КИНН ОФ (джен)

Городской департамент озеленения и благоустройства Константин возглавлял по праву: дотошнее и строже ландшафтного дизайнера было просто не сыскать. Константин невероятно гордился своей должностью и с рвением, близким к маниакальному, исполнял должностные обязанности.

Рабочие парка обречённо вздыхали, когда видели на аллеях его прямую как палка фигуру в безупречном, застёгнутом на все пуговицы плаще песочного цвета, с циркулем-шагомером под мышкой. Он заставлял всю городскую службу парка подстригать кусты исключительно по линейке, белить стволы деревьев строго по ГОСТу и учинял разбор полётов за мышиные норы, обнаруженные на газоне.

Он не был дотошным. Он был деспотичным. Но его возведённая в абсолют любовь к порядку и строгость сыграли с ним злую шутку: с наступлением осени Константин с тройным рвением принялся воевать с… осенью.

— Недопустимо! — резко тыкал он шагомером в сторону вековой липы. — Листья падают хаотично! Это нарушает утверждённый план благоустройства парка на третий квартал! Почему этот кленовый лист лежит под углом в сорок пять градусов к бордюру, а не параллельно ему?! Срочно задействовать пылесосы! Всю листву отсортировать по цветовой гамме: багряные — к багряным, охру — к охре, лимонные к лимонным! И почему здесь лежат зелёные листья? Поднять, вернуть на места! Зелёным не положено облетать!

Два испуганных помощника в оранжевых жилетах ходили за Константином по пятам с блокнотами и уныло записывали его безумные распоряжения. А он яростно шагал по дорожкам, то и дело поправлял раздражённо очки, спадающие на переносицу, и чертил в воздухе схемы идеальных парков.

— Шестьдесят два вяза… Сорок три липы. Всё по линеечке. Идеально!

Константин как раз дошёл с инспекцией до дальнего участка парка, где располагался пруд, когда совсем рядом раздался визг тормозов. Автобус вопиюще нарушил все нормативные правила приличия: он заехал на территорию парка, да ещё и поднял вихрь из идеально уложенной кучи золотых листьев.

— Назад! — грозно завопил Константин, потрясая шагомером. — Уберите это несанкционированное, нарушающее экологический регламент транспортное средство! Этот сектор закрыт для посещения туристами!

Автобус замер. Дверь со стороны водителя открылась, и на тропинку спрыгнул двухметровый верзила. Он хрустнул пальцами и рыгнул. Но Константина такими глупостями было не испугать.

— Воздух здесь должен пахнуть хвоёй и отчётами! — категорично заявил он. — Убирайте отсюда ваше вонючее корыто!

Сергей Ш. — а это, конечно же, был он — проигнорировал угрозы ландшафтного дизайнера и подошёл к нему вплотную.

— Слышь, очкарик, — доброжелательно посоветовал он. — Ушёл бы ты с пути. У нас часики тикают. Понял?

— Я не очкарик, а главный ландшафтный архитектор Константин! — подбоченился тот. — Этот сектор закрыт для въезда транспорта на ландшафтное выравнивание.

— И всё равно, — нехорошо улыбнулся Сергей Ш. — Просто уйди с дороги. Дай проехать.

— По регламенту крупногабаритным транспортным средствам въезд на территорию парка категорически воспрещён! — в голосе Константина добавилось стальных ноток. — Сухой лист должен лежать ровно, а от вашего автобуса шлейф такой, что случилось вопиющее самопроизвольное перемещение лиственных масс! Убирайтесь с вверенного мне участка!

— Ах, регламент? — оскалился Сергей Ш. и умильно сложил ручищи в молитвенном жесте, показательно ставя ладони корабликом вверх.

— Именно! Регламент! — с ноткой торжества подтвердил Константин, и его очки блеснули, словив блик от солнца.

Они стояли и сверлили друг друга взглядами, воплощая глухое, просто сказочное упрямство. Ни один из них не собирался уступать. Казалось, даже листья, потревоженные стремительным движением автобуса, зависли в воздухе в ожидании.

Павел зажмурился. Он панически боялся любого проявления насилия, и сейчас мысль о возможной драке его буквально пригвоздила к месту. Да, счёт шёл на минуты, и им очень нужно было добраться до пруда до того, как циферки в смартфоне Гены истончатся до нуля. Сам же Гена поправил галстук-бабочку, готовясь прочитать лекцию о мирном урегулировании споров.

— Я так и знал, — пробормотал Аркадий. — И зачем мы выломали ограду парка и понеслись напрямик? Можно же было объехать вокруг.

— Какие тут красивые листья, — внезапно улыбнулся Юрий. — В этой части парка растут исключительные вязы. Я обязательно должен их зарисовать.

Аврора просто нервно заламывала руки и надеялась, что мальчики сумеют договориться.

— Просто уйди, регламентированный, — вздохнул Сергей Ш. — Ну зачем тебе неприятности?

Константин перехватил поудобнее шагомер и набычился.

Но тут из автобуса неторопливо вышел Виталий. Он держал руки в кармане худи.

— Знаешь, Костя, — добродушно обратился он к Константину. — Твоя любовь к порядку иногда здорово бесит. Почему бы иногда грядке с морковкой не быть немного прореженной? И почему кусты малины не могут быть слегка помятыми одним «очень неуклюжим медведем»? Проветри голову, друг!

Виталий с неизменной улыбкой выудил из кармана остатки дуриана и поднёс прямо к носу Константина. Специфический резкий запах поплыл в сторону помятой кучи листьев. Константин вытянулся в струнку, принюхиваясь. Сергей Ш., зажав нос, развернулся и поспешно полез в автобус.

— Я — пас, — прогнусавил он. — Пусть мои отсохнут ноги, я сойду с твоей дороги.⁽¹⁾

1) Отсылка к известному стихотворению Сергея Михалкова «Два барана»

Вернуться к тексту