Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

Зелёный первым бы признал, что не был общительным. В своей человеческой жизни он определённо был не слишком компанейским человеком. В жизни самоцвета его целиком поглотила работа. Это стало бы проблемой, не прими он мер, чтобы это исправить, и в этом ему помогала Жемчуг. Без неё и других найденных им самоцветов, что помогали ему, он превратился бы в затворника и, вероятно, весьма разрушительного Алмаза. И всё же даже с их помощью недостаток социальных навыков всё равно создавал ему определённые трудности.

Сейчас он видел это особенно ясно. Праздник в исполнении Голубой представлял собой фактически целый город, продуманный до мелочей. Уже один только вход был тщательно спланирован, чтобы самоцветы с самого порога чувствовали себя желанными гостями. Заранее подготовленные маршруты, живописные тропы, развлечения (шумные и тихие). Всё это создавало атмосферу, которая заметно расслабляла и воодушевляла самоцветов, стоило им только войти.

— Ты многое позаимствовала у других культур, — заметил Зелёный, оглядывая украшения с центральной точки всего действа. Голубая позаботилась и о том, чтобы Алмазы были хорошо видны.

— Органики на нас не похожи, но это не значит, что у них нельзя заимствовать идеи, — с мягкой улыбкой ответила Голубая. — Теория цвета, фоновая музыка, даже декоративные фонтаны — всё это показалось мне интересным. Всё вместе создаёт впечатление. Я выяснила, что расположение и подача имеют огромное значение. Как и фоновые ощущения. Мы не едим, но нам приятны запахи. И, кстати, мы кое-что придумали и для вкуса, — она кивнула в сторону и взяла у прислужницы маленькую палочку.

Зелёный вопросительно приподнял бровь и взял её. Следуя указаниям, он зажал один конец губами — и его брови удивлённо поползли вверх. Вкусовых рецепторов у него не было, но он ощутил, как от предмета исходит некий отклик. Лёгкое, приятное ощущение с едва заметной прохладой. Почти как мятный леденец из его органической жизни.

— Знаешь, где-то в записях об устройстве самоцветов упоминается, что мы черпаем энергию из окружающей среды. Лежать или стоять в специально подготовленной солнечной ванне — занятие, как мы выяснили, весьма приятное. Эти палочки тоже несут в себе слабый электрический заряд, плюс добавлены некоторые частоты, которые, так сказать, меняют «вкус», — Голубая тоже положила одну в рот и усмехнулась. — Никакой пользы, кроме стимуляции, они, впрочем, не дают, — закончила она.

Зелёный усмехнулся.

— Иногда это вся польза, которая нужна.

Он видел, как несколько самоцветов уже пробуют новинку. Судя по их реакции, одна из стим-палочек была настроена на очень высокий заряд. Было забавно наблюдать, как они подзадоривают друг друга попробовать именно её, и видеть их реакцию.

Тут же раздавали и примеряли наряды. Новой технологией добавления одежды к светоформам бессовестно злоупотреблял почти каждый самоцвет, причём кто во что горазд. Одни ограничивались парой аксессуаров, другие же уходили в крайности, порой до смешного. В той, что была в платье длиннее собственного роста и широкополой шляпе, невозможно было угадать тип самоцвета. Всё это сопровождалось снующими повсюду самоцветами в униформе — двором Голубой, — которые направляли гостей по нужным маршрутам и следили за порядком.

— Пойду дожму Жёлтую, чтобы примерила шляпу, а потом поработаю с Белой. А ты сиди тут и будь паинькой, ладно? — сказала Голубая, после того как они ещё немного полюбовались видом.

Зелёный проводил взглядом другой Алмаз, и его мысли сбились. Когда она успела этому научиться? Это точно было сделано намеренно. Он усмехнулся, откинулся на спинку кресла и снова принялся наблюдать за самоцветами.

Вот оно. То, к чему он так стремился. Он помог сформировать их вид и сделать самоцветов чем-то большим, чем просто растраченный потенциал. Здесь не было тех, кто годами ждал бы приказов. Здесь были самоцветы, которые играли, общались и даже сливались. Они веселились, а на следующий день вернутся к работе — счастливые и гордые своим народом. Это были не подражатели людям или другим инопланетным расам, а самодостаточная, уникальная и могущественная нация. Было чертовски приятно видеть это и знать, что он приложил руку к тому, чтобы всё это стало возможным.

Вдалеке глухо бахнул взрыв. Зелёный прикрыл глаза и глубоко выдохнул. Почти всё было приятно видеть, поправил он себя. Рубины останутся Рубинами. Оставалось надеяться, они веселятся там, где потом будет легко убирать. Он утешил себя мыслью, что это всё равно доставляет меньше хлопот, чем вечеринки органиков, которые он помнил.

Спустя несколько часов общее празднование плавно перетекло в премьеру первого фильма. К этому моменту Голубая успела добавить к своему наряду маленькую шляпку и теперь энергично жестикулировала, организуя просмотр. Рядом с ней неотступно следовала её Жемчуг, делая пометки.

Жемчуг Голубой была интересной. Зелёный не хотел делать её такой же общительной, как её Алмаз. Жемчуги были призваны быть помощницами и дополнять своих начальников, а не быть их точными копиями. Поэтому, с одобрения Голубой, её Жемчуг была более технически подкованной. Она отвечала за логистику и планирование, чтобы Голубая могла заниматься общим замыслом.

У этой Жемчуг была короткая, слегка взъерошенная стрижка, выглядевшая нарочито небрежно. К всеобщему удивлению, она также оказалась невероятно жизнерадостной. Голубая её обожала, и, если честно, Жемчуг, вероятно, слишком уж потакала своей Алмаз. Тем не менее они отлично подходили друг другу, и Жемчуг уже доказала свою ценность на этом празднике. Зелёный был уверен, что как минимум половина всей организации держалась на том, что она грамотно распределяла всех по местам.

Фильм начался с барабанной дроби и гаснущих огней. На разных стенах зажглось несколько экранов, чтобы всем было удобно смотреть. Зелёный откинулся на спинку кресла и приготовился.

Планета 4PPL3. Когда-то она была сияющим, блестящим образцом эффективности самоцветов. Теперь же это была осквернённая, гниющая оболочка. Вдали от света Алмазов она изрыгает продукцию из своих нескончаемых печей, перемалывая самоцветов и материалы в своих беспощадных жерлах без разбора, без заботы и мысли.

Я Циркон Девять-Девять-Девять, и мне поручено навести порядок в этом мире.

Только железное самообладание удержало Зелёного от того, чтобы как-то отреагировать. Голубая сняла нуар-триллер с Цирконом-следователем. Плащ, шляпа-федора — всё на месте! Была даже прекрасная «роковая дама», так сказать, — Жемчуг, пришедшая просить о помощи (вылитая Жемчуг Голубой, только с другой причёской и чем-то вроде макияжа). Он ведь когда-то набросал эту идею в шутку, просто потому, что ему понравился сам ход мысли!

Сдержанности Зелёного хватило на несколько минут, после чего он обнаружил, что уже подался вперёд. Голубая и впрямь сделала с этой концепцией несколько очень интригующих вещей. Это было не какое-то политическое заявление. Это было чистое развлечение. А значит, экшен и драма.

Для первого фильма у него были недостатки. Сюжет был, в лучшем случае, добротным. Голубая, очевидно, старалась, но он получился простым и прямолинейным. Зато исполнение было на высоте. Декорации — сложные и совершенно потрясающие, и он видел, что для спецэффектов использовали самые передовые технологии. (Или настоящие взрывы. Каскадёрам-самоцветам не приходилось особо беспокоиться о безопасности актёров.) Актёрская игра тоже была очень хороша. Пугающе хороша. Его глаза подсказывали, что это игра, но они бы с лёгкостью обманули любого другого.

Как для первой картины вышло захватывающе, смело и очень многообещающе. Ему также понравились тактичные отсылки к Алмазам. Это было одним из щекотливых моментов в его первоначальной задумке, потому что, хотя ему не хотелось оскорблять других Алмазов, слепое восхваление делает историю плохой. Зелёный мысленно кивнул в знак одобрения.

Разве что органикам фильм показался бы затянутым. Четыре часа это всё-таки многовато для одного фильма.