Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

У этой альтернативной вселенной было немало минусов. Зелёный охотно это признавал. Оглядываясь назад, он понимал: какими бы подозрительными ни казались слова Мэри о будущем этой вселенной, в них была доля истины. Зелёный вполне мог представить, как самоцветы постепенно уходят в тень, а люди выходят на первый план. Без насилия, без потрясений — просто люди займут ведущую роль, а самоцветы останутся на подхвате. Примерно как у Стивена: сперва шла биология, а самоцветная часть её лишь укрепляла. Зелёный воспринял это как предупреждение о возможном будущем своего вида, если он не будет осторожен.

И всё же у этой альтернативной вселенной были и плюсы. Один из них — Лазурит. В профессиональном плане она вызывала восхищение. Лазурит была одним из двух «идеальных», как он их для себя называл, самоцветов, которых ему доводилось наблюдать. Вторым была Яшма, тоже находившаяся на этой планете. Обе были настолько близки к оптимуму для своего типа, насколько это вообще возможно. Настолько примечательны, что Зелёный даже сделал пометку для прибывающих самоцветов: при любой возможности собрать о них документацию. Один лишь намёк на то, как их создали, привёл бы Белую Алмаз в полный восторг.

А если говорить о личном, Лазурит была... скажем так, интересна и не только в профессиональном смысле. Самоцветы не бывают романтичными по-человечески. С его точки зрения её форма и силы были прекрасны для созерцания. В другом месте и в другое время Зелёный признал бы нечто похожее на влечение. Очень помогало то, что она не была в его подчинении и в целом была готова ему перечить. Огорчало лишь то, что такая свобода у неё появилась после тяжёлой травмы. В конечном счёте он хотел, чтобы в будущем она процветала, а не бездействовала, к чему она, похоже, склонялась. Оттого он и хотел поговорить напрямую.

— Ты хотел меня видеть, Зелёный? — мягко спросила она, войдя в лабораторию.

Зелёный кивнул.

— Я пришёл попрощаться. Я не могу оставаться здесь вечно, — он обвёл жестом лабораторию, которую обустроил.

Лазурит согласно кивнула с приятной улыбкой.

— Это хорошо. Я рада за тебя. Всё-таки в тюрьмах должны находится настоящие преступники.

— Ценю это, — ответил Зелёный, помолчал и решился перейти к делу. — А теперь о тебе. Какие у тебя планы?

— С чего такие вопросы? — уклончиво отозвалась она, беспокойно поёрзав.

— Ну, формально ты собиралась помочь мне с побегом. По крайней мере, так ты сказала, когда едва не ворвалась сюда. Теперь, когда я свободен, свободна и ты, — с лёгкой усмешкой отметил Зелёный.

Лазурит нахмурилась.

— Я не обязывалась помогать тебе. Так было надо, — она пожала плечами. — Что до меня, ну, наверное... просто жить? Домой я не вернусь. Его, считай, уже нет. Да и к прежней работе я не смогу вернуться, даже если захочу.

— Кажется, я впервые слышу такое от самоцвета, — признался Зелёный. Его хмурое лицо сменилось любопытством, в нём проснулся научный порыв. — Могу я спросить почему?

— А с чего бы мне хотеть? Я им была не нужна, — с горечью ответила Лазурит. — И к тому же, зачем мне уничтожать миры вроде этого?

— Ты могла бы делать это ради здешних людей, уверен, в будущем это бы пригодилось, — Зелёный поднял руку, останавливая её. — Но я понимаю, что для тебя это не аргумент. Ты не хочешь работать на тех, кто тебя бросил, а прежняя работа стала омерзительной, верно? Самоцветам нужны обязанности. Без них мы дрейфуем и бездействуем.

Он знал это по собственным исследованиям и по наблюдениям за тем, как функционировали самоцветы здесь. В отсутствие угрозы своему существованию самоцветы без поставленной задачи не делали ровным счётом ничего. Кристальные Самоцветы до рождения Стивена лишь бесконечно странствовали, словно туристы. В записях местных людей о них почти не было сведений, а их влияние на историю было ничтожным. Свидетельств взаимодействия с ними было так мало, что они скорее походили на фольклор, чем на реальных существ. Даже самопровозглашённая миссия по спасению мутировавших самоцветов не была выполнена. Зелёный был уверен, что в одиночку справился бы с этой задачей за пару столетий. А Кристальные Самоцветы всё ещё искали некоторых из них.

У местных самоцветов были те же проблемы. Без общего приказа Зелёного исследовать свои навыки они в отсутствие работы скатывались в ничегонеделание. Бесконечные века пустоты. Это был обыденный ужас: тысячи существ, уставившихся в стену и наблюдающих, как время её разрушает. Что было хуже, чем смотреть, как сохнет краска.

— Думаю, пару месяцев безделья я выдержу, — перебила мысли Зелёного Лазурит.

Зелёный рассмеялся и прислонился к стене.

— А годы? Десятилетия? Века? — он загибал пальцы, перечисляя. — Давай так. Останься на этой планете на несколько лет, поищи себе хобби, займись тем, что придумали люди. Время от времени помогай Стивену, чтобы этот дурачок не раскололся из-за какой-нибудь ерунды. А когда мы найдём способ перемещать самоцветы между мирами, я хочу видеть тебя рядом с собой.

Маленький Голубая самоцвет моргнул. Потом ещё раз. Открыла рот и снова закрыла. Помедлила. И не ответила.

— Можешь не торопиться. Если ничего большего не захочешь, мне не помешает иметь рядом самоцвет, который мне не подчинён. Уверен, мы как минимум сможем обеспечить тебя делом. Ты великолепный самоцвет, и я не хочу, чтобы ты на века заперлась где-нибудь в комнате. Это будет просто ещё одна тюрьма, на этот раз построенная тобой, — мягко сказал Зелёный.

Лазурит издала сдавленный вскрик и развернулась.

— Я подумаю! — крикнула она и убежала так, словно за ней гнались.

Зелёный нахмурился, прокручивая в голове свой разговор. Он чувствовал, что где-то допустил ошибку, но не мог понять, где именно. Через пару минут он решил не зацикливаться на этом и вернуться к работе. Ему ещё предстояло кое-что проверить, а потом можно будет и домой. Дел, как всегда, было много.

В частности, он хотел собрать сведения, которые нельзя было получить, просто скачав их из сети местных самоцветов. Его интересовали их наработки по социальному вопросу. Голубая Алмаз проявила к этому большой интерес и указала ему на конкретные места для проверки.

По-видимому, она заметила немало очагов недовольства и скрытых трещин во всей структуре Алмазной Власти — что-то связанное с бунтом, подрывной деятельностью и тому подобным. Местная Голубая Алмаз, пожалуй, тоже бы их заметила, но она погрязла в бесконечном отчаянии. Было, честно говоря, тревожно осознавать, что то, что он считал лишь лёгкой особенностью психики самоцветов, может зайти так далеко. Казалось бы, Голубая должна была прийти в себя за век-другой, но её состояние затянулось на куда более долгий срок.

Зелёный гадал, хорошо это или плохо, что самоцветы лишь сейчас подошли к грани бунта. Как бы то ни было, данные были ценными. Пусть и мрачными, но оттого не менее полезными.