Гарри Поттер и внутренний голос (джен)

Дом Тонксов я нашёл без труда. Открыла мне Салли, и она меня видела, потому что склонила набок светлую голову и протянула:

— Чего тебе, парень?

Андромеда постаралась на славу, понял я. Наверняка и брат меня не вспомнит, но пришлось натянуть вежливую улыбку и только что не шаркнуть ножкой:

— Привет. Я к Сэму. Он дома? А ты Салли?

Через минуту я знал, что Сэм будет только через пару дней (он у своей девушки, сказала сестра), и был представлен её отцу, мистеру Тонксу. Я назвался одноклассником Сэма, мистер Тонкс вынул выпускной альбом сына и нашёл общий снимок курса. Гарри Поттер там наличествовал.

Меня приняли радушно, как друга любимого сына, даже покормили обедом, и я, тихо радуясь, осторожно выбирая слова, рассказывал о нашей учëбе в Вонингс.

— Так ты тот парень, что устроил всему курсу рождественский фитнесс, — проницательно догадался мистер Тонкс. — Сэм рассказывал.

Я скромно потупился.

— Надеюсь, им понравилось.

— Похоже на то. И часто там бываешь?

— Уже нет, — вздохнул я, удивлëнный, отчего не пошëл в тренажëрку сразу, как вернулся.

— Сэм рассказывал? — удивилась сестра. — А я почему не помню?

— Действительно, почему, — эхом отозвался отец.

Я понял, что пора откланяться, и предложил Салли прогуляться. Она не возражала, папаша, что характерно, — тоже. Девушка совсем не помнила меня, но одной дома было скучно. Так она сказала. А вот батюшка явно слышал о Поттерах раньше, и явно не в контексте школы Вонингс.

Мы брели по тротуару вдоль шоссе. Когда-то Салли Тонкс шла со мной этой дорогой, чтобы избавить мир от крестража. К слову, под курткой на шее у девушки по-прежнему висел тот самый медальон Салазара.

Волдеморт во мне не спал. Но и не вмешивался.

Я помнил, что в Лютный могли проходить и сквибы, и магглы (в сопровождении магов и сквибов). Возможно, мне повезёт.

— Мне очень нужна помощь, — признался я, — в одном странном деле.

— Это потому что ты вроде как пропадаешь? — она помахала перед лицом ладошкой.

— Типа того.

Я напрягся.

— Расслабься. Давай сначала зайдём в одно место, — предложила она, — ненадолго, ладно?

— Конечно.

Я махнул такси, придержал девушке дверь.

— Церковь святой Магдалины, — скомандовала моя спутница.

Храм не сильно изменился. Подновлëнные стены и свежепокрашенный забор придавали ему праздничный вид. Внутри я притормозил у одной из ниш со скульптурой Мадонны, а Салли прошла дальше, присела на скамью и молитвенно сложила руки.

— Долго же вас не было, сын мой.

Знакомый голос, знакомый человек, знакомое место. В другой ситуации я рад был бы его компании. Сейчас следовало быть очень, очень осторожным.

— Здравствуйте, падре.

Боковым зрением я видел, как Салли наблюдает за мной.

— Моя исповедальня ждёт вас уже очень давно, юноша. Прошу.

Я пожал плечами, прикрыл дверцу и сел на гладкую скамью. Священник произнес краткую молитву и замер, готовый внимать.

— Отец мой, я не бандит. Сирота, нахожусь под надзором социальной службы. Родители убиты, давно. Живу у родственников. Я об этом, кажется, уже... Но большего рассказать о себе не могу. Не мои это тайны.

— Отчего-то мне кажется, вы опять нуждаетесь в помощи. А эта девушка… Вы поссорились?

— Можно сказать, она меня совсем не знает.

Гулкая внутренность собора, мягкие огоньки свечей. Какой-то особенный уют. Здесь у меня всегда получалось решать самые запутанные свои проблемы.

— Гарри, — надо же, помнит! — вы заказывали панихиду в прошлый раз. Тот человек действительно мёртв?

Меня помурашило.

— Конечно. Ну... Почти.

Священник напрягся. Бедный пастор! Попался хорошему человеку такой вот я. Себя тут же обругал идиотом. Волдеморт тоже слушал очень внимательно и с последним пунктом был абсолютно согласен.

— Она приходит иногда, — сообщил пастор вдруг, и я взглянул на Салли.

— Что-нибудь говорила обо мне?

— Нет. Никогда. Но бывает регулярно. Если через какое-то время она придет снова и не вспомнил этот день, я буду очень огорчён.

ЧТО?

— Я не обижу её. Мы, наверное, пойдём. Благословите, падре.

* * *

В Косой переулок Салли вошла безо всяких проблем, а вот я переживал. Будет ли это путешествие считаться нарушением Статута? Но выбора не было. Девушка спокойно ткнула пальцем в кирпичи, на которые я указал, и мы вышли из бара Дырявого Котла на мостовую.

— Так ты из этих? — усмехнулась она. — Тётя Андромеда водила сюда нас с братом.

Мы медленно двигались по заснеженной улице. Народу было прилично, на неё таращились, на меня не обращали внимания. На всякий случай я надвинул поглубже капюшон. Девушка откровенно развлекалась, засматриваясь на витрины.

— Жаль, что нельзя тут что-нибудь купить.

— Можно. Купим.

— Тётя говорила, если эту вещь увидит хоть кто-то, будут большие проблемы и у неё, и у мамы. А если никому не показывать, зачем тогда покупать? Мне и медальона хватает.

Я в очередной раз подивился рассудительтности Салли. Надо же, какой твёрдый характер!

Мы остановились у знакомой двери. Витрины оказались тёмными, стёкла — мутными. Внутри просматривался пустой зал.

— Раньше тут было мороженое, — удивлённо протянула Салли.

— Видно, теперь его нет.

Наконец нашлась знакомая аптека. Мы вошли; Салли поздоровалась, продавец настороженно ответил.

— Вы не покажете мне что-нибудь для кожи? — вдруг шагнула к витрине Салли, — у меня эти ужасные мешки под глазами и веснушки… Ну и вообще…

Я не верил своим глазам: аптекарь повёлся. Он вынул палочку и коснулся щеки девушки, а затем полез в шкаф и вынул изящную баночку с кремом.

— Два галлеона.

Салли оглянулась на меня, я кивнул и полез в карман.

За некоторую дополнительную плату аптекарь согласился передать срочное послание, которое я поспешно нацарапал на клочке пергамента и отдал Салли, а она передала ему. Аптекарь вышел на минуту, и я услышал тихий хлопок.

— Послание передано, — сообщил маг, вернувшись.

— Не подскажете, что случилось с кафе рядом? — улыбнулась Салли, подавая деньги.

— Фортескью? Он просто однажды не открылся. Никто не знает, почему.

Коробочку Салли спрятала в сумочку. Звякнул колокольчик. В аптеку заглянул Драко, похудевший, в пальто вместо мантии, подозрительно окинул помещение хмурым взглядом, не ответил продавцу и вышел.

Я тут же заторопился, кивнув Салли, и открыл ей дверь. Сверху падали редкие снежинки. Витрины казались ярче, потому что в январе темнеет рано.

Драко топтался у входа, и Салли окликнула его:

— Молодой человек! Можно вас на минуту?

Гамма чувств на породистом лице Дракона не поддавалась описанию. Он застыл на месте, а я быстро подошёл и коснулся плеча:

— Драко, молчи. Это Поттер.

— Га!..

Я был начеку и закрыл ему рот ладонью. Дракоша выпучил глаза.

— Молчи, говорю. Куда нам можно пойти поговорить?

— А это кто? — он таращился на Салли. Она лукаво стрельнула глазками и будто невзначай переступила стройными ножками в изящных ботиночках.

— Салли Тонкс.

— Кузина, — тут же слегка поклонился он, —этот грубиян не сообразил нас представить. Драко Люциус Малфой.

— Очень приятно, — чопорно вздохнула она.

— Пот… Ты где? — заозирался парень.

Я снова тронул его руку.

— Не ори!

— Прости. Непривычно просто.

Мы шли втроем, я был как бы невидимкой, Драко косился на Салли, она вышагивала в своей короткой юбочке и тёплой куртке, слегка покачивая бёдрами. Хулиганка.

Наконец мы подошли к крошечной чайной, Малфой галантно открыл дверь даме и вошёл следом. Я придержал створку и подтолкнул его в спину.

Мы заняли круглый столик в углу. Малфой заказал целое блюдо пирожных и чай.

— Извините, — хмуро буркнул Дракон и взмахнул палочкой. Салли вздрогнула, но тут же потянулась к пирожному и принялась преспокойно пить чай.

— Извини, — сказал я ей. Она махнула: идите, мол.

Мы отсели за соседний столик. Драко положил на стол левую руку, и я рядом — свою правую. Чтобы касаться и он мог меня видеть.

— Говори, — велел я, — полог тишины только поставь.

Заклинание задрожало вокруг нас. Салли увлечëнно слизывала розовым язычком крем и ни на что больше не обращала внимание.

— Мы с тобой сядем в Азкабан вместе, — нервно бросил парень, — за нарушение Статута.

— Отлично. Будем там все вчетвером, с твоим отцом и профессором, — рассеянно пошутил я. — Прости.

— Дурак. Она маггла?

— Сквиб. О магии знает и здесь бывала, с тёткой Андромедой. Мы тут уже с час, если что, давно бы кто-нибудь чухнулся. Не трать время, Малфой, давай излагай.

Драко внимательно взглянул на Салли, убедился, что она не слышит его, и вздохнул.

— Тебе ей всё равно память стирать, — предупредил я. — Для её же пользы.

Для своей пользы я окружил крестраж внутри головы щитом, надеясь, что моего ограниченного кольцом колдовства окажется достаточно.

* * *

Оказалось, мой побег из дома Лестрейнджей не сильно озадачил пожирателей. Люди они все были умные, понимали, что в Аврорат я не пойду, бегать за мной можно долго, а у них дело.

— Отца забрали…

Я не стал перебивать. Человеку нужно выговориться. А в каком порядке, неважно.

— Петтигрю сдал его. И крёстного. Авроры не разбирались особо, метка есть, донос есть, а тела нет. Значит, виноват. Я ходил, выяснял… Ничего мне не сказали. О суде известим совой, ждите. Мама в шоке.

— Какого тела нет? — уточнил я.

— Твоего. Авроры уверены, что это они с крёстным тебя похитили прямо с дня рождения и убили.

— А что говорит лорд Люциус?

— Не знаю, что он им сказал! Свидания запретили, ясно?

— А с чего он вообще оказался замешан?

— Говорю же, Петтигрю сдал.

— Зачем?

Драко откинулся на стул, отстраненно наблюдая, как Салли подозвала официантку и велела принести ещё чая.

— Гарри, никто особо не хотел, чтобы Он возвращался, понимаешь? Его так давно не было. Всем только-только удалось наладить бизнес. Репутацию поправить. Ты у магглов рос, а я слышал рассказы, как сажали последователей, как шли суды. В восемьдесят первом папá отболтался, нашёл свидетелей, что на него наложили Империо. Но моя тётка Бэлла и эта крыса Петтигрю очень хотели возродить Его… Теперь это лоббирует один Петтигрю. Он сумел найти тех, кто помнил Лорда и не возражал снова идти в городские кварталы, бесчинствовать. А ещё… Питер пустил слух, что Лорд расскажет, где награбленное золото, и разделит между верными слугами. Типа в сейф доступ только у него.

— И все, конечно, поверили.

— Когда нашлись первые пять головорезов, отказываться стало опасно. Петтигрю просто стал шантажировать — страхом, что Лорд все равно воплотится и отомстит. Деньгами соблазнял. Кого-то просто припугнули, на кого-то оборотней натравили, у одного мага вообще в заложники взяли семью.

— Петтигрю один был. Почему вы его не заткнули?

Волдеморт внутри тоже заинтересованно ждал ответа. Эх, магии бы мне!

Драко некультурно выругался.

— Не знаю. Может, расслабились. А после поздно стало. Все ж привыкли спокойно жить.

Салли допила чай, вынула зеркальце и принялась рассматривать себя.

— Кто-то ещё арестован?

— Нет. Питер не дурак. Сначала был Снейп, а когда никто так и не почесался, и мой отец. Теперь никто не спорит и делают, как эта крыса говорит. Отец — это серьёзно.

— А почему именно он? Извини, конечно. Что-то личное?

— Наверняка. Точно не знаю. Петтигрю не мог ему простить, что он отказался пускать их в наш дом… Короче, воскрешать лича пришлось у Лестрейнджа. Ну и ещё по мелочи. Унизить аристократа ему в радость. Крыса и есть.

— Так. А Снейп тогда причем?

— Так это он убил Темного Лорда!

* * *

После такого заявления я потребовал чай и себе. Драко велел принести целый чайник, одну чашку и пирожных. И бутербродов. Салли боже захотела бутерброд. Она спокойно занималась своими делами и не мешала нам.

— Я понял, в чем их обвиняют, — закусив, я был готов к новым потрясениям. — А теперь, пожалуйста, всё с самого начала.

Дракон откусил от бутерброда. Вздохнул.

— Первого августа отец явился домой и рассказал, что произошло. Как тебя украли. Как ты смог сбежать. Я не верил, что похитили тебя прямо с днюхи: ты ж был до самого вечера с нами, пил, с девчонками цело… Хм. Папá заволновался и куда-то ушёл. А вернувшись, сказал, что завтра будут возрождать господина и что я тоже иду.

— Так ты присутствовал?

— Ну да.

Драко сглотнул.

— Очень тëмная магия, Поттер. Заклинания такие мощные, аж волосы встали дыбом... Сперва вроде предложили собраться на кладбище, где похоронен отец Тёмного Лорда. Он был магглом, прикинь! А после переиграли, и Петтигрю сказал — у нас в мэноре. Но папá отказал. Не знаю, как, но собрались короче в у Лестрейнджей.

Драко захлебывался словами.

— Там было несколько наших… Тех, кто с метками. И куча шпаны, в том числе Грейнбек со своей сворой. А Петтигрю, такой важный, круче некуда, суетится больше всех… По полу ползал, руны поправлял. Ловко это у него выходило, я даже засмотрелся… На это ушло много времени. Все начали скучать. Принесли какое-то тело. Наверное, живое, хотя не уверен, завёрнутое в простыню. Нас построили в круг, и началось.

Драко вдруг смолк и посерьëзнел.

— На самом деле я не всë понял. Но было реально страшно. Тело положили в центр, прямо на гексаграмму, на него небольшую чашу типа кубка. И тут Антонин говорит: а что, если и в этот раз не выйдет? На него зашипели, вроде того что в прошлый раз Поттер помешал. Ты, то есть. Не позволил извлечь крестраж господина из своей головы.

— Они провели ритуал? — не выдержал я.

— Они стояли и препирались, вроде как если и теперь не получится, возродить господина уже не из чего.

Драко вдруг вцепился мне в плечи и яростно зашептал:

— Это ты говорил с моим отцом? О ритуале.

— Когда? — обалдел я.

— Квиррелл вернул себе память не просто так! У него был крестраж, и он смог воссоединить его с душой. Поэтому вспомнил почти всë!

Я прикусил язык. В памяти немедленно всплыло сосредоточенное лицо Люциуса Малфоя. Чтобы объединить крестраж и душу, необходимо раскаяние, сказал я ему тогда. Иначе можно и вовсе лишиться магии.

— Наверняка лорд Люциус нашёл все необходимое в книгах, — попробовал выкрутиться. — Я хотел вернуть Квирреллу память, потому что он был моим опекуном, и упорно искал информацию о крестражах. О них не особенно пишут, а ваша библиотека наверняка больше моей. Опять же библиотека Блэков…

Драко прожигал меня взглядом. Возможно, до него все же дошло, что я прав и возможностей у Люциуса было куда больше.

— Они ругались и кричали, что нужно было вытрясти из тебя всю правду. Они хотели делать с тобой страшные вещи, Гарри… Папá тут и говорит: у вас в подвале Квиррелл. У него душа полностью состоит из крестража. Давайте спросим у него.

Я похолодел от предчувствия. Драко продолжал вещать.

— Они согласились. И Руди послал домовика… Тот притащил Квиррелла. В одном исподнем и в халате.

Малфойчик сокрушенно вцепился в собственные волосы.

— Снейп выдал флакон Веритасерума. Петтигрю даже не задал Квирреллу ни одного вопроса, может тот согласился бы сотрудничать… Зажал ему нос и капнул зельем в губы, дождался, пока подействует и… Они все аккуратно записали.

Я тоже начал задыхаться, почти ненавидя Драко за его многословность. Подробности убивали.

— Квиррелла оглушили Ступефаем, а потом начали ритуал. Нас всех снова заставили стать в круг и делиться магией. Это было… мерзко. Тело в центре начало двигаться и менять очертания. Я так понял, ритуалы решили объединить. С тела сняли стазис. А оно не дышало! И тогда Петтигрю приставил ему палочку к груди и шарахнул Энервейтом!

Драко закашлялся и облизнул губы.

— Они начали ритуал. Человек в центре слабо шевелился, а после его стошнило прямо на гексаграмму с рунами, и Петтигрю пришлось убирать и все поправлять. И вот наконец… П-последние слова. Я едва стою от слабости, магию у меня вытянули почти всю… И он возродился.

Я замер, боясь пропустить хоть слово.

— Он сохранил разум, Гарри, — грустно продолжал Малфой. — Лицо, конечно, получилось не то чтобы очень, какое-то неживое и страшное, но он поднялся, расправил плечи и так властно приказал: дайте мне палочку.

Драко схватил чашку и жадно отхлебнул.

— Ему палочку поднесли и всего закутали в мантию. Он повёл плечами, словно пробуя суставы, неловко шагнул, затем выпрямился и оглядел нас всех. Внимательно так.

Драко снова замолчал.

— Ну и?

— И ничего. Он сквиб. Сохранил память, интеллект, нечеловеческую харизму, но магии — ноль.

О как. Драко продолжал:

— Он где-то месяц жил потом у Лестрейнджей. Отец рассказывал, что поначалу Питер лебезил перед ним, пытался вернуть ему магию, пытал Квиррелла, едва до смерти не запытал. А потом кто-то из своих же решил отыграться на сквибе. Они приходили и мучили его. Они хорошо умели это делать.

— А что говорили?

— Что не дадут командовать какому-то магглу, пусть он и бывший Тëмный Лорд. А он… Оказалось, он помнит всё только до 1976 года, когда создал крестраж-чашу. Прикинь! Он всех их знал совсем молодыми и вёл себя соответственно! Он понимал, что сквиб, но был уверен, что его по-прежнему должны слушаться и повиноваться. А они… Что неважно, где б он ни был и так далее, он ответит за всё. И что когда они натешатся, отдадут его в Аврорат, чтоб его публично судили. Долго и со вкусом. Писали в газетах, фотографировали. И приговорили к поцелую дементора.

— Так где его…

— Там же. Лестрейндж конце концов сказал: забирайте это отсюда. Питера-то он давно выгнал, Петтигрю не дал бы издеваться над... Выделил комнату и держал там, как пленника. У мамá был такой шок… Никто не ожидал. И что делать, никто не знал.— И потом… — поторопил я.

— Я не могу об этом рассказывать, — слезы текли, Драко вытирал их прямо ладонью. — Извини.

— Тогда покажи. Я умею. Меня сам Тёмный Лорд учил.

‎* * *

— Северус…

Я замер, забыв, что я в чужих мыслях и меня не увидят. Реддл обнаружился у стены — в широком бесформенном балахоне, он привалился к стене и сверлил взглядом приближающегося человека.

Снейп шагнул вперед. Широкая мантия загородила от меня бывшего Тëмного Лорда, и пока зельевар медленно шëл к нему, я быстро огляделся. Пожиратели с палочками наизготовку сверлили его взглядами, и столько было в их лицах ненависти и разочарования, что ясно был: Волдеморт обречен. Ни один из них не простит ни гибнувших под заклинаниями авроров товарищей, ни собственных жестокостей, ни страха. Разочарование плюс обида — едкая смесь. Они могли простить ему несбывшиеся надежды, но унижения и пытки — нет. Каждый решил вернуть должок.

Лишь двое могли бы встать на защиту. Но Бэлла давно мертва, а Петтигрю куда-то исчез. Наверняка крыса сбежала.

Том с трудом распрямился, держась за стену.

— Круциатус было его любимое, — мечтательно произнёс кто-то. — Пусть попробует своей стряпни. А после сдадим его аврорам.

Лица светлели, жадно разглядывая беззащитную фигуру. И двинулись, смыкаясь над ним.

Лорд не просил пощады. Я помнил, как он боялся боли. Поэтому от ударов он стонал и кричал, но вставал вновь.

И вдруг заговорил.

— Северус…

Что? Он просит Снейпа — о чем?

— Северус… Пожалуйста…

— Авада Кедава.

Снейп коротко взмахнул палочкой, выпуская ослепительный зелëный луч заклинания.

Несколько секунд ничего не происходило, и вот Реддл упал.

— Снейп! Какого… Ты же прибил его!

Народ явно хотел крови — смерть жертвы не насытила их, и гнев обрушился на зельевара.

— Я сделал это специально, — просто сообщил тот. — Это был удар милосердия. Как добить умирающего, чтоб не мучился. А вы подумайте! Сдали бы его в Аврорат. И кто после такого испугается вас? Никто.

Секунда, другая… Я почувствовал, что могу двигаться. Приблизился к неподвижному телу, обернулся и оказался лицом к толпе. И к Снейпу. Глядя ему в глаза, выдохнул:

— Сэр?

Но меня никто не услышал.

Пожиратели не тронули Снейпа. Они потоптались ещё какое-то время и наконец потянулись к камину.

— Метка! Она не исчезла! — крикнул кто-то.

— Значит, есть ещё крестражи.

— А деньги? Сейф с золотом? Петтигрю? Где этот паршивец?

* * *

Я вынырнул из воспоминаний Драко. Тот сидел бледный, из носа шла кровь.

— Ты живодёр, Поттер, — он старательно вытерся салфеткой.

— Извини. И что дальше?

— Тело отдали Питеру. А ещё через несколько дней арестовали Снейпа. Уже начался сентябрь, ты не сел в поезд и не пришёл в школу. Якобы Снейп участвовал в твоем похищении и убийстве. Указывали на магические следы твои и Снейпа до какой-то больницы. Снейп вошёл туда и вышел. Ты вошёл и не вышел. Других доказательств не потребовалось.

— А твой отец?

— Когда арестовали Северуса… Питтегрю заявил всем, что они попробуют ещё. Что крестражей было много. И когда все отказались помогать, даже оборотни, Петтигрю пригрозил, что никуда они не денутся. А той же ночью пришли за отцом.

Я помолчал. Всё было ясно.

— Что они собираются возрождать?

— Не знаю. Я на спрашивал. Как минимум есть ещё ты. Метка же не исчезла, так?

Ну спасибо, друг.

— Ты сам хочешь, чтобы Он возродился?

— Спятил? Нет!

— А меня зачем звал? Чтоб меня поймал Петтигрю и выпотрошил?

Драко чуть не плакал.

— Нет! Чтобы ты объявился и отца отпустили!

— А потом меня поймает Петтигрю и так далее.

— Значит, надо сделать так, чтоб не поймал.