Корвин, черный лебедь (гет)

Совет Арнольда отойти подальше Корвин проигнорировал. Вместо этого он поудобнее устроился на ближайшем пне.

— Я помогу, — просто сказал он. — Дай мне технологическую карту, я подскажу порядок закладки ингредиентов.

— А если что-то пойдет не так? — тихо спросил Арнольд.

— Я не хочу, чтобы ты рисковал, а я стоял в стороне. Мы пришли сюда вместе. Значит, варить зелье будем тоже вместе.

Арнольд, поколебавшись, протянул исписанный лист. Приёмыш Вайлетты наверняка что-то понимал в зельеварении, ведь личная магия в этом ремесле не обязательна. Главное — точность, терпение и хорошие ингредиенты. Там, где не нужно вливать собственную ману, справится даже старательная кухарка.

— Есть опыт? — уточнил он.

— Я варил простые зелья массового спроса, — кивнул Корвин.

Корвин задумчиво посмотрел вдаль и попытался повторить голос ведьмы: «Нельзя торговать только эликсирами долголетия, Корвин. Люди придут за зельем от перхоти и заодно присмотрят что-то ещё. А когда им понадобится зелье действительно особенное, о ком они вспомнят в первую очередь, как думаешь?» Именно так она говорила.

— И правильно, — кивнул Арнольд. — Опытный продавец всегда держит на витрине дешёвые овощи, чтобы привлечь покупателей. Приходят-то за репой чаще, чем за звездным фруктом или пальмовой шишкой. Что же, пора начинать. Сегодня ночь безоблачная, и луна убывающая — идеальные условия для нашего дела. Шансы на успех на десять процентов выше.

Котел нагрелся, и Арнольд начал готовить. Корвин внимательно следил за его действиями, сверяясь с рецептом Фунгуса, лежащим на коленях.

— После коры тысячелетника идет шустрый гриб. Может, дать покипеть? — спросил Корвин, щурясь на бурлящую массу.

— В рецепте написано: «следить, чтобы не удрал», — коротко ответил Арнольд, закрывая котел крышкой и всем видом показывая, что не время для лишних разговоров. — Что дальше?

— Нужно произнести нормализующую мантру номер четыре двенадцать раз подряд, — напомнил Корвин.

Варка шла всю ночь. Убывающая луна освещала поляну холодным светом, выхватывая каждую деталь. Арнольд стоял у котла, бормоча заклинания, больше похожие на угрозы. Корвин подкидывал хворост в костер и подбадривал напарника вопросами типа: «Кажется, оно сейчас станет фиолетовым. А оно должно быть фиолетовым?»

Несколько раз зелье начинало шипеть и пузыриться. Казалось, оно вот-вот выплеснется или взорвется. Но затем, с легким вздохом утреннего бриза и появлением розовых полос на небе, все стихло. Зелье успокоилось, обретя густой изумрудный оттенок и бархатистую медовую консистенцию.

— Уф... — Арнольд вытер лоб рукой, оставив след сажи. Он снял котел с треножника и поставил его в заранее выкопанную в земле нишу. Закрыл крышкой на барашки, чтобы не пролилось. Плечи кентавра обмякли от напряжения.

— Кажется, получилось. Даже не верится, что я сварганил это, перепрыгнув свою квалификацию на две ступени, как минимум. Я просто выжат, ни капли маны, ни капли сил. Сейчас бы кружку эля... Или ведерочко. Нет, лучше бочку, зачем экономить на мечте.

— Держи, — Корвин протянул ему глиняную кружку с душистым чаем и бутерброд — ломоть хлеба с сыром и вяленым мясом. — Сначала поешь. Это придаст сил.

Они перекусывали молча, но довольно переглядываясь, а первые лучи солнца уже красили верхушки деревьев.

— Ну что же, — допил последний глоток Арнольд, — рассвело. Пойдем творить чудеса ихтиологии, тянуть не будем. Жаль, проверить нельзя наше зелье, но чувствую, что оно качественное.

Корвин энергично кивнул. Каждая минута отсрочки жгла его изнутри мыслью о Вайлетте.

Когда они оказались на знакомом берегу, озеро было спокойным, словно затаилось в ожидании. Корвин взял в руки знакомый квоч.

— Эй, Сом! — его голос прозвучал громко в утренней тишине.

«Чпок, чпок» — ударил он квачом по воде.

Гладь сразу вздыбилась, и на поверхность всплыла знакомая гигантская рыбья голова. Красноватые глаза с интересом уставились на них.

— Ну как? — прогремел низкий, булькающий голос. — Получилось ваше волшебное варево?

— Скорее да, чем нет, — сказал Арнольд, ставя котелок с зельем на землю. — Правда, есть один момент. По словам грибного мудреца, зелье действует только на рыб. А поскольку ты — единственный представитель ихтиофауны с когнитивными способностями, полевое испытание придется провести сразу на тебе.

— Ага, — прищурился Сом, и его усы подозрительно зашевелились. — То есть вы хотите меня отравить? Удобно. Знайте, если со мной что-то случится, кольцо сразу же сообщит мне об этом, и я успею наложить на вас проклятие, которое еще ваши пра-пра-правнуки будут вспоминать недобрыми словами.

— Слушай, усатый, — перебил Арнольд, скрестив руки. — Мы, кентавры, — народ слова. Договорились — значит, будем делать. Но, возможно, мы что-то перепутали с пеплом пера феникса или количеством пыльцы звездочеточки. Может, зелье тебя и не омолодит, но и не убьет. Клянусь своим хвостом.

— Я уже поклялся ему на крови, — сказал Корвин и показал Арнольду затянувшийся тонкий шрам на ладони.

— Что, правда? — Арнольд удивленно посмотрел на него. — Впрочем, без разницы, мы не лжем. Хочешь, я тоже порежусь?

Сом задумался. Вода тихо булькала вокруг. Он взглянул на решительное лицо Корвина, на уставшую, но честную физиономию кентавра и на котелок.

— Ладно, — наконец проворчал он. — Риск — благородное дело. Кольцо молчит, значит, прямой угрозы не чувствует. Давайте сюда ваше пойло. И не забудьте — вы еще обязаны этот пруд заселить!

Арнольд еще на поляне перелил зелье в обычный походный котелок, чтобы не рисковать магическим артефактом. Нести зелье он Корвину не доверил: «Вдруг споткнешься о какую-нибудь кочку и привет!», понес сам, осторожно ступая всеми четырьмя копытами. Теперь он передал котелок юноше.

Корвин открыл крышку и, не снимая сапог, решительно вступил в ледяную воду. Она обдала его ноги холодом, и по спине побежали мурашки. Он шел вперед, чувствуя, как ил засасывает подошвы, пока вода не достигла груди. Перед ним открылся гигантский зев. Корвин наклонил посудину, демонстрируя сому содержимое. Зелье выглядело волшебно: изумрудная масса искрилась и переливалась, как драгоценный камень.

— Ты это… глотай аккуратно, — сказал Корвин, высоко поднимая котелок. — Старайся не расплескать. Ну, поехали.

Сом беззвучно распахнул пасть, обнажив ряды не слишком дружелюбных на вид зубов. Корвин, стараясь не трястись, вылил все содержимое котелка. Изумрудная струя сверкнула на утреннем солнце и скрылась в темноте зева.

Сом сомкнул челюсти. Он сделал несколько глотательных движений, пошевелил губами, смакуя остатки.

Воцарилась напряженная тишина. Арнольд замер, приготовившись читать заклинание огненного шара. Корвин не отрывал взгляда от рыбьей морды.

— Вкусно… — наконец раздался низкий, задумчивый голос, и в нем явственно звучало удивление. — Сладковатое. С послевкусием… мяты, что ли. Неожиданно приятно.

Тишина продлилась еще три секунды. На четвертую что-то внутри гигантской рыбы дрогнуло, словно лопнула невидимая струна, натянутая от жабр до кончика хвостового плавника.

— Ой, — произнес Сом с комичным недоумением.

Вода вокруг него забулькала не по-озерному, а как будто в котле, шипя и искрясь, словно в бульон сыпанули голубых кристаллов. От сома тоже повалил пар, как от раскаленной в горне подковы, которую сунули в воду.

Корвин попятился к берегу.

— Что-то щекотно, — заметил сом, и его бас дрогнул. Он стал чуть выше. Затем началось нечто удивительное. Это не было мгновенным превращением — скорее эрозией. Контуры гигантского тела стали таять, как свеча на огне. Но вместо воска в воду утекали годы, масса, огромная сила. Сом моргнул своими большими глазами, и они уменьшились. Потом еще немного. А из его тела начала выделяться слизь, клочьями срываясь и падая на дно.

— Э-э-это странное ощущение, — пробормотал Сом уже баритоном. — Кажется, я становлюсь… меньше и легче?

Рыба таяла буквально на глазах. Процесс напоминал просмотр жизненного пути, только в обратную сторону и с ускорением. Плавники уменьшались, усы стали не канатами, а всего лишь толстыми, упругими прутиками. Самое гипнотическое было в глазах: из глубин лет в них возвращалась любопытная озорная искорка, которую не смогли окончательно затмить ни десятилетия на дне, ни поглощенное кольцо.

Вода вокруг него бурлила активнее, выталкивая на поверхность пузыри неведомых газов и слой какого-то перламутрового ила, может быть, физического воплощения сброшенных лет. Через минуту на месте исполина плавал уже весьма крупный, но уже не чудовищный сом. Еще через полминуты — сом с косую сажень, не больше. Его движения стали резкими, порывистыми, полными непривычной энергии.

— Ха-ха! — донесся уже совсем молодой, с юношеской хрипотцей голосок. — Я чувствую свой хвост! Я давно его так не чувствовал!

Наконец, волшебство завершилось. На поверхности воды плавал довольно крупный, но уже в пределах обычного, сом. Гибкий, с блестящей темно-серой спинкой и светлым брюшком.

Он лихо выписал в воде восьмерку, сверкнув боком, и стрелой подплыл к Корвину, все еще стоявшему в воде. Остановился, высунув морду из воды. Его усики весело подрагивали.

— Ну что, наземный? — спросил он неожиданно дерзко, сменив угрожающий тон на юную браваду. — Видел шоу? Неплохо, правда? А теперь держи свою игрушку.

Сом широко разинул пасть, и на его языке блеснуло что-то яркое. Коротким, точным движением головы он бросил в ладонь Корвина небольшой, но неожиданно тяжелый предмет.

Это было кольцо Мерлина. Оно выглядело простым: гладкий, идеально ровный ободок из золота. Никаких камней, узоров или зловещих надписей. Просто кольцо. Но едва оно коснулось руки Корвина, он сразу понял — это оно. Металл был особенным, и кольцо казалось невероятно тяжелым для своего размера. Возможно, в пять раз тяжелее обычного золотого кольца. Тысячи впитанных проклятий и заклинаний придавали ему вес.

— Так, только помни наш уговор — лебедей, что прилетят на озеро не трогать, ни птенцов, ни взрослых! Понял? — сказал Корвин, крепко зажимая кольцо в кулак.

Сом широко открывал рот, делал выразительные движения головой, шевелил усами, но… из его пасти не доносилось ни звука, кроме бульканья. Лишенный магического артефакта, он вновь стал просто рыбой — умной, хитроватой, но лишенной дара речи. В его темных, теперь уже совсем небольших глазках читалась целая буря эмоций: нетерпение, вопрос и немой, но красноречивый упрек.

— Я тоже помню, — сказал Корвин, отвечая на этот беззвучный взгляд. — Я помню, что обещал. Обещал обеспечить тебя едой, пока нас не будет. Не волнуйся, честное слово — не забуду.

Сом энергично мотнул головой, словно говоря: «Ну и? Где оно?»

— Арнольд! — крикнул Корвин, выходя на берег и отжимая подол рубахи. — Наш партнер по сделке напоминает о гонораре. Давай сюда припасы.

Кентавр, наблюдавший за всей сценой с каменным лицом (и это далось ему не без труда), фыркнул и полез в суму.

— Прямо «партнер». Ладно, держи, обжора.

Они устроили на мелководье импровизированный пир. Сом с поразительной ловкостью и явным удовольствием хватал куски вяленой оленины, которые Корвин бросал в воду. Сыр он клевал осторожнее, смакуя, а вот черный хлеб, размоченный в воде, пошел на ура. Арнольд, наблюдая за этим, мрачно заметил: — Смотри-ка, гурман. Моего лучшего дорожного сыра уже полкруга нет. Надеюсь, он оценил выдержку в пять лет в глубине пещеры.

— Он оценил, — серьезно ответил Корвин, хотя по тону кентавра было ясно, что это шутка. Сыр явно не держали пять лет в пещере. — Смотри, как усы шевелятся от удовольствия.

Когда обед был окончен, Сом Сом даже немного округлился. Он лениво подплыл к самому берегу, где стоял Корвин, и несколько мгновений смотрел ему в глаза.

— Помни о лебедях Луннокрылах, — ещё раз напомнил ему Корвин. — Ты должен охранять их от беды и защищать.

Сом кивнул головой, что можно было понять как «понял». Он развернулся, вильнул на прощание хвостом, вспенив воду с остатками хлебных крошек, и стрелой умчался в глубину. За ним ещё секунду тянулась, переливаясь, быстро гаснущая изумрудная рябь — последний отсвет колдовства, растворившийся в чёрной глади Зерцала.

Корвин разжал ладонь и еще раз взглянул на лежащее там тяжелое, немое золото. Теперь пора было отправляться к Асгароту, но сначала решить дело — обеспечить Сому питание до переезда.