Избранник Богов | Chosen of the Gods (джен)

Илиста подняла золотую крышку шкатулки. Шар внутри блеснул в свете свечей. Но в его глубине теплилось и другое сияние — слабое, голубовато-белое, совсем не похожее на отблески огня в шатре.

Затаив дыхание, жрица смотрела на призрачные переливы. Как большинство истарцев, она считала колдовство чем-то чуждым и немного пугающим. Даже эльфийское, хотя их волшебники обычно носили Белые Робы. До сих пор эта боязнь не давала ей воспользоваться шаром.

Но теперь всё изменилось.

Илиста взглянула на свиток, лежавший на коленях, и на несколько простых строк. Рыцари обыскали всё вокруг, но так и не нашли следов того, кто оставил послание. Ей едва удалось уговорить сэра Гарета не караулить прямо в шатре. Она знала: он и сейчас стоит снаружи, готовый прийти на помощь.

Илиста перечитала письмо раз пятьдесят. Оно пугало и волновало одновременно.

Лоралон должен узнать обо всём как можно скорее.

Она протянула руку и достала мерцающий шар.

Он оказался неожиданно лёгким — словно полым — и холодным, как талая вода. Едва шар лёг на ладонь, голубоватое сияние усилилось, затмило тусклый свет свечей, и на стене шатра выросла огромная тень.

Илиста встревоженно взглянула на вход. Но Гарет не ворвался внутрь, как она опасалась. Значит, рыцари не видят колдовского света. И хорошо: истарцы не доверяли магии, а соламнийцы её ненавидели.

Сглотнув, Илиста всмотрелась в шар. Мерцание притягивало взгляд, не позволяя отвести глаза. Она наскоро попросила у Паладайна прощения за то, что прибегает к колдовству, затем глубоко вдохнула.

— Лоралон, — прошептала она.

Поначалу ничего не произошло. Илиста уже решила, что ошиблась и чары не подействовали. Но стоило поднять взгляд, как шар ожил — так внезапно, что она едва не выронила его.

Хрусталь согрелся в ладони. Свет закружился, завихрился, и послышались звуки, похожие на беспорядочную игру обезумевшего флейтиста.

Оправившись от неожиданности, Илиста вновь заглянула в глубину шара. В бурлящем сиянии проступали какие-то очертания. Постепенно они сложились в расплывчатое изображение, будто фреску нанесли на неровную штукатурку. Затем линии стали чётче, и перед ней появилось бородатое лицо Лоралона.

Полночь давно миновала, и до рассвета оставалось уже недолго. Но посланник не выглядел ни усталым, ни растрёпанным. Он печально улыбнулся ей.

При виде одного лишь лица Лоралона, парящего над её ладонью, у Илисты по коже побежали мурашки. Когда всё закончится, придётся прочесть долгую очистительную молитву.

— Первая Дочь, — произнёс Лоралон. — Я надеялся, что вы свяжетесь со мной. У меня тяжёлые вести.

Он рассказал о болезни Симеона. Король-Жрец редко бывал с ней приветлив, и всё же Илиста заплакала.

Симеон по-прежнему не мог говорить. Правая рука и нога оставались неподвижными. Узнав о его состоянии, жители Стольного города собрались у Храма и молились о выздоровлении правителя. Но среди жрецов никто уже не верил, что он выживет.

Курнос тем временем действовал всё напористее. Он вновь заговорил о том, чтобы послать войска в Таол, однако Лоралон пока удерживал его, призывая к осторожности. Разбойники в горах давно не нападали. Возможно, набеги прекратились совсем — и этой надежды пока хватало, чтобы Первый Сын не отдавал приказ.

Лоралон, похоже, считал добрым знаком уже то, что Курнос прислушивается к разумным доводам. Илиста не разделяла его уверенности. Первый Сын легко выходил из себя. Малейшее волнение могло стать для него поводом развязать войну с таольцами.

Она представила войско, идущее среди скалистых холмов, и содрогнулась. Сон, увиденный в ночь явления Паладайна, начинал сбываться.

Лишь бы успеть закончить поиски, прежде чем Скатасы выступят в поход.

— Но вы ведь взялись за шар не из-за Его Святейшества, — сказал Лоралон. Глаза его блеснули. — Что случилось? Вы наконец нашли того, кого искали?

Свободной рукой Илиста коснулась медальона.

— Не совсем. Кажется, он сам нашёл меня.

Она рассказала о таинственном свитке и прочла послание вслух. Глаза Лоралона расширились.

— Шелест ветвей и листьев! — вырвалось у него.

Илиста удивилась: прежде ей не доводилось слышать от него подобных восклицаний.

— В письме действительно сказано «Светоносец»? Вы кому-нибудь говорили о пророчестве?

Она покачала головой.

— А вы?

— Даже Королю-Жрецу не говорил.

Лоралон погладил бороду. Лицо вновь стало спокойным, словно гладь пруда, с которой исчезла последняя рябь.

— А что на карте?

Илиста подняла лист и провела пальцем вдоль линий.

— Здешние горы. Сэр Гарет бывал в Кзак-Цароте и знает дороги. Здесь есть старый монастырь. По его словам, прежде там жили монахи Маджере, но уже много лет он заброшен.

— Очевидно, теперь уже нет.

Губы эльфа тронула лёгкая улыбка.

— Госпожа, решать вам. Но я бы последовал карте.

Илиста кивнула. Придётся отклониться от намеченного пути — но много ли толку было от него до сих пор? Кто сказал, что дальше её ждёт хоть что-нибудь, кроме новых неудач?

Она снова взглянула на свиток, уже не в силах подавить вспыхнувшую надежду.

«Я — Светоносец». Разве это может означать что-то другое?

Они ещё немного поговорили о менее важных делах, затем простились. Лоралон произнёс какое-то слово. Его лицо дрогнуло и растворилось в светящемся вихре. Сияние померкло, снова превратившись в слабые призрачные переливы.

Шар опять стал холодным.

Убирая его в шкатулку, Илиста начертила перед собой знак треугольника, отгоняя беду.

Потом легла, но ещё долго смотрела на шёлковый потолок шатра, прежде чем уснуть.

* * *

Утро выдалось серым. Горы укутал туман. Когда Илиста и рыцари выехали из Кзак-Халана на юг, моросил мелкий дождь.

По обе стороны дороги поднимались крутые скалистые склоны. Чем дальше ехали путники, тем реже встречалась растительность. Заснеженные вершины терялись в облаках. За камни цеплялись корнями ясени и пихты, а между ними стелились колючие побеги растения, которое Гарет называл петлёй палача.

На дороге то и дело попадались камни, сорвавшиеся со склонов. Однажды совсем рядом раздались треск и грохот обвала, и эхо ещё долго гуляло среди скал.

После полудня дорога раздвоилась. Узкая тропа уходила в горную глушь. У обочины среди кустов стоял покосившийся обелиск из белого камня, оплетённый плющом. Его вершину венчал медный паук, позеленевший от времени, — священный знак Маджере, бога мысли и мудрости.

Илиста остановилась перед обелиском и ещё раз изучила таинственную карту. Прикусив губу, переводила взгляд с одной дороги на другую.

Впрочем, выбирать было не из чего. В монастыре они смогут отдохнуть, дать передышку лошадям, а утром отправятся дальше.

Путники свернули с большой дороги вслед за пауком. Илиста молилась, чтобы он не заманил их в паутину.

Вскоре путь стал тяжёлым. Тропа круто поднималась, камни осыпались из-под копыт. Кое-где папоротник разросся так густо, что приходилось слезать с лошадей и вести их за повод.

Высоко на склонах чернели входы в пещеры, похожие на пустые глазницы черепов. Рыцари настороженно поглядывали туда, держа руки на мечах.

Харолис всё ещё оставался диким краем. Гарет знал немало историй о чудовищах, скрывавшихся в горах. Обычно они охотились на коз и ящериц, но иногда нападали и на путников. А кое-где в горах водились ещё и гоблины.

Илиста видела их только на картинках в книгах о чудовищах. Но всё равно поёжилась, представив, как низкорослые уродливые твари с визгом выскакивают из пещер и бросаются вниз по склону.

Мелкий дождь сменился ливнем. Лошади нервничали, мотали головами и ржали. Беспокойство охватило и рыцарей; несколько человек обнажили мечи.

Илиста ёжилась в седле, промокшая насквозь. Тучи опускались всё ниже, скрывая горы. Сначала они почти почернели, потом стали зеленоватыми.

Ветер то стихал, то снова налетал с такой силой, что гнул деревья. Вдали вспыхивали золотые молнии, а следом гремел гром.

Гарет ещё не вынул меч, но, подъехав к Илисте, положил пальцы на рукоять. Вода стекала с крылатого шлема. Рыцарь поднял забрало и крикнул, стараясь перекрыть ветер:

— Скоро буря накроет нас, миледи! Нужно укрыться, пока не поздно!

Илиста нахмурилась и посмотрела вверх. Над горами нависали тучи, похожие на огромную волну. Они клубились и вспыхивали изнутри, словно были живыми.

Жрица снова взглянула на тропу.

Илиста хотела идти дальше и как можно скорее добраться до монастыря. Оставалось всего несколько лиг — неужели гроза всё-таки настигнет их в пути?

Впереди ослепительно сверкнуло. Илиста вздрогнула: молния ударила в поросший деревьями скальный выступ. Стволы вспыхнули, словно факелы. Камень раскололся, и вниз по склону посыпались обломки и горящие ветви.

Мгновение спустя грянул гром. Земля под копытами лошадей дрогнула, в ушах зазвенело. Кони встали на дыбы и заржали, а рыцари с трудом их удержали.

Дальше ехать было нельзя.

Илиста кивнула Гарету.

— Ищите укрытие.

Гарет отдал несколько коротких приказов, и отряд остановился. Все рыцари, кроме двоих, оставшихся при лошадях, спешились и полезли к пещерам. Они обходили валуны, скользили по осыпи и хватались за деревья, чтобы не сорваться. Вскоре дождь и сумрак скрыли их из виду.

У седла Илисты висела небольшая булава. Брать оружие она не хотела — всё равно не умела им пользоваться, — но Гарет настоял. Теперь жрица мысленно поблагодарила его и сняла булаву с крепления.

Пальцы сжали рукоять. Сердце колотилось.

Гарет держался рядом, обнажив меч. Неподалёку двое рыцарей удерживали лошадей. Но под нависшими грозовыми тучами Илиста всё равно чувствовала себя беспомощной.

Ветер выл, дождь хлестал ледяными струями. Гром становился всё громче.

Рыцари не возвращались.

Гарет направил коня к краю тропы и окликнул их, но буря заглушила его голос. Лошади метались от страха, и двое рыцарей едва удерживали их.

Илиста крепче сжала поводья. Глядя на тучи, она снова и снова повторяла защитную молитву:

— Паладо, ме офурбуд оп то ме бульфант бронинт…

Паладайн, стань моим щитом против тех, кто желает мне зла…

Вдруг из облаков что-то вылетело и понеслось вниз.

Илиста замерла. Вспыхнула молния, осветив падающую фигуру.

Доспехи…

Она хотела закричать, но не смогла.

Тело с жутким грохотом ударилось о скалы, покатилось вниз и рухнуло на тропу.

Лошадь Илисты заржала и рванулась в сторону, едва не выбив её из седла. Когда жрица успокоила животное, Гарет уже спешился и подбежал к телу.

Илиста направила лошадь следом. Гарет опустился на одно колено и поднял забрало погибшего. Услышав её приближение, он обернулся. Лицо его побледнело.

Рыцарь поднял ладонь, пытаясь остановить её.

Слишком поздно.

Она уже увидела.

Это был сэр Лаонис.

Вернее, то, что от него осталось.

Молодого рыцаря можно было узнать только по узорам на доспехах. Тело было страшно изуродовано. Даже нагрудник был исполосован глубокими бороздами. Левой руки не было.

Дождевая вода стекала по камням, смешиваясь с кровью.

Илиста покачнулась в седле. К горлу подступила тошнота.

Гарет сразу оказался рядом и поддержал её. Когда дурнота немного отступила, Илиста с трудом спросила:

— Что… что с ним такое сделало?

Рыцарь покачал головой.

— Там! — крикнул один из его людей, указывая в небо.

Все подняли головы, щурясь от дождя.

Сначала Илиста ничего не увидела. Затем небо вспыхнуло, и среди облаков показался тёмный силуэт.

Огромное змееподобное чудовище длиной около девяти метров парило над тропой на широких кожистых крыльях. Его крепкая чешуя была серой, как камень, а на брюхе — мертвенно-бледной. Длинные загнутые рога тянулись назад, узкие глаза горели зелёным огнём.

Из оскаленной пасти торчали клыки длиной с человеческую ладонь. На лапах блестели огромные когти, похожие на лезвия кос. Хвост заканчивался острым костяным шипом.

Чудовище распахнуло пасть. Сквозь грохот бури прорвался пронзительный визг, словно кто-то раздирал металл.

Затем тварь развернулась и скрылась в облаках так же быстро, как появилась.

— Паладо Калиб, — прохрипела Илиста.

Благословенный Паладайн.

— Это был дракон?

Гарет покачал головой.

— Нет, Ваше Преосвященство. Согласно преданиям, драконы покинули мир. Это виверна.

Илиста слышала о вивернах. Они были родичами давно исчезнувших драконов — гораздо меньше и глупее их, но ничуть не уступали им в жестокости.

В отличие от настоящих драконов, они не изрыгали пламя и не владели магией. Но от этого не становились менее опасными. Шип на хвосте был жалом, полным яда, способного убить за несколько мгновений.

Виверны пожирали всё, что могли поймать. Илиста вспомнила коз и ящериц, о которых говорил Гарет. Обычно эти твари были слишком злобны, чтобы охотиться сообща, но порой всё же собирались в стаи.

Рыцари снова закричали.

Из облаков вынырнула вторая виверна. Её чёрная чешуя блестела в свете молний.

Летело чудовище странно — тяжело, рывками, едва удерживаясь в воздухе.

— Серебряная рука Хумы! — выругался Гарет. — Она что-то несёт.

Молния осветила небо.

В когтях чудовища висел ещё один молодой рыцарь. Руки и ноги безвольно болтались.

На глазах у путников хвост виверны метнулся вниз. Жало вонзилось в тело пленника. Затем чудовище взмыло выше и разжало когти, бросив жертву так, как ребёнок великана бросил бы надоевшую игрушку.

Тело ударилось о скалу и покатилось вниз вместе с камнями. Кости хрустели и ломались, пока оно не застряло в зарослях петли палача.

Высоко над тропой чёрная виверна завизжала, сложила крылья и бросилась вниз.

Илиста не могла отвести глаз. Тварь неслась прямо на неё, обнажив частокол клыков. Глаза полыхали оранжевым огнём.

Жрица даже не заметила, как булава выскользнула из пальцев.

Гарет вскинул меч, что-то крикнул и захлопнул забрало. Затем с силой ударил плашмя по крупу её лошади.

Кобыла рванулась по тропе. Илиста вцепилась в поводья.

Оглянувшись, она увидела, как Гарет бежит к своему жеребцу, сжимая меч. Но виверна оказалась быстрее.

Рыцарь бросился на землю и покатился в сторону. Когти сомкнулись в воздухе, не зацепив его.

Вместо всадника чудовище схватило коня.

Яростно молотя крыльями, оно оторвало жеребца от земли и с трудом начало набирать высоту.

Все лошади ржали от ужаса, но жеребец Гарета кричал громче всех, отчаянно вырываясь из когтей чёрной твари.

Жало вонзилось в него раз, другой, третий.

Конь дёрнулся в последний раз и обмяк, ещё слабо подрагиваясь.

Гарет поднялся. Потрясённый, он гневно смотрел, как виверна выпускает его жеребца. Затем бросился к оставшимся лошадям и вскочил в седло.

Чудовище развернулось и исчезло в тучах.

Илисте удалось остановить кобылу.

Со склона донеслись крики. Вниз торопливо спускались рыцари — те, кто уцелел. Из десяти осталось пятеро.

Позади ковылял сэр Джурабин. Из разодранной правой ноги текла кровь. Морщась от боли, он оступился и едва не упал.

Сверху раздался новый визг.

Джурабин обернулся.

На него летела третья виверна, рыжая, словно ржавчина.

Другой человек попытался бы бежать. Но Джурабин был Соламнийским Рыцарем, и его учили достойно встречать смерть.

Он твёрдо встал на ноги, поднял меч и повернулся лицом к чудовищу.

Илиста, Гарет и остальные могли лишь смотреть.

Виверна налетела на него с размаху. Когти вспороли доспехи, брызги крови окропили камни. Но даже когда лапы оторвали Джурабина от земли, он не выпустил меча.

Рыцарь отчаянно наносил удары.

Первый — клинок скользнул по чешуе.

Второй — снова не пробил.

С третьей попытки меч вошёл в тело под крылом.

Победный вопль виверны перешёл в визг боли. Чудовище качнулось и начало терять высоту. Джурабин сумел провернуть клинок и загнать его глубже.

Наконец тварь ужалила рыцаря и разжала когти.

Меч переломился. Обломок длиной больше полуметра остался в ране.

Джурабин умер прежде, чем коснулся земли.

Виверна ещё несколько мгновений билась в воздухе, а затем тоже рухнула — с хрустом врезавшись в широкий плоский валун.

Уцелевшие рыцари радостно закричали, но Гарет оборвал их, указывая мечом вверх.

Илиста подняла голову. Во рту пересохло.

Над ними кружили ещё пять виверн.

— Скачите! — взревел Гарет. — Все! Быстро!

Илиста уже ударила кобылу пятками в бока.

Напуганная бурей и запахом крови, лошадь понеслась вниз по горному проходу, отчаянно перемахивая через камни и заросли папоротника. Позади загрохотали копыта: рыцари устремились следом.

Илиста натянула поводья, пытаясь замедлить кобылу, чтобы спутники смогли её догнать, но обезумевшее животное не сбавляло хода.

Оставалось лишь держаться и молиться.

Сверху донёсся визг.

Жрица взглянула в небо и увидела, как одна из виверн разворачивается и устремляется прямо к ней.

Та самая, серая.

Глаза пылали. Пасть была распахнута. Когти и жало блестели от крови.

Где-то позади Гарет кричал по-соламнийски, но чудовище не обращало внимания. Оно летело к Илисте — единственной добыче, не защищённой доспехами.

Она пригнулась к шее кобылы и вдруг безумно рассмеялась.

А ведь я боялась гоблинов!

Удар вышиб воздух из лёгких.

На миг мир исчез в оглушительном рёве. Перед глазами клубилась красная пелена. Во рту стоял вкус крови.

Больше Илиста ничего не чувствовала.

Потом сознание вернулось — вместе с болью.

Плечо словно залили огнём. Когти виверны прошли сквозь кожу, сухожилия и кость. Вторая лапа не задела её, лишь вцепилась в одежду.

Илисту рвануло вверх.

Она смотрела, как земля уходит из-под ног. Желудок сжался.

Вот Гарет, с ужасом поднявший голову. Вот его рыцари, застывшие с открытыми ртами.

Она попыталась позвать их, но боль не давала даже вдохнуть.

Виверна повернула, и спутники исчезли из виду.

Всё выше. Всё ближе к бушующим тучам.

Илиста закрыла глаза, ожидая удара жала и жгучего яда в жилах.

Прошу тебя… пусть смерть будет быстрой.

Но жало не ударило.

Вместо этого раздался оглушительный грохот. Виверну швырнуло в сторону. От резкого рывка её пронзила новая боль.

В нос ударил запах горелой плоти.

Илиста открыла слезящиеся глаза.

Правое крыло чудовища пылало. Перепонка съёживалась, как горящая бумага. Виверна завизжала, замолотила хвостом и начала падать, беспорядочно кружась и взмахивая уцелевшим крылом.

Милосердный Паладайн! В неё ударила молния!

Земля стремительно приближалась.

И тут Илиста увидела человека.

Он стоял на скальном выступе внизу — одинокая фигура в серой рясе. Капюшон был низко надвинут на лицо. Расстояние, буря и боль не позволяли Илисте разглядеть его получше.

Незнакомец поднял руки, запрокинул голову и что-то прокричал грозе.

Гром ударил вновь. В голове загудело.

Ослепительная молния рассекла воздух и пронзила второе крыло виверны.

Визг стал ещё пронзительнее. Чудовище выпустило Илисту и камнем рухнуло вниз.

Она падала, кувыркаясь в воздухе.

Перед глазами мелькало то бушующее небо, то объятая пламенем виверна, то земля, несущаяся навстречу с головокружительной быстротой.

Внезапно всё остановилось.

Вернее, остановилась она.

Илиста, дрожа, повисла в воздухе. Внизу горящее чудовище ударилось о землю.

Она судорожно вдохнула.

Под ней зияла пустота.

Посмотрев вниз, жрица снова увидела человека в сером — того, кто призвал молнии и убил чудовище. Теперь он смотрел на неё, протянув руки.

Илиста поняла: это он не даёт ей упасть.

Незнакомец повёл руками, и она поплыла к нему, словно листок по глади воды. Затем медленно опустилась на скальный выступ рядом с ним.

Спина коснулась твёрдого камня.

Она лежала, хрипло дыша и дрожа от боли, и смотрела на своего спасителя. Пыталась разглядеть лицо, но его скрывала тень капюшона.

— Добро пожаловать, миледи, — сказал он.

И мир погрузился во тьму.