Компаньоны / The Companions (джен)

Капитан Нугетре зарабатывал на жизнь тем, что сдавал «Кастор» внаём — перевозил грузы, людей, да что угодно, куда прикажут, и без лишних вопросов — по всем Восточным морям. Когда тем утром Танис, Рейстлин, Флинт и Кирсиг поднялись на борт, команда почти не обратила на них внимания.

Предчувствуя, что плавание будет не из лёгких, Танис решил вести дневник и попросил у капитана бумаги — тот выделил ему лист из корабельного запаса.

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ

Едва мы потеряли из виду берег, нас встретили бурные ветры и хмурая, непроглядная погода. Красноватое море постепенно темнело, становясь грязно‑коричневым, — дурное предзнаменование, знак грядущих опасностей.

Капитан Нугетре собрал в своей каюте меня, Флинта, Рейстлина, полуогриху Кирсиг и своего первого помощника — высокую широкоплечую женщину с копной прямых светлых волос; её зовут Юрил (она до странности напоминает мне Карамона: такая же крепкая, статная) — чтобы взглянуть на карты и обсудить маршрут.

Хоть Нугетре и человек высокомерный, по тому, как к нему относится команда, видно, что он заслужил и симпатию, и уважение. Да и Кирсиг отзывается о нём очень тепло — во многом из‑за связей с её отцом. Каюта у капитана скромная: простой письменный стол, шкаф с картами и небольшая подвесная койка.

Когда все собрались, капитан первым делом предупредил, что не может гарантировать, что мы благополучно доберёмся до места назначения — до далёких минотаврских островов.

— Я бороздил Кровавое море не реже любого другого моряка, — заявил капитан, — но никогда не забываю, что это риск, и риск смертельный. Ваши причины должны стоить того, чтобы ставить на кон свои жизни.

Флинт хотел было что‑то сказать, но Рейстлин его оборвал. Сломанная нога гнома была туго забинтована, но лицо у него было зелёное с той самой минуты, как его втащили на борт. Неровная качка, которая началась сразу после отплытия, только подтвердила его давние опасения насчёт морских путешествий и усилила страдания.

Рейстлин заверил капитана, что мы и не думаем поворачивать назад. Чтобы подчеркнуть серьёзность намерений, он выложил на стол капитана мешочек с драгоценными камнями и монетами — сумма была внушительной. Флинт выпрямился, глаза у него округлились.

— Удвойте эту сумму, — многозначительно произнёс Рейстлин, — если мы пересечём море за десять дней.

Кирсиг уже предупреждала Нугетре, что нам нужно двигаться с максимально возможной скоростью, и капитан изложил свой необычный план, как уложиться в срок, названный Рейстлином.

Капитаны других кораблей старательно держатся подальше от Внешнего рубежа Водоворота — от края гигантского водоворота в центре Кровавого моря. И это самый разумный выбор: если судно попадёт в его могучий подводный поток, его затянет во всё более сужающиеся кольца водоворота, а затем вниз, в тёмно‑красные воды, которые бешено бурлят там, где когда‑то стоял великий город Истар.

Нугетре предложил направиться прямиком к внешнему кольцу Водоворота и использовать его течение, не давая ему затянуть нас в смертельные воды. Как только течение поднесёт нас достаточно близко к минотаврским островам — примерно на расстояние в триста миль, — «Кастор» вырвется из гибельного притяжения.

— Только так мы сможем преодолеть это расстояние меньше чем за десять дней, — подытожил капитан. — Иначе, из‑за течений и господствующих ветров, путь займёт несколько недель. Безопаснее, но куда медленнее.

— Вы уже пробовали так делать? — напряжённо спросил Рейстлин.

— Нет, — коротко ответил капитан.

После этих слов в каюте повисла тяжёлая тишина.

— Но это возможно, — неожиданно подала голос Юрил. — Я однажды плавала с капитаном, который так поступил. Плавание было ужасным. Нам приходилось сражаться не только с течением, но и с вечной бурей, что царит над Водоворотом. Смерть маячила на каждом шагу. Мы потеряли нескольких отличных моряков в жестоких шквалах. Но капитан был твёрдо намерен выстоять. Он развернул корабль ровно в нужный миг — и мы вырвались. Этот способ действительно экономит время.

Мне стало любопытно, и я спросил, что стало с тем капитаном и почему теперь она служит у Нугетре.

— Пф, — фыркнула Юрил. — Мой прежний капитан погиб на суше, в "Кровавой Страже". На корабле он был гением, а во всём остальном — простофилей. Только представьте: одолеть Кровавое море, чтобы потом быть зарезанным в заурядной кабацкой драке.

Она помолчала и расправила плечи, по очереди глядя на каждого из нас.

— Я служу капитану Нугетре уже два года. У него есть и мастерство, и храбрость, которые для этого нужны. Значит, это можно сделать.

Юрил ткнула пальцем в разложенную на столе карту, показывая, где корабль войдёт в Водоворот и где, если нам повезёт, его выбросит наружу.

По словам Юрил, до Внешнего рубежа Кровавого моря примерно три дня пути — при условии ровного ветра и отсутствия проблем.

— Сколько мы пробудем в этом… Водовороте? — чуть жалобно спросила Кирсиг.

— Два дня и две ночи, — ответила Юрил, — если будем держаться курса.

Рейстлин, казалось, обдумывал план, глядя на карту. Я ждал, когда он примет решение.

Удручённый Флинт прошептал мне:

— Может, всё‑таки выберем более медленный, но безопасный путь? У нас ведь нет доказательств, что Стурм, Карамон и Тас в непосредственной опасности.

Рейстлин бросил на него укоризненный взгляд. Флинт опустил глаза и потянул себя за бороду.

Я знал, что мой старый друг переживает за остальных ничуть не меньше, чем мы с Рейстлином. Я похлопал его по спине и тихо сказал:

— Зато так мы скорее сойдём с этого корабля.

Затем я вслух высказался в поддержку плана.

Рейстлин кивнул в знак согласия, а Кирсиг неожиданно крепко меня обняла. Я не решился снова взглянуть на Флинта: знал, что гном, смущённый своей предыдущей репликой и раздосадованный тем, что застрял посреди морского путешествия со сломанной ногой в придачу, сейчас наверняка сверлит меня сердитым взглядом.

К вечеру сильные шквалы уже хлестали «Кастор». Тьма накрыла воды. Море было холодным, чёрным и вздыбленным. На ночном небе не светило ни единой звезды. До зоны притяжения Водоворота нам оставалось ещё три дня пути, так что, возможно, это было лишь игрой воображения, но мне уже чудилось, будто я чувствую, как нас понемногу, но всё быстрее тянет вперёд.

ВТОРОЙ И ТРЕТИЙ ДНИ

То и дело наступали странные затишья — и тут же их разрывали шквальные ветра, град и ливень. В этой части моря мы не встретили ни одного корабля. Но даже в штиль судно неумолимо сносит к северу.

Описал ли я «Кастор»? Пожалуй, стоит добавить пару слов.

Это двухмачтовый пентар — с двумя парусами и люками для вёсел; последние остаются без гребцов, пока не наступит штиль. Экипаж — около двух дюжин человек, и по меньшей мере половина из них — женщины. Все они люди и поглядывают на Флинта и особенно на Кирсиг с нескрываемым любопытством, хотя, думаю, в своих странствиях им и раньше доводилось видеть огров.

Среди матросов есть темнокожие — с далёких северных островов, — и я разглядываю их с не меньшим интересом. Особенно женщин: они не только красивы, но и крепко сложены, явно созданы для морской жизни. Одеты в кожу и сандалии; по мачтам лазают и паруса ставят не хуже любого моряка.

Говорят они в основном на своём резком наречии, хотя почти все понимают и Общий язык.

Никто из команды не носит оружия — да и пока не было повода его применять. На корме есть небольшой арсенал: там хранятся мечи, арбалеты, болты для баллисты, масло, кое‑какая броня и корабельный запас бренди.

Юрил свободно перемещается среди экипажа, отрывисто бросает приказы — и матросы спешат их исполнить. Именно она следила за установкой четырёх дополнительных боковых рулей — грубоватых по конструкции, они по форме напоминают гигантские плавники. По замыслу капитана Нугетре, их закрепили по обоим бортам корабля чуть ниже ватерлинии. Когда мы войдём в коварную зону Кровавого моря, эти рули должны удержать «Кастор» на курсе и, будем надеяться, помогут ему выстоять под самыми яростными ударами стихии.

Вместе с рулями появилась сложная система верёвок и шестерёнок, закреплённых на деревянных блоках, вбитых в палубу. Двое матросов вызвались висеть за бортом, погружая головы под бьющие волны, чтобы надёжно закрепить дополнительные рули. В тот вечер они получили дополнительные пайки и бурные аплодисменты товарищей.

Капитан Нугетре следит за всем, держа голову высоко. Он почти не говорит, и порой кажется, будто командует именно Юрил. Но он одёргивает её, если она мешкает, и громко хохочет, когда в ответ она отпускает какую‑нибудь колкость.

Помимо главной палубы и капитанской каюты, на «Касторе» есть небольшая камбузная, где хранятся запасы пресной воды и еды; кормовая и носовая надстройки, отсек для вёсел и нижняя палуба, кубрики для экипажа (команда пользуется ими посменно) и грузовой трюм. Насколько я могу судить, кроме продовольствия, ремонтных припасов и уже упомянутого арсенала, груза у нас нет.

Рядом с трюмом — однокамерная корабельная тюрьма, которая пустует с тех пор, как мы покинули Огрбонд, и маленькая каюта помощника, где спит — если вообще спит — Юрил. Похоже, она бродит по палубе в любое время суток. Когда капитан отдыхает, она — его глаза и уши.

К счастью, для пассажиров предусмотрено четыре небольшие каюты: по одной для Рейстлина, Флинта, Кирсиг и меня. Обстановка в них скромная: гамак, скамья, сундучок у окна и стол.

Рейстлин по собственному желанию почти всё время проводит в своей каюте. Подозреваю, юный Маджере копит силы для грядущих испытаний. Те редкие разы, когда я видел его на палубе, он казался погружённым в свои мысли. Наверняка тревожится о Карамоне.

Флинт большую часть первых трёх дней тоже провёл в каюте, но не по своей воле: сломанная нога сильно его сковывает. Не уверен, рад ли он такому вынужденному покою — учитывая его стойкую неприязнь к большим водоёмам, — но с Флинтом никогда ничего не понятно. Даже в самые светлые минуты он вечно ворчит.

Кирсиг заботливо ухаживает за ногой Флинта. Отёк спал, посиневшие места побледнели. Оказалось, она владеет кое‑какими полезными навыками врачевания. Думаю, к тому времени, как мы доберёмся до Внешнего рубежа Водоворота, мой друг уже сможет ходить.

Кирсиг не отходит от Флинта ни на шаг, опекает его беззастенчиво. Гладит по волосам и бороде, называет своим «милым гномом». И чем решительнее он пытается её оттолкнуть, тем крепче она к нему льнёт.

Остальные члены экипажа не столь суровы к полуогрихе. Вчера (на второй день) один из матросов сорвался с высокой надстройки и сильно поранился: кровь хлестала из раны на боку. На палубу позвали Кирсиг, и она взялась за дело, имея под рукой лишь иглу для швов, — и аккуратно зашила рану. До этого момента Юрил, пожалуй, относилась к женщине‑полуогрихе с насмешливым безразличием. Теперь же я замечаю, что она специально старается поприветствовать Кирсиг по утрам и обращается к ней с уважением.

ЧЕТВЁРТЫЙ ДЕНЬ

Вода стала такой же зловещей, как и небо над ней. Здесь, на Внешнем рубеже Кровавого моря, она тёмно‑кроваво‑красного цвета. Волны вздымаются огромными валами.

Рейстлин объяснил, что такой цвет воды — из‑за красноватых почв с плодородных полей, которые когда‑то окружали город Истар. С тех пор как Истар был разрушен во время Катаклизма, Водоворот, занявший его место, постоянно взбалтывает эти почвы, окрашивая воду в красный цвет. Так Кровавое море получило своё имя — и теперь оно напоминает всем о судьбе легендарного города, погребённого под его водами.

Капитан Нугетре, услышав эти слова, усмехнулся и заявил, что море красное от крови тысяч людей, оказавшихся в ловушке и утонувших, когда боги обрушили свою волю на Истар.

Флинт уже встаёт и ковыляет по палубе — нога понемногу крепнет. В полдень он присоединился к нам наверху, когда по кораблю прокатилась волна переполоха. Матросы сбивались в кучки, возбуждённо тыкали пальцами куда‑то вдаль, спорили о дурных знамениях, которые сулят небо и море.

Один из членов экипажа — крепкий, видавший виды ветеран — настаивал, что в небе над Кровавым морем в этих краях видели драконов. Когда товарищи принялись его подначивать, он признался, что сам никогда не подходил так близко к Внешнему рубежу, а всё это слышал в таверне "Кровавая Стража".

Остальные подняли его на смех, но я заметил, что Рейстлин слушал его очень внимательно — на напряжённом лице мага застыло задумчивое выражение.

— Драконы! — фыркнул Флинт. — Скоро нам начнут рассказывать про джиннов, исполняющих три желания!

К середине дня мы оказались во власти сильного течения, которое тянуло нас на северо‑запад. По приказу капитана Нугетре следовало не сопротивляться, убрать паруса и просто скользить вместе с потоком. Первая смена матросов заняла места вдоль лееров — небольшие группы распределили по якорям, вёслам и дополнительным рулям. Но пока им было велено ничего не предпринимать: пусть корабль несёт вдоль Внешнего рубежа.

«Кастор» несло по постепенно ускоряющейся дуге. Небо потемнело настолько, что по одному лишь виду нельзя было понять, день сейчас или ночь. В воздухе грохотал гром, вспыхивали молнии, а колючий дождь то и дело хлестал нас порывами.

Капитан Нугетре стоял у штурвала. Мы все не сводили с него глаз: он находился в кормовой надстройке и яростно дёргал штурвал туда‑сюда, пытаясь скорректировать движение судна и не дать затянуть его в Сужающееся кольцо. Что бы ни должны были делать остальные, все мы то и дело косились на капитана, помня, что за Сужающимся кольцом лежит Море Кошмаров и то место, где под мстительными водами Кровавого моря спит Истар — Сердце Тьмы. Ни один мореход, насколько известно, не рискнул зайти дальше Сужающегося кольца и вернуться, чтобы рассказать свою историю.

Я заметил, как Кирсиг бросилась помогать Юрил: той нужно было переходить от поста к посту и успокаивать матросов. Полуогриха вприпрыжку семенила рядом с высокой, статной и красивой женщиной — выглядело это до странности контрастно. Своим отчасти комичным видом она веселила команду, но при этом делала не меньше Юрил для поддержания дисциплины.

Мы с Флинтом метнулись к свободным люкам для вёсел, готовые в случае нужды приложить всю свою силу. Должен сказать, Флинт храбро подавил свой страх перед морем: хоть лицо у него и побелело, он твёрдо стоял наготове, готовый помочь чем сможет.

Рейстлин вцепился в центральную мачту. Его швыряло от усиливающихся порывов ветра, но он твёрдо решил остаться на месте и следить за тем, что будет происходить дальше.

ЧЕТВЁРТЫЙ ДЕНЬ: ВЕЧЕР

Тьма сгущалась, и по этой густой черноте мы поняли — наступила ночь, а с ней пришла вся полнота ужаса. Небо разрывалось громом, море будто пылало от вспышек молний, а с небес лился ледяной косой дождь. Волны вздымались до невероятной высоты, а потом с яростной силой обрушивались на палубу. В какой‑то миг до нас донеслись крики; позже мы узнали, что одного несчастного матроса смыло за борт.

Корабль бешено кренился, и в этой непроглядной тьме не было никакой возможности уверенно держать курс «Кастора». Ветер выл позади, впереди, со всех сторон — с ним невозможно было совладать. Когда начался самый страшный натиск стихии, Юрил сменила капитана у штурвала. Вскоре к ней присоединился Нугетре; вдвоём они изо всех сил старались не дать штурвалу бешено вращаться. Они кричали и сыпали проклятиями — друг на друга и на саму стихию, — обхватив штурвал руками, отчаянно пытаясь удержать корабль на курсе.

Непрерывные порывы ветра гнали ледяные брызги по всей палубе — от носа до кормы. Пришлось взяться за откачку воды. Хуже всего было то, что из‑за шторма, откачки и полной неопределённости ни поесть, ни толком отдохнуть за всю ночь не удалось. Обе смены работали бок о бок — измученные, продрогшие до костей и полные страха.

Я спорил с Рейстлином, твердя, что для нашего дела будет куда полезнее, если он укроется в безопасности внизу. Он и слушать не хотел. Но ранним утром, когда буря немного утихла и некоторые из нас поспешили урвать хоть немного сна, я заметил, что он обмяк на своём посту.

Кирсиг тут же бросилась помогать молодому магу добраться до его каюты внизу. Вскоре следом пошли и мы с Флинтом, дрожа от ветра и брызг. Из своей каюты я слышал, как Рейстлин бормочет что‑то во сне и беспокойно ворочается.

Мы все спали урывками, чутко ощущая хаотичные рывки корабля и собственный нарастающий страх.

ПЯТЫЙ ДЕНЬ

Погода день ото дня становится всё хуже, а опасность — всё ощутимее. После короткой передышки шторм вернулся с прежней яростью. Огромные волны с грохотом обрушивались на корабль, а проливной дождь промочил нас до нитки. Нас буквально заливало водой. Чтобы расслышать друг друга, приходилось кричать прямо в ухо — иначе слова тонули в оглушительном грохоте грома.

Хоть Нугетре и оставался у штурвала, я едва ли мог поверить, что его усилия хоть что‑то значат. «Кастор» подбрасывало и швыряло, словно пробку в прибое. Корабль кренился и дёргался, будто пьяный, под ударами Кровавого моря.

Но стихия не сбавляла ярости. Ближе к вечеру капитан Нугетре, с покрасневшими, горящими глазами, объявил, что мы пересекли границу и вошли в Сужающееся кольцо. Теперь, сказал он, мы обязаны вырваться из хватки течения и как‑то увести «Кастор» на восток и север, обратно к Внешнему рубежу. Иначе нас затянет в самый Водоворот.

Нугетре прогнал Юрил с палубы, отправив её вниз отдохнуть. До этого она наотрез отказывалась, чтобы кто‑то подменил её на посту. Капитан остался у румпеля один и держал его до самого вечера. Я навсегда запомню, как в тот день, сражаясь с кораблём и бурей, он вдруг затянул разудалую матросскую песню — такую, какую я никогда прежде не слышал из чьих‑либо уст. Его дерзкая уверенность, даже посреди этой борьбы, будто передалась остальным матросам: они не отступали от своих постов, несмотря на беспощадную стихию.

Капитан приказал части команды взяться за вёсла на левом борту, а другим — поднять самый маленький парус. Перекрывая ветер криками и ободряющими возгласами, Нугетре вместе с матросами каким‑то чудом сумел вырвать «Кастор» обратно к Внешнему рубежу.

Рейстлин снова появился на палубе в полдень. Он явно ещё не оправился: лицо было бледным, измождённым, но в нём чувствовался какой‑то лихорадочный подъём. Я видел, что силы и решимость к нему вернулись.

— Сколько ещё нам придётся это терпеть? — спросил я его.

— По моим расчётам, мы прошли примерно сто пятьдесят миль, — ответил молодой маг. — Значит, осталось ещё столько же, прежде чем мы попытаемся вырваться из Внешнего рубежа и выйти в Северное Кровавое море.

— Ещё одни сутки, — прикинула Кирсиг, подошедшая сзади к близнецу Маджере.

— А где Флинт? — спросил я у неё.

— Там, — гордо указала полуогриха на одну из мачт. Там, насквозь промокший, сидел Флинт: лицо у него было мрачным, но решительным — он крепко держался за трос, удерживавший рули.

ПЯТЫЙ ДЕНЬ: ВЕЧЕР

Ночь до предела истощила наши силы. Ветер выл, превращая морской пейзаж в чёрную мутную пелену из слепящих брызг. Гром гремел без остановки, и в какой‑то момент залпы молний ударили по палубе — рухнула вспомогательная мачта, а под её обломками погиб несчастный матрос. Чтобы нас не смыло в бурлящие воды, пришлось привязать себя к скобам и стойкам.

Никто не спал. Даже минутный отдых был невозможен: то вспыхивала молния, то грохотал гром, то хлестал колючий дождь, то ветер швырял в лицо что‑нибудь твёрдое.

И всё это время капитан Нугетре и Юрил не отпускали румпель. Они держались за него изо всех сил, будто от этого зависела сама жизнь мира.

ШЕСТОЙ ДЕНЬ

Двое членов экипажа погибли в схватке с Кровавым морем. Остальные, глядя на бесконечную ярость шторма, почти готовы были сдаться на милость разъярённого Водоворота.

Рейстлин почти весь день провёл в своей каюте — он был совершенно измотан. Флинта, с отёкшими глазами и промокшими бровями, Юрил сама отправила вниз: она заметила, что он ведёт себя как в полузабытьи.

К полудню буря ненадолго стихла — та самая обманчивая тишина, за которой, мы знали, последует ещё более страшный натиск.

В этой относительной тишине до нас донеслись стоны, крики и хохот, принесённые ветром. Корабль начал бешено вращаться — с пугающей скоростью, хуже всего, что мы до сих пор испытывали.

Матросы, почти впавшие в истерику, стояли и тыкали пальцами в бурлящую воду. Я ничего не видел, но они лепетали о чудовищах: о ухмыляющихся лицах, когтистых руках и злобных рогах, которые толкали корабль, заставляя его крениться и кружиться.

Юрил кричала, чтобы они возвращались на посты. Сам капитан Нугетре выглядел перепуганным до ужаса — но его страх был не плодом воображения.

— Мы зашли слишком далеко! Мы в Сужающемся кольце, приближаемся к Морю Кошмаров! — вскричал он, и лицо его исказилось от тревоги. — К вёслам! Бросить якорь! Приготовиться!

Его голос почти тонул в нарастающем грохоте. Из моря взвился красный туман, пополз по палубе и просочился в иллюминаторы. Из испарений возникли маленькие красные бесенята — с кожистыми, как у летучих мышей, крыльями, колючими хвостами и скрученными рогами. Они роем взбирались по мачтам, дёргали за такелаж и ослабляли узлы. Кожа у них была тёмно‑красной, как воды Кровавого моря, а острые зубы — ярко‑белыми.

Хихикая, визжа и бормоча, они сеяли панику на корабле.

Некоторые матросы бросились хватать бесов, но капитан заорал на них:

— Дураки, это иллюзии!

Может, они и были иллюзиями, но в следующее мгновение я увидел, как двое из них схватили матроса и швырнули за борт.

Я заметил Рейстлина — он стоял на ступенях, ведущих к нашим каютам. Он наклонил голову, поводил руками и произнёс какое‑то заклинание. К моему изумлению, бесенята исчезли — хотя красный туман остался. В следующий миг молодой маг снова скрылся из виду. Мало кто вообще заметил, что он сделал.

Тем временем шторм с новой силой обрушился на нас.

Флинт, пробившись ко мне, выглядел напуганным, как никогда.

— Что нам делать? — прокричал он.

На мгновение я растерялся.

— Туда! — крикнул я. Мы увидели, как Юрил и ещё несколько матросов пытаются освободить тяжёлый якорь в форме когтя — задача была почти невыполнимой из‑за яростного ветра и ливня. Мы бросились к ним и оказались рядом с Кирсиг: она криво усмехнулась и всем своим весом навалилась на работу.

Под нами я почувствовал, как заработали вёсла, но тут же услышал, как несколько из них треснули под напором течения и волн.

Корабль бешено качался, бросая нас из стороны в сторону; нескольких, включая меня, швырнуло на палубу.

— Сейчас! — рявкнул капитан Нугетре.

Удержав равновесие, мы сумели сбросить якорь за борт. Толстая верёвка разматывалась с такой скоростью, что один из матросов плеснул на неё ведро воды, чтобы она не загорелась от трения. Несколько минут она падала сквозь кроваво‑красные воды и почти дошла до конца катушки, прежде чем наконец достигла дна.

Юрил вскрикнула от изумления.

— Никогда не слышала о такой глубине! — воскликнула она.

Как и рассчитывал капитан Нугетре, якорь на время стабилизировал корабль. Но из‑за ветра и шторма «Кастор» рвался с якоря, грозя сорваться с места.

Флинт стоял рядом, держа наготове свою крепкую секиру. Когда капитан Нугетре снова крикнул: «Сейчас!» — гном одним точным ударом перерубил якорный канат. Накопленный импульс корабля был таков, что судно буквально подпрыгнуло на несколько сотен футов, вырываясь из хватки водоворота.

Одновременно мы с Юрил добрались до матросов на корме, у которых наготове были дополнительные рули. В тот миг, когда корабль плюхнулся обратно в воду, прежде чем его снова схватило течение, мы выпустили эти самодельные рули. Глядя за борт, я видел, как они упали в воду и образовали нечто вроде плавников на корме судна.

— Вперед! — снова прокричал капитан Нугетре сквозь рёв шторма.

Я чувствовал, как гребцы дружно налегают на вёсла, и на этот раз корабль, уже имея собственный импульс, рванулся в северо‑восточном направлении. Все свободные матросы гребли, удерживая «Кастор» на курсе и уводя его всё дальше от опасного сердца Кровавого моря.

СЕДЬМОЙ И ВОСЬМОЙ ДНИ

Худшее осталось позади. Теперь наш курс лежал через Огненные Воды к Митасу и Картаю. Матросы праздновали победу над Водоворотом — они выглядели странно дикими: губы покрыты коркой соли, в волосах — венки из водорослей.

Капитан Нугетре приказал выдать каждому из нас порцию бренди в награду.

Повреждения корабля оказались на удивление невелики, учитывая, какой шквал ударов мы выдержали. Сломалась одна мачта и несколько вёсел. Обломки, гонимые штормом, порвали часть парусов, хотя те были убраны. Кирсиг умела обращаться с иглой, да и я кое‑что смыслил в шитье. Вместе мы латали паруса. Матросы с готовностью рвали на себе рубахи, чтобы дать материал для грубых заплат.

Несколько матросов бродили по палубе, заделывая пробоины в корпусе — ни одна из них не была серьёзной.

Флинт взялся мастерить новый импровизированный якорь, который должен был служить до следующей стоянки «Кастора» в порту. Собрав куски свинца и другого мягкого металла по всему кораблю, он расплавил их в огромном котле и выковал новый груз, который Юрил сочла вполне пригодным. Новый якорь установили на место старого.

Волны по‑прежнему были высокими и неровными. Вода лишь немного посветлела, но всё ещё сохраняла тревожный ржавый оттенок. Хотя ремонт «Кастора» и удержание курса требовали тяжёлой и постоянной работы, все мы чувствовали огромное облегчение.

Нам в спину дул попутный ветер. Солнце с каждым днём становилось всё жарче, а в небе висела упрямая дымка, не желавшая рассеиваться.

ВОСЬМОЙ ДЕНЬ: ВЕЧЕР

Рейстлин днём оставался в каюте, а по ночам расхаживал по палубам. Мы с Флинтом оба понимали, что он не делится с нами всем, что его тревожит.

Этой ночью, чёрной, беззвёздной и лишённой всякого утешения, я нашёл его на баке — он стоял и смотрел на беспокойные волны. Услышав меня, он обернулся и слегка улыбнулся — маленькая улыбка, но её хватило, чтобы я осмелился нарушить его раздумья.

— Ты, наверное, очень переживаешь за Карамона, — осторожно предположил я.

К моему удивлению, молодой маг приподнял бровь, словно эта мысль была дальше всего от его забот.

— Карамон, — сказал он со своей обычной резкостью, — способен о себе позаботиться. Если он не погиб тогда в проливах Шалси, я вполне уверен, что мы найдём его где‑нибудь в этой забытой богами части Кринна. Скорее уж он спасёт нас, чем мы его.

— Но я думал, — начал я, — что мы проделали весь этот путь, потому что ты считаешь, будто его захватили в плен минотавры.

— Да… отчасти, — ответил Рейстлин. Он хотел сказать что‑то ещё, но замолчал — то ли собираясь с мыслями, то ли просто плотнее закутываясь в плащ от ночного холода.

— Однако, — продолжил он через мгновение, — есть вещи поважнее судьбы моего беспечного брата. Есть причина, по которой его схватили, и значение редкой травы — джалопворта.

Его тон был очень серьёзным. В темноте я не мог разглядеть выражения его лица.

Я наклонился ближе, надеясь вытянуть из него тайну.

— Так в чём же дело, Рейстлин? Какое заклинание заставило нас проделать эти тысячи миль?

Он повернулся ко мне и пристально посмотрел, будто обдумывая мой вопрос. Помолчал, прежде чем ответить.

— Заклинание, о котором я узнал, может быть сотворено только верховным жрецом минотавров. Это заклинание способно открыть портал и призвать в мир бога быколюдей — Саргоннаса, слугу Такхизис.

Теперь настала моя очередь замолчать и обдумать услышанное. Как начинающий маг, Рейстлин верил в богов Добра, Нейтралитета и Зла, среди которых Такхизис была верховной. Я видел в жизни и добро, и зло, но насчёт богов не был так уверен, как молодой маг. О Саргоннасе я знал совсем немного.

Возможно, почувствовав мою настороженность, Рейстлин со вздохом отвернулся.

— Дело не только в этом, — сказал он. — Это заклинание можно активировать лишь во время определённых соединений луны и звёзд. Затраты сил на его подготовку колоссальны. Это может означать лишь одно: у быколюдей есть цель, достаточно важная, чтобы им потребовалась помощь Саргоннаса. Морат считает — и я с ним согласен, — что это план по завоеванию всего Ансалона.

— Но минотавры никогда не смогут сделать это в одиночку, сколько бы их ни было и как бы хорошо они ни организовались, — возразил я.

— Верно, — согласился Рейстлин, — но что, если они заключат союзы с неожиданными союзниками — например, со злыми морскими расами или с ограми?

— Они — гордый народ, — возразил я, — и никогда не станут заключать союзы.

— Может, это и не так, — сказала Кирсиг, выходя из тени. У полуогрихи была привычка подкрадываться незаметно, но Рейстлин питал к ней странную симпатию и ничуть не встревожился ни её появлением, ни тем очевидным фактом, что она подслушивала нас из темноты.

— Это могло бы объяснить кое‑что странное, что происходило в Огрбонде последние несколько месяцев, — продолжила она.

— Что именно? — с интересом спросил Рейстлин.

— Делегации минотавров — их галеры — прибывали для переговоров с разными племенами огров. Это очень необычно. До этого я никогда не слышала ни о какой дружбе между ограми и минотаврами. Обычно всё было ровно наоборот — смертельная вражда.

— Видишь, что я имею в виду? — сказал Рейстлин, поворачиваясь и сжимая руками леер, глядя на тёмную воду и ещё более тёмное небо. — Судьба Карамона — это самое малое из того, о чём мне стоит беспокоиться!

ДЕВЯТЫЙ ДЕНЬ

Ранним утром один из матросов подумал, что заметил какое‑то движение под водой рядом с кораблём. Все насторожились: в этих странных водах могло быть что угодно.

К полудню существо заметили снова — огромную, серую, скользкую массу, которая, казалось, следовала за «Кастором». Наш ход замедлился из‑за жаркой, туманной погоды, и существо подстраивалось под нашу скорость, двигаясь с ленивой, зловещей плавностью. Оно держалось так глубоко, что мы почти ничего не могли разглядеть, кроме того, что оно было столь же длинным и массивным, как сам корабль.

К концу дня это любопытное создание преследовало нас уже дюжину миль, так и не показавшись на поверхности. Такое бездействие усыпило нашу бдительность. Часть матросов ушла вниз, другие задремали на постах, когда внезапно тварь подняла голову и атаковала.

Я стоял на миделе, когда поднял глаза и увидел длинное, вздутое, змееподобное тело, надвигающееся на нас.

В тот же миг я понял, что это такое: голожаберник, гигантский морской слизень, редкий в этих краях. Я отпрянул за ящик как раз вовремя: слизень врезался своей огромной пастью в корму и одновременно выплюнул поток едкой слюны.

«Кастор» дёрнулся назад. Всех, кто стоял, швырнуло на палубу, спящих резко разбудили крики. Одна из матросок не успела увернуться от кислой слюны — она закричала и каталась по палубе, сгорая от боли. Другой не успел вовремя заметить голожаберника и был проглочен целиком.

Те, кто видел атаку, звали на помощь, и товарищи бежали к ним с оружием, которое казалось жалким по сравнению с чудовищными размерами слизня. Капитан Нугетре выскочил снизу, выкрикивая приказы. Юрил как раз стояла у штурвала.

Теперь она присела рядом со мной, с ужасом глядя на беснующееся чудовище.

Мы смотрели, как гигантский слизень поднял свою уродливую, усаженную щупальцами голову так высоко, что стала видна его мёртвая белая брюшина, а затем обрушился вниз на палубу, используя своё тело как таран. Дерево и щепки разлетались во все стороны. Слизень наполовину оказался на палубе, наполовину в море. Корабль опасно накренился.

Несколько минут голова гигантского слизня скрывалась из виду под палубой. Жуткий чавкающий звук и крики матросов, оказавшихся в своих кубриках, говорили о его кровавом пиршестве.

— Флинт! — внезапно вскрикнул я.

— Тише! — ответил гном. — Я прямо за тобой.

Так и было. И Рейстлин, и Кирсиг тоже стояли рядом. Все мы с изумлением смотрели, как гигантский слизень снова поднял голову и снова обрушился на корабль. Палуба сильно накренилась. С каждым ударом голожаберника «Кастор» кренился всё опаснее.

— Он прогрызает себе путь сквозь корабль, — сказал Рейстлин.

— Они едят всё, — сказала Юрил. — Растения, падаль, мусор — всё подряд.

Пока мы смотрели, одна из матросок — темнокожая женщина с коротко остриженными волосами — с боевым кличем прыгнула на спину гигантского слизня и вонзила в него острый меч.

Но у голожаберника была толстая, упругая шкура, и даже грозный клинок едва оставил рану. Слизень прервал атаку на «Кастор» и с удивительной ловкостью извернулся, схватил храбрую матроску пастью, смял и швырнул её тело в океан за несколько сотен ярдов.

Не имея никакого плана, Флинт, Кирсиг, Юрил и я бросились на чудовище и кололи его, нанося почти бесполезные удары. К нам присоединились и другие матросы. Гигантский слизень извивался и метался, сбивая с ног нескольких матросов и покрывая одного из них обжигающей слюной. Всё, что мы могли, — это досаждать ему и изо всех сил стараться держаться вне досягаемости его пасти.

Я увидел Рейстлина на дальнем конце судна — он что‑то делал. Он обернулся и позвал Флинта.

Гном поспешил к нему. Вместе они склонились над чем‑то и начали тащить какой‑то предмет к нам и к гигантскому слизню. Когда двое других матросов бросились им на помощь, Рейстлин оставил Флинта и побежал к штурвалу, где капитан Нугетре отчаянно пытался удержать контроль над накренившимся кораблём. Рейстлин коротко переговорил с Нугетре, и тот кивнул, соглашаясь с тем, что говорил молодой маг.

Теперь я увидел, что Флинт и матросы тащат якорь. Кирсиг, Юрил и я бросились помогать им поднять его. Затем, по сигналу Флинта, мы швырнули его в сторону головы гигантского слизня.

Как и надеялся Рейстлин, голожаберник — не отличавшийся умом — широко разинул пасть на то, что мы бросили ему навстречу. В последний момент мы отпустили якорь и отскочили в безопасное место.

Почти удивлённое выражение промелькнуло на примитивной морде слизня, когда капитан Нугетре резко вывернул штурвал, уходя от чудовища. От внезапного движения слизень соскользнул с палубы обратно в море. Якорь Флинта быстро увлёк его в мутные глубины, и вскоре мы уже не видели никаких признаков твари, кроме взрыва пузырей, поднимавшихся на поверхность.

Атака оставила «Кастор» в острой нужде ремонта. Трое матросов погибли — об этом напоминала кровь, залившая палубу, — и Флинту снова предстояло мастерить якорь из обломков металла.

ДЕСЯТЫЙ ДЕНЬ

Капитан Нугетре говорит, что до побережья Картая осталось не больше половины дня пути — даже с той черепашьей скоростью, с какой мы теперь вынуждены идти. «Кастор» превратился в покалеченный корабль. Лишь круглосуточные вахты по откачке воды позволяют нам держаться на плаву — тяжкое бремя для команды, численность которой сократилась вдвое из‑за всего, что нам довелось пережить. Флинт, Рейстлин, Кирсиг и я тоже встаём к вёдрам и помпам, деля с матросами эту изнурительную работу.

Хоть переход через Кровавое море и оказался настолько быстрым, насколько можно было надеяться, капитан не уверен, что даже двойная плата покроет ущерб, нанесённый судну и команде.

— Я не стану рисковать, подходя к берегу у Картая, — объявил Нугетре. — Не буду брать на себя новые риски. Дам вам небольшую лодку, чтобы вы добрались до суши на вёслах. Считайте, что вам повезло и на этом.

Кирсиг изо всех сил уговаривала его передумать, но капитан остался непреклонен.

Рейстлин выплатил ему оговорённую двойную плату и не стал настаивать на высадке прямо у берега. Капитан более чем выполнил свою часть уговора, сказал маг, искренне поблагодарив его.

Кирсиг твёрдо заявила, что пойдёт с нами. Флинт пытался её отговорить — безуспешно. Она стояла на своём: не бросит своего «милого гнома».

Куда большим сюрпризом стало решение Юрил присоединиться к нашему отряду. Капитан Нугетре бушевал, но ничего не мог поделать. Первый помощник сказала, что обязана нам жизнью — по меньшей мере дважды — и намерена помочь довести наш поход до конца.

Капитан выглядел не только разъярённым, но и по‑настоящему опечалённым её решением. Не в первый раз мне подумалось, что когда‑то между ними было нечто большее, чем просто отношения капитана и первого помощника.

Ещё три матроски — все женщины, и все куда более преданные Юрил, чем самому Нугетре, — заявили, что тоже пойдут с нами.

Так нас стало восемь. Разъярённый Нугетре в конце концов пообещал выделить нам две небольшие лодки, чтобы мы могли высадиться на берег.