Обреченные (джен)

Меня манила стужа в даль.

Я утопал в снегу, я слышал рык.

Под вой метель и волчих стай.

Приведших меня однажды в Клык.

(из песен народов Фенриса).

Гончая опустила морду в лужу с неизвестной жидкостью и стала жадно пить. Приятная влага растеклась по её зубастой пасти, частично смыв засохшую кровь с клыков. Кровяная жидкость попала внутрь, подарив легкое чувство насыщения для твари варпа. Монстр слегка вонзил когти в почву под лапами, зарычал, но рык был больше похож на чувство облегчения, чем на игривость. Сколько она бродила по паутине? Ей это неизвестно, так как время и место здесь извращены, и законы физики попираются законами имматериума. Да и зачем вообще ей все эти переменные, когда гончая создана только для убийства и загона. Попив, варп-зверь двинулся дальше, освещаемый стенами из психокости, обросшей растительностью. Лианы местами облагораживались разноцветными бутонами неизвестных цветов. Тварь то и дело поднимала морду кверху и принюхивалась в надежде уловить интересующие запахи. В один момент бутон неизвестного цветка выпустил споры в сторону гончей, которая лишь чихнула, вдохнув их. Её морил голод. Неутолимая жажда убийства для пропитания начинала сводить с ума. Монстр продолжал идти по влажной почве. Грязь липла на лапы, отчего шлёпающий звук стал отбиваться легким эхом. Где-то впереди капала вода со свода потолка коридора. Сырой коридор вывел гончую на перекресток, где разделялся надвое. Один уходил вправо под прямым углом, второй влево. Тварь подошла к развилке и остановилась. Повернув морду вправо, гончая стала принюхиваться в надежде уловить какой-либо запах. В этот момент её загривка коснулось легкое дуновение ветра, и она повернула голову влево. Её снова обдало легким прохладным дуновением. Гончая побежала трусцой по левому коридору.

На пути ей попадались коридоры, стены которых были покрыты неизвестными рунами, с образованиями, похожими на сталактиты и сталагмиты, покрытые серым мхом, где воняло гнилью и разложением, освещаемые кристаллами разной цветовой гаммы. Сам коридор то и дело уходил в разные стороны, вверх и вниз. Чем дальше гончая бежала, тем сильнее ею ощущалось касание ветра. Иногда она даже чувствовала влагу в этих дуновениях. Коридор уходил вправо вниз. Тварь стала спускаться, и перед ней предстал темный коридор, в конце которого горел белый свет. Гончая перешла на шаг и пошла по темному коридору, влекомая белым светом, словно путеводной звездой. Все ближе и ближе. В какой-то момент белое свечение стало приобретать очертания портала. Тварь поняла, что это такое. Она резко остановилась и развернулась и как будто съежилась. Её грудина стала раздуваться и пульсировать красным цветом. Было видно, что ей тяжело, так как на шее вздулись структуры, похожие вены, и из её пасти вырвался душераздирающий рёв.

И тут гончая получила резкий удар в бок, отчего её отбросило в стену коридора. Валун у стены принял на себя удар ребер твари, и они последние хрустнули. Гончая попыталась вскочить на лапы, но единственное, что у неё получилось, — это запечатлеть мгновение, когда в её плоть погрузилось искрящееся острие копья на фоне двух красных, горящих как угли глаз.

Паутина. Где-то под дворцом Императора

Сут’Пао разрубил кустодия вдоль тела своим мечом «Кормящий плоть», схватил одну из половин и швырнул своим гончим. Твари мгновенно на нее набросились и стали раздирать плоть воина «Десяти тысяч». В стороны полетели брызги крови, послышался хруст костей.

Мимо демона проносились разные чудовища и нападали на воинов «Анафемы», которые, как бы ни были сильны, отступали под натиском превосходящих сил варпа. Сут’Пао улыбнулся, оголив клыки, и окинул взглядом окрестности. Вокруг царила резня, так приятная его взору. Он издал крик, эхом отразившийся от стен.

Внезапно Сут’Пао замер, так как его тонкий слух уловил вой одной из его гончих. Он стал рассеянно оглядываться по сторонам, после поднял левое запястье и увидел, что костяшка одной из гончих стала разрушаться, словно состояла из сухого песка. Браслет лишился одной из костяшек.

«Хм. Мне нужно подняться выше», — подумал демон и стал взглядом искать необходимое ему возвышение. Его взор приметил амфитеатр «Аэльдари», который слегка возвышался над мертвым городом.

Амфитеатр был уже в тылу, поэтому демону не придется биться за него. «Ах, как жаль» — подумал Сут’Пао и

в окружении лающих гончих побрел по каменной тропе в его сторону. Вдоль тропы также были видны следы жестокой битвы сил «Анафемы» и армии варпа. «Анафема» проиграла и будет проигрывать, поскольку варп безграничен и необъятен.

Сут’Пао поднялся на площадку амфитеатра, откуда весь город «Аэльдари» был как на ладони. Местность вокруг была завалена трупами воинов Императора, которые воняли разложением. Гончие бегали вокруг Сут’Пао, пока тот искал взглядом нужный ему проход.

Его взгляд остановился на одном из коридоров. Демон слегка поднял свою собачью морду вверх и втянул воздух, после чего хмыкнул: — «А вот и ты», — и из гортани послышался рык.

Фрегат «Чистая вера». Орбита Тамира

Гидеон сидел в своем капитанском кресле фрегата «Чистая вера» и курил трубку. Его зеленые глаза были обращены к звездам, тонувшим в глубине космоса. Он вспоминал свои военные кампании в составе экспедиционных флотов Империума. Где-то он даже скучал по тем временам. Сейчас это прошлое, которое для него более не важно.

Его легион — точнее, легион, которому он служил, — сильно изменился после паломничества примарха Лоргара, и Гидеон не сказать, что был рад данному новшеству. Он слишком долго служил Империуму и испачкался его духом очень сильно, поэтому, когда в легионе начались изменения, он долгое время колебался. Вот так все взять и забыть он не мог. Гидеон был флотоводцем, офицером, и его долгом было служение на благо человечества, а благо человечеству несли только имперские истины. Но все изменилось. Оказалось, что имперские истины — это ложь, которую культивировали на Терре лишь только для своего удовлетворения. Они потакали своим желаниям, попрекая весь остальной Империум. Империум — это не Император и высшая власть Терры, а люди, которые его населяют и которые были ввергнуты в обман этими лжецами. А вдруг высший совет Терры тоже обманут? Тогда почему они не поднимут восстание против тирании Императора?! Страх? Нет. Хотя, возможно, да, ведь Император очень могущественный, и в его распоряжении сильнейшие воины Вселенной. Тогда кто он? Он узурпатор. Тиран, восседающий в своем дворце и сжигающий миры своей мертвой хваткой. Получается, он вредит Империуму. Тогда примарх Лоргар принял правильное решение, присоединившись к Магистру с целью свержения деспота. Но какой ценой?! Гидеон видел, как воины семнадцатого преобразились. Не все, но многие. Все эти внешние изменения, ритуалы, храмы, смерти, сами образы легионеров. Аргел Тал из Гар Вобрак тому пример. Его вид вселял страх. В бою он был вообще сродни чудовищам из сказаний древней Терры. Как сказали Гидеону, Аргел Тал вознесся, но что это значило, он до конца так и не понял. Многие шептались о дарах Темных Богов, но что это такое, Гидеону было не интересно. У всего есть цена, и Гидеон никому ничего платить не хотел. Ни плотью, ни душой. Он был офицером, воспитанным и обманутым Империумом. Он не примет чужой подачки, как другие, для того чтобы залатать оставленную глубокую рану. Он отомстит сам.

Рука Гидеона опустилась на грудь, и он нащупал медали. В какой-то момент ему захотелось сорвать их, но чувства, ранее испытанные им при их получении, не дали ему это сделать. Перед глазами пролетели эпизоды церемоний награждения. Пышные парады на палубах городов-кораблей, ведущих экспедиционные флоты и возглавляемых самыми могучими существами — сынами Императора. Некоторые награды он получил лично из рук примархов и Высшего совета Терры. Они заработаны кровью, и это его цена за право носить их. Нет и смысла избирательно сдергивать их с кителя. Капитан получил их за свои поступки, за веру и преданность. Пускай все эти уже побрякушки остаются на месте, чтобы все приспешники Императора видели в свой роковой час, что против них сражается Империум, который они предали.

Внезапно по фрегату прошла вибрация, экраны приборной панели стали гаснуть один за другим. Гидеон развернулся лицом к команде.

— Ника, что за хрень?!

— Капитан, зафиксировано снижение мощности в двигательном отсеке. Повсеместно отключение энергии.

— Резервные источники, — сказал Гидеон.

— Пытаюсь, — ответила Ника, — Эффекта нет.

— Связь?

— Не работает капитан, — ответил Эдам.

— Что за чертовщина, — растерянно сказал Гидеон.

В этот момент на мостике загорелись люмены, по экранам пульта управления пошла рябь. В окружающих динамиках появился треск статики.

— Капитан, подача энергии возобновилась, — сказала Ника.

— Да что это такое было?! — вскричал Гидеон — Каливас, разбирайся немедленно!

Внезапно двери капитанского мостика распахнулись, и внутрь зашли трое астартес.

— Лорд Камит. Небольшие неполадки. Мы уже их устраняем, — приветственно сказал Гидеон.

Повисла тишина, после чего Камит поднял болт-пистолет и открыл огонь.

Стикс спал. Ему снова снился брат и его тело в храме. Там же был и Стикс. Он стоял у алтаря и смотрел на распятое тело, сжав кулаки и стиснув челюсти. Это лицо. Именно таким оно и было. Стикс в мельчайших деталях запомнил обезображенное лицо брата, которое не походило на человеческое, а больше было похоже на мясную кровавую мешанину с костями. Между складками роились мухи и черные личинки. Все тело было исполосовано ножом, кожа покрыта какими-то символами, значение которых Стиксу было неведомо.

Со всех сторон Стиксу слышались голоса. Они что-то шептали на непонятном языке. Его как будто к чему-то призывали.

Вонь и запах разложения царили вокруг, отчего слюна во рту сменила вкус и тошнота вот-вот была готова вырваться наружу.

Стикс повернул голову на голос и в темноте увидел силуэт с белым ореолом. «Иди ко мне, — шептали Стиксу, — подойди же и отдай мне».

Внезапно глаза брата открылись, а изо рта на Стикса полетел рой мух, сопровождаемый душераздирающим криком. Стикс подорвался с кровати и побежал к раковине, где его вырвало. На лбу выступила испарина, после чего последовал второй позыв, и его снова скрутил рвотный рефлекс. В раковину вышла желчь вперемешку с черными личинками. Стикс задержал взгляд на содержимом желудка, после чего с истерическим криком стал смывать все водой, жадно глотая воздух, но спустя мгновение бросил это и отбежал от раковины. Дрожь прошла по телу. Собравшись с силами, он снова посмотрел в раковину, но не увидел черных личинок, только лишь желчь. Его бросило в жар, и он набрал в ладони воды и умыл лицо. Взор его был устремлен в зеркало. Стикс тяжело дышал и думал о том, что сходит с ума.

Полы мостика «Чистой веры» были залиты кровью, которая прилипала к саботонам легионеров. Две трети команды мостика разорваны болт-снарядами. Остальные в панике забились в углы и кричали. Кто-то ранен и кричал от боли. В воздухе повисла дымка от стрельбы.

— Мне нужна связь с орудийной палубой «Чистой веры». Кто сможет помочь мне, а? — иронично спросил Камит и продолжил: — Ну что же ты молчишь, Кен? — после чего кивнул стоявшему рядом легионеру.

Дарио подошел и схватил кричащего в панике Кена, приставил болт-пистолет к его лбу.

— Ты че, оглох, что ли?! — проревел космодесантник. — Вставай!

Панический взгляд Кена перерос в мольбы не убивать его, и Дарио усадил его на рабочее место главного артиллериста и уткнул болт-пистолет в затылок так, чтобы человек ощущал легкое давление дула. По лицу Кена текли слезы, он бормотал про себя мольбы о помощи.

В этот момент Лемитар собрал оставшуюся команду мостика вместе и держал на прицеле, пока Камит раздавал указания.

— Кен, связывайся с орудийной палубой. Огонь всей батареей лэнсов по «Мертвой хватке».

— Что, что, что… мертвая хватка, вся батарея, — как заговоренный, забормотал Кен.

— Выполняй! — рявкнул Дарио, — Вводи коды или я тебе башку размозжу!

Кен начал лихорадочно вводить коды на экране монитора, сопровождая все это плачем и всхлипываниями. Раздался входящий сигнал с орудийной палубы. Кен бросил взгляд на Дарио.

— Не отвечай. Отправь код для атаки, и все. Огонь всей батареей! — сказал легионер.

Трясущимися пальцами Кен набрал символы на пульте. Через несколько секунд по кораблю прошла легкая рябь. Люмены на палубе слегка моргнули.

— Рост энергии на орудийной палубе сир. Лэнсы готовятся к залпу, — сказал Кен.

Камит подошел к иллюминатору. В пустоте висел фрегат легиона пожирателей миров «Мертвая хватка». В следующую секунду фрегат «Чистой веры» качнуло, послышался металлический стон балок корабля, который быстро исчез. Снаряды лэнс-излучателей помчались сквозь космическое пространство, оставляя за собой белые хвосты, словно кометы. Камит сопровождал их до попадания в цель. Множественные попадания, в том числе в баки охлаждения плазмы двигателя «Мертвой хватки», вызвали эффект взрыва сверхновой, и Камит слегка приподнял латную перчатку к визору шлема. «Мертвая хватка» прекратила существование.

На экране мостика стали появляться сообщения о вызове от разных служб корабля.

— Дарио, заглуши мостик, — приказал Камит.

Легионер подошел к пульту управления Гидеона, набрал комбинацию клавиш на пульте управления, после чего направился обратно к дрожавшему в кресле Кену.

Три легионера переглянулись, и Лемитар открыл огонь по оставшейся команде. Кровь и ошметки тел разлетелись по палубе словно щепки. Обрызганный кровью Кен упал в панике со стула, пополз по металлическому полу и услышал звук срабатывания магнитного держателя болт-пистолета.

«Мертвая хватка» была обречена с самого начала. Даже несмотря на реакцию экипажа фрегат не успел бы поднять щиты и использовать их со стопроцентной эффективностью. Близость фрегата легиона «Несущих слово» была решающим фактором, что произвело эффект неожиданности для экипажа «Мертвой хватки». Правда, они засекли разогрев лэнсов фрегата «Чистая вера», но сочли это за искажение данных в результате активности магнитного поля Тамира. Требовалось время для трезвой оценки ситуации, которого у них не оказалось. Учитывая данные обстоятельства, единственное, что капитан Лора Бауи попыталась сделать, — это передать сообщение о предательстве со стороны «Несущих Слово» Логрусу, но попытка оказалась неудачной, так как сигнал связи не мог пробиться через плотный слой атмосферы Тамира. Последнее, что капитан Лоа Бауи успела увидеть, — фиолетовую пелену, окутавшую планету Тамир, а последним чувством её был опаляющий жар обшивки разрывающегося изнутри корабля.

«Багряный меч» на высокой скорости пересекал пустоту в направлении Тамира. Двигатели работали на полную мощность, поэтому издалека «Багряный меч» можно было спутать с кометой или летящим астероидом.

— Есть связь с Тамиром? — спросил Лизар.

— Нет, сир, — ответил Гарис.

Беспокойство не покидало Лизара. Весь путь от Дискана он не переставал отдавать команды на отправку сообщений и всегда получал один и тот же результат: ответа нет. Просто тишина. Тишина также снова воцарилась на мостике «Багряного меча». Все мысли Лизара заполнило лишь слово «быстрей». Также в тревогу Лизара внес свою лепту и Матиас со своими видениями, который до сих пор не вышел из библиотеки.

— Сир, у нас входящее сообщение! — возбужденно сказал Гарис.

— Ответ с Тамира?! — спросил Рит.

— Нет, — растерянно сказал Гарис, — сообщение. — Он помедлил. — С фрегата «Чистая вера», приписанного к Легиону «Несущих Слово».

— Что?! Как они?! — начал было Рит.

— Почему мы их не обнаружили на ауспексах дальней связи? — спросил Лизар.

Рит встревоженно посмотрел на Лизара.

— Что в сообщение, Гарис? — с долей агрессии спросил легионер.

— Нечего такого. Они просто нас приветствуют, — с удивленным видом ответил Гарис.

Камит стоял на мостике и продолжал смотреть на разлетающиеся все дальше друг от друга обломки фрегата «Мертвой хватки». Сзади подошел Лемитар. Дарио находился у входа на мостик с болтером в руках.

— Сообщение отправлено, Камит, — сказал Лемитар.

— Отлично, — ответил тот и посмотрел на Лемитара, — Приступаем ко второй части.