Звёздные Войны. Фронтир (джен)

ЧАНДРИЛА

Дом Сената

Зал Сената был огромным — сотни платформ с представителями разных систем и миров: лордов, сэров, баронов, королей, президентов. Все эти вычурные титулы здесь именовались просто — сенаторы. Они переговаривались, спорили, жестикулировали. Голографические проекторы показывали карты, статистические таблицы, бюджеты, аналитические обзоры. В воздухе витал запах духов, синтетической еды и разогретого воздуха от сотен голоэкранов.

Канцлер Ренц стояла в центре зала на главной платформе, пытаясь восстановить порядок. Она была женщиной чуть за пятьдесят стандартных лет, с едва заметной сединой в тёмных волосах, усталыми карими глазами и голосом, который звучал почти ровно, но с каждым словом становился более резким.

— Тишина! — крикнула она. — Прошу тишины!

Шум понемногу стих. Она перевела дух.

— Мы обсуждаем бюджет на следующий год. Документ перед вами. Прошу обратить внимание на закрытые статьи. Двенадцать систем требуют дополнительного финансирования для обороны. Три сектора просят гуманитарную помощь. И все мы знаем, что война продолжается.

Она повернулась к генералу — высокому, подтянутому мужчине с решительным голубоглазым лицом и коротким ёжиком рыжих волос.

— Генерал Хэнск, ваш доклад.

Тот поднялся с кресла и заговорил:

— Ситуация на Фронтире всем известна. Империя усиливает давление. Данные о потерях в докладах на ваших планшетах. Они теряют намного больше наземных сил, но их пилоты доминируют в межзвёздном пространстве и на орбитах.

В зале раздались крики и возмущение. Один из сенаторов, на вид лорд или барон, кто-то из планетарной аристократии, поднялся и произнёс:

— Пусть адмирал Галлин доложит о причинах столь высоких потерь!

Адмирал — высокий, худощавый мужчина в синем мундире — поднялся с кресла в ложе для военных.

— Делаем всё от нас зависящее, — спокойно сказал он. — Всему своё время.

— Требую создать сенатскую комиссию по выяснению причин столь высоких потерь нашего флота перед имперским! — вспылил сенатор в ответ адмиралу.

В зале снова раздался гул. Сенаторы разговорились друг с другом.

— Мы уже погрязли в этих комиссиях! — возразил кто-то из зала. — У нас более сотни комиссий и комитетов. И все их решения — это очередные занятые ячейки памяти на серверах и бумага в мусорных корзинах!

— Выражаю протест! — возразили с платформ.

— Члены комиссий и комитетов ещё требуют себе дополнительных выплат за участие в работе, — возразили с платформ.

Возникла перепалка. К спору присоединялись другие, кто-то перешёл на излишние эмоции, пошли даже броски друг в друга канцелярскими предметами со столов.

Канцлер подняла руку, призывая к порядку.

— Прошу тишины! — крикнула она. — Иначе вызову охрану и вынуждена буду удалить нарушителей дисциплины.

Сенаторы понемногу утихомиривались. Канцлер облегчённо вздохнула.

— Генерал, что с новыми разработками? — крикнула она. — Корпорация «Атлас» работает над новой моделью многоцелевых дронов. Какой прогресс?

Генерал задумался и ответил:

— Я читал их отчёты. Проект идёт. Дроны показывают хорошие результаты в симуляции. Но наши пилоты не доверяют машинам. Есть риск, что ИИ может быть взломан.

— Риск всегда есть, — раздался голос с верхних рядов.

Канцлер подняла глаза. Советник по военным технологиям, человек в простой, но дорогой одежде, с короткой бородой и проницательным взглядом, смотрел на неё сверху вниз.

— Дроны спасут сотни тысяч жизней. Мы должны думать о тех, кто не вернётся с Фронтира. Если «Атлас» не справляется, мы можем объявить новый тендер и выбрать другого подрядчика!

Сенаторы зашумели. Кто-то аплодировал, кто-то кричал. Канцлер закрыла глаза на мгновение, собираясь с мыслями.

— Мы бы хотели заслушать представителя корпорации «Атлас», — прокричали из зала.

Отец Кейна поднялся с места в ложе приглашённых.

— Корпорация «Атлас» ведёт работы в рамках подписанных с Республикой соглашений, — сказал он голосом с нотками волнения. — Прошу уважаемых сенаторов не беспокоиться. Проект будет реализован.

Сенаторы и приглашённые на заседание занялись своим привычным делом — оживлённым обсуждением.

— Господа! — призвала канцлер. — Напоминаю, что у нас сегодня голосование по выделению средств нуждающимся секторам, что граничат с Фронтиром.

Сенаторы будто не слышали ее, продолжая что-то обсуждать.

— Господа! — еще громче призвала она. — Кто-нибудь готов выступить по данному вопросу?

Шум в зале на полминуты стал тише. Присутствующие напряженно переглядывались, кто-то подходил к другим, о чем-то перешептывался.

— Что, нет желающих? — удивилась канцлер. — Может нужно больше времени для ознакомления?

В зале заседания послышались крики одобрения. Канцлер закрыла глаза и сжала губы.

— Мы не решим это сегодня, — сказала она сама себе, и громко добавила. — Голосование переносится на завтра. Спасибо.

Она вышла из зала в сопровождении охраны.

Коридоры

Канцлер шла по коридору Сената, и её шаги гулко раздавались в пустоте. В руке она держала цилиндрическую банку с успокоительным коктейлем, время от времени делая глотки через трубочку. Пару раз она кашлянула. Рядом шёл советник, потирая рукоять своего церемониального светового меча и всем видом демонстрируя внимание и понимание.

— Они грызутся друг с другом, пока наши солдаты умирают на Фронтире, — сказала она.

— Война — это политика, — ответил советник.

Канцлер тяжело вздохнула.

— Боюсь, мы повторяем ошибки прошлого. Бюрократия, разногласия, споры о бюджете — всё это уже было. После Андора мы упустили момент, Орден провёл реконкисту, восстановил Империю. Боюсь, сегодня мы на том же пути.

Советник молчал.

— Я сделаю всё, что в моих силах, канцлер, — наконец произнёс он.

Ренц кивнула, но не обернулась. Она знала, что его сил и влияния недостаточно. Ей нужны были дополнительные помощники, но где их найти? На мгновение она замерла перед широким окном, за которым раскинулся мегаполис Ханна Сити — море огней, сливающееся со звёздным небом, отражающимся в водах Серебряного моря.

Канцлеру показалось, что часть звёзд исчезла в вытянутой треугольной тени. «Имперский дредноут?» — промелькнуло в голове. Она едва не запаниковала и сделала несколько глубоких глотков из банки.

— Канцлер? — обеспокоился советник. — Карина, что с вами?

— Я в порядке, — ответила Ренц. — Просто воспоминания из прошлого.

Она успокоилась. Советник понимающе кивнул и указал на банку в её руках.

— Вы бы не увлекались...

Она отмахнулась, прерывая его. Советник недовольно покачал головой.

— Чандрила защищена не хуже Корусанта, — сказал он после короткой паузы. — Республика не может позволить себе потерять столицу. Система защищена батареями сдерживания, крейсерами, станциями слежения и минными полями...

— Думаете, имперская разведка не работает над этим?

Советник нахмурился. Канцлер Ренц продолжила:

— Моя и ваша безопасность — это привилегия, которую оплачивают пилоты и десантники в серой пыли Фронтира.

Советник кивнул.

— От этого знания не легче. Хэнск говорил о потерях наших звездолётов в борьбе с имперскими...

Советник ответил:

— К сожалению, это объективная реальность. У противника немало пилотов высочайшего класса. К тому же они умело используют их на разных участках Фронтира.

— Как именно?

— Сосредотачивают силы так, что они всегда оказываются в нужное время в нужном месте, создавая серьёзные проблемы.

Канцлер нахмурилась.

— Вы пробовали как-то противодействовать этому?

— Адмирал Галлин упоминал в одном из докладов на комиссии по вооружениям, что они создавали из лучших профессионалов наших эскадрилий специальные команды для поиска и уничтожения имперских пилотов-асов.

— И каков результат?

Советник вздохнул.

— Пришлось отказаться. Такие команды несли огромные потери. Хотя имперцев и сбивали, цена оказалась слишком высокой. К тому же многих из них возвращали в строй после ранений. Нельзя не признать, что военные спасатели у Империи работают на высоком уровне.

— Понимаю.

— К тому же изъятие лучших пилотов из боевых крыльев существенно ослабляло их основные подразделения. Потери там значительно возросли.

Канцлер сделала ещё пару глотков, под недовольным взглядом советника.

— Тогда надавите на «Атлас», чтобы они ускорились, — сказала она. — Империя не прощает промедлений, и нам ли этого не знать.

Прозрение

Здание корпорации «Атлас» возвышалось над Ханна Сити как стеклянный монолит, отражающий в своих панелях океан и небо. Внутри царил особый вид стерильной роскоши, присущий корпорациям, которые зарабатывают на войне, не участвуя в ней напрямую.

Холл первого этажа напоминал храм: мраморные полы, высокие потолки с голографическими инсталляциями, изображающими абстрактные схемы дронов и щитов. За ресепшеном сидели девушки-делопроизводительницы — все как на подбор: подтянутые, в безупречных костюмах, с дежурными улыбками, которые не достигали их глаз. Они приветствовали посетителей мягкими голосами, провожали к лифтам, никогда не повышая тон. Для них война была лишь фоном, на котором крутились цифры контрактов.

Арабелла поднялась на верхний этаж. Двери кабинета исполнительного директора открылись бесшумно.

Кабинет был просторным и светлым, с огромным окном, выходящим на море. В этот час вода отливала золотом, и отражение заката играло на стенах, где висели голографические картины побережья. На столе стоял голоэкран с постоянно меняющимися таблицами. Рядом остывал уже час как кофе.

Кейн сидел в кресле, погружённый в цифры финансовых отчётов. Его лицо выражало спокойствие и удовлетворение. Казалось, он не замечал женщину, стоящую за его спиной.

Она появилась минут пять назад и молча ждала. Смотрела на его спину и затылок, думая о том, как легко он живёт в этом мире, где война — всего лишь строки в отчётах.

Наконец он обернулся и замер, открыв рот:

— Вот это сюрприз! Давно ты здесь? Странно, но я не почувствовал твой парфюм.

При слове «парфюм» Арабеллу передёрнуло, и она сжала губы.

— Радостных слов приветствия не будет, я так понимаю? — спросил Кейн с улыбкой, но настороженно.

— Я слышала разговор твоего отца с моим. Что вы замышляете?

Кейн нахмурился, затем усмехнулся:

— Почему ты здесь? Мы могли бы пообщаться по комму, если что-то срочное. У тебя мероприятие, выставка? Или ты прилетела с Нового Идена только ради этого разговора? Я польщён.

— Не льсти себе! Мой муж, Гектор. Ты знаешь, что его отряд отправляют в горячий сектор Фронтира? Что-то затевается? Что-то страшное?

Он встал. В его глазах промелькнула тревога — не за Гектора, а за себя.

— Я не знаю, Арабелла. Твой муж — воин, а я просто выполняю контракты. Это не моя война. Куда направлять войска, решает командование.

Арабелла посмотрела на него. Её глаза были сухими.

— Ты прав. Это не твоя война. Ты просто зарабатываешь на войне. А он умирает.

— Белла, — он сделал шаг вперёд, и в его голосе появилась та самая лёгкая, почти отцовская снисходительность, которую она ненавидела. — Ты идеалистка. Это мило, но наивно. Но почему ты решила, что твой муж верен тебе?

Она замерла, уставившись на него.

— Что?

Кейн усмехнулся и покачал головой:

— Ты думаешь, если он месяцами пропадает на фронтовых военных базах, он блюдёт воздержание или аскезу?

Она побагровела от злости, но сдерживалась, чтобы не закатить истерику прямо в кабинете.

— Мой кузен по матери — военный. Да, представь себе, — заявил Кейн, глядя в её широко раскрытые глаза. — В армию идут не только разорившиеся лавочники или сироты из трущоб.

Арабелла упёрла руки в бока:

— И что с того?

Кейн вздохнул, заметно раздражаясь:

— А то, что кузен рассказывал мне многое. В том числе о том, что на Фронтире есть с кем разделить походное ложе. Особенно офицерам.

Арабелла подозрительно прищурилась. Кейн продолжал:

— Медики, санитарки, жительницы окраин спорных секторов. Все они становятся объектами внимания. Тем более офицеры всегда при деньгах. Просто лакомый кусок для обитательниц вселенских окраин.

— Почему ты мне не рассказывал о своём кузене-военном? Почему я об этом не знала?

— Ты не спрашивала, — ответил Кейн. — Наверное, в моменты нашей близости тебя это не интересовало.

Глаза Арабеллы налились красным, она тяжело задышала.

— Успокойся, — сказал он с ноткой высокомерия в голосе. — Повторю: не будь идеалисткой. У нас в здании в холле есть прекрасная винная комната. Пойди туда, выпей пару бокалов.

Она смотрела на него — на этот дорогой костюм, на самоуверенную позу, на глаза, в которых не было ничего, кроме расчёта. И вдруг решила. Решила, что не хочет больше его видеть. Никогда.

— Прощай, Кейн, — сказала она.

После чего развернулась и вышла.

Он пожал плечами, вернулся к креслу и снова уставился в голоэкран с цифрами, словно ничего не произошло.

Арабелла шла по коридорам «Атласа», и каждый шаг отдавался в её голове как удар молота. Внутри что-то надламывалось — то, во что она верила все эти годы. То, что делало её жизнь осмысленной.

Выйдя из здания, она остановилась на мгновение, вдыхая свежий воздух. Вечерний Ханна Сити жил своей жизнью — спешили люди, светились вывески, гудели гравилёты. А она стояла, чувствуя, как рушится её мир.

— Может, он прав? Может, я действительно наивная идеалистка? — произнесла она в слух.

Но тут же другая мысль заглушила её: «Нет».

— Прости, Гектор!