Натуральный блондин (гет)

Хогвартс погрузился в траур. Занятия и экзамены отменили, а результаты С.О.В. и Ж.А.Б.А. нарисовали по среднегодовым оценкам. Гермиона считала, что это неправильно, но больше никто ее в этом не поддерживал.

Раненых авроров мадам Помфри поставила на ноги, Билла отпустили домой залечивать шрамы, авось до свадьбы заживёт, а Грюма перевели в Мунго, у него серьезное сотрясение головного мозга. По слухам, двух Пожирателей все же удалось арестовать. Ну, хоть не зря авроры приходили. Такими темпами лет через десять Англия будет свободна от приспешников Лысого.

Полным ходом шла подготовка к торжественным похоронам директора. Гарри снова вызывала МакГонагалл. Просила вспомнить, куда все же делась палочка Дамблдора. Ее никак не могут найти.

Гарри честно рассказал, что Малфой, подлый хорек, выбил палочку Экспеллиармусом и она улетела вниз. Он теперь вместе с Роном ее старательно искал. Акцио, предложенное Гермионой, не сработало. Во-первых, это была уже не волшебная палочка Дамблдора, а во-вторых, изделие Антиоха Певерела на эти примитивные чары не отзывалось. Все вопросы к изготовителю.

В итоге Минерва МакГонагалл транфигурировала что-то похожее . Из чего именно — никого не касается. Зато все будет выглядеть чинно и благопристойно. А потом никто разглядывать не будет.

Хорошо еще, что Распределяющую Шляпу не потеряли, она так и валялась в той каморке, где ее бросил Рон Уизли, торопясь на битву. Но уж наслушались от Шляпы все! Словарный запас за тысячу лет у этого головного убора накопился изрядный. А, учитывая, что принадлежала она Годрику Гриффиндору, великому боевому магу, не стоило удивляться изощренным ругательствам. Весь замок, включая МакГонагалл, исполняющую обязанности директора, узнал, кто они есть, от кого произошли, какую неприятную жизнь ведут, откуда у них торчат конечности и что именно находится в головах. И сволочная тряпка ни разу не повторилась!

Силенцио и заглушающие чары на артефакт не действовали.

*Тысяча лет тому назад*

— Всем здрасьте.

— Ух ты, говорящая шляпа! Ро, твоя работа?

— Понимаешь, Салазар, я хотела как лучше...

— Ааааа не спеть ли мне песню?

— ...но немного увлеклась. Вот только обратить процесс вспять почему-то не выходит.

— Ааааааа любви?

— Гриф, а ты уверен, что оно тебе надо?

— Отвали, Салли. Я эту голосистую шапку в сундук сейчас запру. Может, через пару месяцев заткнется.

*Тысяча лет тому вперед*

Гарри ходил с таким видом, как будто это его на той башне убили. От его несчастной физиономии у жителей Хогсмида молоко кисло. Прямо в коровах, у кого они были.

Джинни честно старалась его расшевелить. А потом жаловалась Гермионе, что ничего не получается. Ну, не работает. Ни так, ни эдак. На что раздраженная Гермиона каждый раз говорила, что Гарри нужно время справиться со своим горем.

Кончилось это тем, что Гарри в припадке благородства сам разорвал с младшей сестрой Рона любовные отношения. Мол, Волдеморт будет за ней охотиться, если они не расстанутся, так что будем страдать в разлуке, страданиями душа совершенствуется. Так и Дамблдор советовал.

От немедленной смерти от рук Джинни Поттера спас Хагрид, который нашел его, чтобы поплакать о великом человеке.

А вот уже из объятий Хагрида несчастного Героя вырвала Гермиона, которой он был срочно нужен. Ну очень срочно!

— Гарри, — Гермиона затащила его в укромный уголок и приступила к допросу. — Ты решил, что будешь делать после каникул? С Хогвартсом и вообще?

На нее посмотрели яркие зеленые глаза без единого проблеска мысли.

— Я к тому, что нужно разработать план для уничтожения Волдеморта. И действовать по нему, — снизошла до объяснений подруга.

Тут их нашел Рон.

— А чо это вы тут делаете? А? — поинтересовался он.

— Мальчики, — чуть не взвыла Гермиона. — Давайте серьезней отнесемся к делу! Это даже важнее экзаменов! Мерлин, кому я это говорю? Делать что будем? Гарри?

— Так свадьба же, — обрадовал их Рон. — Билл и Флер женятся, и всех пригласили. Мама говорила, я поэтому вас и искал. Гарри, она не простит, если ты не придешь. Это самое важное.

— Я сначала к Дурслям заеду, — наконец решился Гарри.

— Мы будем с тобой, Гарри, — сказал Рон.*

— Что?

— В доме твоих дяди с тетей, — сказал Рон. — И потом, куда бы ты ни отправился.*

Вот Дурсли обрадуются их визиту, подумала Гермиона.

— А потом? — настойчиво сказала она.

— Потом, наверное, в Годрикову Лощину, навестить могилы родителей, — определился Гарри. — А потом за крестражами.

— Очаровательно, — сказала Гермиона и сложила руки на груди. — А как добраться до Годриковой Лощины, ты знаешь?

— Я трансгрессирую, я умею, — отмахнулся Гарри.

— Куда? На деревню к Годрику? Для трансгрессии надо или хорошо представлять себе то место, куда ты собрался, или знать координаты и уметь ими пользоваться. Я же говорила, чтобы ты выбирал нумерологию, там как раз это подробно разбирают. Но ты пошел слушать бредни чокнутой мошенницы Трелони!

— Гермиона, да что ты начинаешь опять, — возмутился Рон. — Спросим у кого-нибудь.

— У меня есть, конечно, путеводитель по волшебной Британии с подробными координатами, — поджала губы Гермиона. — Но ты подумал, где ты будешь во время поисков жить? Что ты будешь есть? И главное, кого и что ты будешь искать?

Гарри словно очнулся от долгого тяжёлого сна и уставился на нее.

— Гермиона, ты гений! Как я мог забыть? У Дамблдора на столе лежала книга, каждый раз, когда он меня приглашал. Такая тяжелая, старая. Я ее сразу узнаю. Там точно есть про крестражи все, что нужно! Он все время эту книгу мне подсовывал и говорил, что в Хогвартсе каждый найдет помощь.

Хм.

— Значит, мы должны ее забрать! — решительно махнул рукой Рон. — Нам очень нужно! И не смотри на меня так, Гермиона, это не воровство, мы просто позаимствуем, а потом вернем.

— Точно, Рон, — Гарри вышел из апатии и загорелся энтузиазмом. — А еще портрет. У Дамблдора теперь должен быть волшебный портрет, вдруг он оставил нам подсказки?

— И как вы собираетесь проникнуть в кабинет директора?

— Да все просто, Гермиона, у меня же есть мантия-невидимка. Я ее надену и дождусь, когда МакГонагалл будет выходить. И, пока горгулья не повернулась, проберусь внутрь. Заберу книгу, поговорю с портретом — и назад. Дел на двадцать минут.

Ох, ей бы эту уверенность. Но, может, Гарри и прав? Вдруг у Дамблдора действительно есть что-то, что поможет им в поиске и уничтожении крестражей?

— Ладно, — сказала она. — Я помогу. Но исключительно потому, что это важно! Вот только, Гарри, ты не сможешь из кабинета выйти. Горгулья не откроет проход. Придется ждать, а это рискованно.

— Да зачем? — внес предложение Рон. — Можно в окно. Подашь сигнал, я подлечу на метле и заберу тебя вместе с книгой. А Гермиона покараулит в коридоре, вдруг МакГонагалл вернется, тогда она подаст сигнал.

— Хорошо, если нет других способов добыть эту книгу, то я согласна, — сказала Гермиона. — Действительно, не Акцио же ее призывать. Кабинет директора по определению от такого зачарован.

На дело пошли вечером, решив воспользоваться моментом, когда МакГонагалл отправится на ужин. Рон дежурил с метлой под стенами замка, а Гарри еле успел спрятаться под мантией-невидимкой, когда горгулья, охранявшая директорский кабинет, освободила проход и вышла МакГонагалл в сопровождении Министра Скримджера.

— Столько дел, — декан Гриффиндора продолжала разговор. — Завтра церемония похорон, нужно все успеть. Пойдемте, Руфус, нужно взглянуть на место. *всхлип* Которое Дамблдор выбрал для своей гробницы.

Они ушли и не заметили, как невидимый Гарри Поттер просочился мимо каменного стража.

Гермиона осталась караулить. Живоглот сидел вместе с ней на подоконнике и жмурился, когда хозяйка его гладила.

Время тянулось ужасно медленно. Гарри нашел книгу? Смог поговорить с портретом? Почему так долго?

— Мисс Грейнджер, что вы здесь делаете? — вдруг раздался голос профессора МакГонагалл. И Гермиона поняла, что она немного задумалась. И, кажется, провалила задание.

— А я... Я хотела поговорить, — промямлила она, сползая с подоконника. Живоглот издал возмущенное мяуканье и убежал.

На лестнице Гермиона старательно топала, как стадо слонов и говорила неестественно громко. Она очень надеялась, что Гарри услышит ее и догадается если не убежать, то хотя бы мантию натянуть.

Когда они вошли в кабинет директора, там действительно было пусто. Только окно было раскрыто нараспашку и весенний ветер шевелил забытые на столе пергаменты.

Но это еще не значит, что в кабинете было тихо.

— ... вы последний рассудок потеряли, Дамблдор! Императорский пурпур! Вы хоть в курсе, сколько это стоит! А вы еще требуете золотую вышивку, и все это ради похорон! — орал портрет, на табличке рядом с которым было написано "Финеас Найджелус Блэк, директор Хогвартса 1890 — 1925 гг." — Имейте совесть, Альбус!

— Какая у него может быть совесть, Финеас, — возмущалась дама в старинном платье, известная целительница Дайлис Дервент, которая занимала должность директрисы Хогвартса с 1741 по 1768 год. — Как вы посмели написать такое в завещании! Гробница на территории Хогвартса — это немыслимо! Вы что, считаете себя выше Основателей? Хогвартсу тысяча лет и никогда, слышите, никогда этого не было!

— Каррарский мрамор! Хор русалок! Банкет на тысячу персон! — гомонили портреты остальных директоров. — Ваше тщеславие переходит все границы!

Гермиона во все глаза уставилась на портрет Дамблдора, который эти вопли слушал с закрытыми глазами и безмятежным выражением лица.

— А ну замолчали все! — не выдержала МакГонагалл.

Портреты прекратили скандал, но, судя по выражению их лиц, мнение свое не поменяли.

— Прошу прощения, мисс Грейнджер, — вздохнула декан Гриффиндора. — У всех сдают нервы в это непростое время. Так о чем вы хотели поговорить?

— Профессор, скажите, а портрет Дамблдора — он нас слышит? — не могла не уточнить Гермиона.

— Нет, мисс Грейнджер. Он пока не проснулся и сколько времени займет его пробуждение — никому не известно. Так какое у вас ко мне дело?

Дела у Гермионы не было никакого, просто ей нужно было убедиться, что Гарри покинул кабинет. Поэтому она забормотала какую-то чепуху про экзамены. МакГонагалл ее пять минут послушала и вежливо отправила восвояси. Чему Гермиона была только рада.

Гарри и Рона она нашла в Большом зале, и друзья, радостно подмигивая, сказали, что все получилось.

После ужина в заброшенном классе она выслушала Гарри, который сетовал на непроснувшийся портрет. И,наконец увидела добычу, на которую возлагала столько надежд.

— Что это? — прошептала Гермиона, переворачивая страницы.

— Та самая книга, которую мне показывал Дамблдор, — гордо заявил Гарри. — Я ее сразу узнал. Только она, кажется, на латыни, я тут вообще ничего прочитать не могу.

Разочарование — вот что испытывала сейчас Гермиона. И еще понимание, что никаких подсказок они не дождутся, даже если портрет директора вдруг очнется. Сволочь он бородатая, а не великий маг. Жалко, что его не Драко прикончил. И не она сама. Говорят, Снейпа авроры ищут. Ну, удачи им с поисками.

Но как сказать все это Гарри, который светится от счастья и впервые за последние дни обрел надежду? А Рон вообще не поймет, о чем она говорит.

— Но ты же сможешь ее прочитать, правда, Гермиона? — Гарри смотрел на нее с восторгом. — И тогда у нас все получится.

— Мы станем героями, — обрадовал ее Рон.

— Конечно, — вздохнула она. — Я смогу.

Мальчики облегченно заулыбались. А Гермиона смотрела в книгу молча. Горькие непроизнесенные слова осыпались пеплом.

Это была книга Горпия.

Второй том.

Та самая, которую она переписывала в свои тетрадки, читала и переводила весь этот учебный год. Та, которую Драко принес из семейной библиотеки. Она узнала текст, хоть иллюстрации были другие. И в книге из кабинета Дамблдора не было никаких пометок или спрятанных записок. Ни-че-го.

Все это было зря.

— Дамблдор не захотел говорить, — помолчав, сказал Гарри. — Я звал, но он даже глаза не открыл. И портреты орали как ненормальные. Особенно этот слизеринский, который Блэк. Даже сразу и не подумаешь, что он родственник Сириусу, такой противный. Денег ему жалко. Его деньги, что ли?

— Верно, Гарри, — поддержал Рон. — Деньги — это ерунда, главное праздник. То есть, я хотел сказать, что Дамблдор ничего для людей не жалел, и это правильно. Я слышал, эльфы на кухне с ног сбились, угощение готовят.

Церемония похорон Дамблдора, состоявшаяся на следующее утро, была торжественной и многолюдной. Пожрать на халяву Проводить директора в последний путь пришло все Министерство в полном составе, известные Гермионе члены Ордена Феникса и неизвестные ей друзья и соратники. Визенгамот нарядился для такого случая в парадные мантии, а из Попечительского совета явились ровно половина участников.

Всех объединило общее горе. Смешались в кучу кони, люди, то есть волшебники, кентавры и Хагрид. Последний притащил с собой Грошика, который был наряжен в строгий костюм, скроенный не иначе как топором. Великан смирно сидел на заднем ряду и ковырял в носу. Но вел себя тихо.

Из подвала Хогвартса доносился тоненький плач. Это эльфы горевали и одновременно готовили еду для торжественных поминок. Приглашенных было много и бедные домовики ничего не успевали. Из-за чего рыдали еще громче.

Ученики Хогвартса были рассажены по факультетам и маялись в такую солнечную погоду от скуки. За порядком у змей следил профессор Слизнорт, а на Гриффиндоре должны были бдить старосты, на что Рон немедленно забил. И бесил Гермиону этим дополнительно.

Люпин и Тонкс держались за руки, это не только она заметила. Тонкс не скрывала своего счастья, а вот их бывший профессор-оборотень выглядел смущенным и еще более потрепанным, чем обычно.

А еще Гермионе страшно не хватало одного вредного высокого блондина в слизеринской мантии. Его неизменные охранники Крэбб и Гойл тоже постоянно озирались и озадаченно переглядывались. Словно никак не могли сообразить, что же они такое потеряли.

— Смотри, Гермиона, — пихнул ее под руку Гарри. — Вот же мерзавцы! Как они могут!

Гермиона посмотрела туда, куда возмущенно тыкал пальцем ее друг. О, ну конечно. Розовый бантик и жабья физиономия. Амбридж. Заметила их и демонстративно отвернулась.

— Это же похороны Дамблдора! — брызгал слюной Гарри и на них уже начали оборачиваться.

Пришлось Гермионе дернуть друга за рукав как следует и прошипеть, чтоб замолчал немедленно. Это не место для выяснения отношений. С Министром может и потом поругаться, если так хочется!

Как она позже узнала, Гарри ее советом воспользовался чуть позже и окончательно испортил отношения со Скримджером, чем очень гордился. (Вот же идиот! И кто с ними теперь информацией поделится?)

А это еще кто?

— Гарри, смотри, — сказала она. — Вон там, рядом с Фредом и Джорджем. Это же Флетчер!

— Ну да, — не понял Гарри. — А что не так?

— Не так? — оторопела она. — Его же арестовали, а теперь он на свободе и делает вид, что так и надо.

— Может, его выпустили и он не виноват? — предположил Гарри. — Как Сириус.

— Что? Гарри, он — вор! А вор должен сидеть в тюрьме!

— Он же в Ордене Феникса, — уперся Гарри, который, похоже, начисто забыл, что ограбил Флетчер его самого. — Дамблдор ему доверял.

— Снейпу тоже, — разозлилась Гермиона и отошла от друзей, притворившись, что у нее срочное дело. Иначе она кого-нибудь стукнет! Ну почему мальчишки такие тупоголовые?

Наконец разговоры стихли и вышел Хагрид, несущий тело Дамблдора, завернутое в фиолетовую мантию с золотыми звездами.

Императорский пурпур, вспомнила Гермиона вчерашние крики портретов прежних директоров. Баснословно дорогая краска, изобретение финикийских магов. До сих пор в древнем Тире из миллионов моллюсков добывают драгоценный пигмент, которым окрашивают ткань. Древнее производство, старые магические традиции Востока, она читала. Как там этот моллюск называется?

Проникновенно запел хор русалок, роняя в воду жемчужные слезы. Все присутствующие, как по команде, сделали унылые физиономии и достали платки. Кроме Риты Скитер, потому что она была здесь по долгу службы.

Гермиона искоса наблюдала за корреспонденткой "Ежедневного пророка". Яркая блондинка уже успела поговорить и с Министром, и с некоторыми из преподавателей, и с Аберфортом, братом директора, а теперь шептала на ухо указания колдографу, указывая на Сивиллу Трелони, заливавшую слезами торс сидевшего рядом на траве кентавра Флоренца.

Кадр там был что надо. Прытко Пишущее Перо так и мелькало в воздухе, а исписанные листы пергамента сами собой слетались в сумочку журналистки.

Рита, похоже, взгляд Гермионы почувствовала, потому что повернула голову и улыбнулась ей короткой акульей улыбкой. И Гермиона опять почувствовала, что ей очень не хватает Драко. Без его поддержки за спиной она со Скитер не справится. Впрочем, Рите сейчас не до нее. Наверняка готовит эксклюзивный репортаж в своем фирменном стиле.

Речи Министра, членов Визенгамота и прочих официальных лиц тянулись как жвачка за подошвой. «Благородство духа»... «интел­лектуальный вклад»... «величие души»... — все это мало что значило для Гермионы.* В одно ухо влетало, как говорится, в другое вылетало, как у Гарри и Рона на лекциях Биннса.

Ей было жаль, что все так вышло. Может, они с Драко чего-то не учли или не предусмотрели? Но гораздо больше прошлых поступков ее беспокоило будущее. И кто ее за это осудит?

Наконец все слова были сказаны, русалки нырнули в воду, кентавры выпустили стрелы в воздух, а маги подняли палочки вверх.

Яркое белое пламя охватило помост, на котором лежало тело директора, взмыло вверх, а потом без следа рассеялось. И на берегу Черного озера встала белая мраморная гробница.

Сверху зазвенела пронзительная песня феникса. Фоукс парил в поднебесье, сияя ярче белого дня. Звуки, которые он издавал, рвали душу на части.

Гермиона ждала, что феникс сядет на камень и споет, но Фоукс и не подумал спускаться ниже.

Просто феникс, не будь дураком, увидел своим острым зрением в кустах рыжее чудовище, которое поджидало его и облизывалось. Ну уж нет! Второй раз он на это не попадется! И пока рыжая тварь болтается возле замка, лично он туда даже не сунется! Уж лучше в Запретном лесу переночует, он себе уже и гнездо в дупле сделал из всяких палочек, которые так удачно нашлись возле башни. И филин этот гадкий, который черный и с большим клювом, его там не достанет!

Феникс допел до конца, взял верхнюю ноту и исчез в синеве.

* * *

Австралия. Мельбурн. Сухогруз "Морская звезда".

В одноместной матросской каюте на полу лежал большой черный пес и напряженно прислушивался к звукам, раздававшимся за дверью.

Гремело что-то железное, слышались голоса, отдающие команды на незнакомом ему языке, потом кто-то куда-то пробежал мимо каюты, торопясь по своим неотложным морским делам.

Собака-Блэк вздохнул и махнул ушами.

Как он вообще здесь очутился? Что за странная судьба вела его по этой дороге? А теперь он остался совсем один.

Дверь в каюту тихо скрипнула и приоткрылась. В щель просочился здоровенный черный кот.

— Долохов! — собака-Блэк от радости чуть не подпрыгнул до потолка. Этот наглый и бессовестный Пожиратель в кошачьей шкуре был для него сейчас самым родным существом в пугающем и огромном мире.

— Не ори, не дома, — самодовольно пришурился кот-Долохов. — И дома не ори. И вообще хайло пореже раскрывай. А то посадят в клетку, как жирафу.