнике кресла.

— Ты права. Но Гермиона… она ведь не со зла. Она видит несправедливость и загорается. Только в этот раз её будто кто-то подтолкнул. Направил этот её огонь в очень странное русло.

— И этот «кто-то» явно сидит не в Хогвартсе, — Эйлин нахмурилась, возвращаясь мыслями к тем самым гриффиндорским группкам, которые она видела днем. — Ты же заметила, как быстро эти разговоры разошлись по коридорам после каникул? Третьекурсники не стали бы взахлёб обсуждать структуру Визенгамота сами по себе. Им подбрасывают темы.

— Значит, ты думаешь, это уже не школьные разговоры?

— Именно.

Она замолчала, прислушиваясь к шороху затухающего камина. Картинка в голове складывалась паршивая. Похоже, Гермиона Грейнджер, сама того не понимая, становится идеальным, чистым знаменем для чьей-то очень грязной политической игры. А Драко, запертый в рамках аристократической гордости, просто не знает, как с этим бороться, не скатываясь в банальное высокомерие.

— Слушай, — Мира вдруг подняла голову, и в её глазах мелькнула тревога. — А если они с Драко из-за этого действительно… всё? Разбегутся?

— Если Гермиона не сбавит обороты — то да, — хмуро констатировала Эйлин. — Малфои могут стерпеть многое, даже увлечение Драко маглорождённой девушкой. Люциус закроет глаза, Нарцисса смолчит ради счастья сына. Но они не потерпят рядом человека, который пытается развалить их мир по кирпичикам. И Драко окажется между двух огней.

Эйлин поднялась с кресла, поправляя серебряный значок старосты на мантии.

— Ладно. Ссоры Малфоя — это их личное дело, пусть сами разбираются. А вот то, что у нас под носом кто-то начинает делить школу на «угнетенных» и «угнетателей» — это уже моя забота. Завтра же поговорю с Альтаиром. У него на Гриффиндоре полно знакомых по квиддичу, пусть аккуратно послушает, откуда дует ветер.

— Я тоже могу поспрашивать, — Мира поднялась с кресла, собирая со стола разбросанные пергаменты.

— Не думаю, Мири, — Эйлин мягко положила ей руку на плечо. — И не потому, что ты не справишься. Просто все знают, что мы постоянно вместе. При тебе они будут молчать.

— Ты права, наверное, — задумчиво согласилась Мира. Она на секунду замерла, а потом тихо добавила: — Как ты думаешь, если бы всё оставалось по-старому... неужели мы бы с тобой враждовали? Не хочу об этом даже думать...

Мира шагнула вперед и крепко обняла подругу, уткнувшись ей в плечо.

— И не надо, — Эйлин бережно погладила её по спине. — Мы же с тобой подруги? Навеки вместе?

— Навеки вместе, — улыбнулась ей Мира, отстраняясь...