Карьерный рост Богини Очага (джен)

Прошёл год. Или, как говорят в определённых кругах, примерно пятнадцать олимпийских советов.

Кофейня «У Мельничного Руха» больше не была просто кофейней. Она стала местом силы. Не мистической, а очень земной: здесь можно было выпить лучший в городе капучино, заказать «инопланетный» корпоратив или просто посидеть у мраморного очага, наблюдая за вечным пламенем (электрическая свеча была заменена на красивую безопасную LED-подсветку, но дух остался). Гестия стояла за стойкой, и её спокойное присутствие было тем самым гарантом качества и уюта. Её очаг пережил всё: нашествие богов, атаку титанов и даже меню на тысячу страниц. Он выстоял. И теперь его пламя казалось ещё теплее.

Харон и его «БДСМ-Община» пережили невероятный взлёт. Программа Зевса по «трудоустройству малых мифологических сущностей» сработала на ура. Под руководством Аркадия Семёновича, который обрёл в этой работе своё истинное призвание (и здоровый восьмичасовой сон), община превратилась в прибыльный эко-посёлок для «альтернативного духовного развития». Кикиморы вели курсы по сыроедению и болотоведению, домовые консультировали по фэн-шую с учётом славянских поверий, а лешие водили безопасные, но очень атмосферные лесные квесты «Найди выход, если сможешь». Харон, в дорогом, но всё ещё мрачного кроя костюме, был на седьмом небе. Он даже завёл себе блог «Владыка Харон о мягких навыках жёсткого подчинения», который вёл с удивительным для него тактом и мудростью. Деньги текли рекой, и большую часть он, по договору, честно отчислял Зевсу. Верховный бог был доволен: его неликвидный актив приносил дивиденды.

Зевс, получив колоссальные откаты и с «Олимпа» Прометея, и от Харона, купил не только яхту. Он приобрёл маленький частный остров, где, по слухам, устроил нечто среднее между курортом и заповедником для «уставших от власти божественных персон». Навещал он его редко, предпочитая наблюдать за миром через специально созданное приложение «Зевс-Вижн». Но иногда он заходил в кофейню Гестии, заказывал двойной эспрессо и, глядя в окно, тихо посмеивался.

Прометея судили. Судили долго и со вкусом. Дело о мошенничестве, отмывании денег и нарушении авторских прав разрослось до невероятных масштабов, как только к нему подключились заинтересованные стороны с Олимпа. Приговор был суров: реальный срок в колонии строгого режима. Зевс, как потерпевшая сторона и главный свидетель (предоставивший, среди прочих улик, расписку о «временном пользовании огнём с обязательством возврата»), лично настаивал на максимальном сроке без права на УДО. Досрочно Прометея не выпустят, как сказал Зевс Фемиде на приватной встрече:

— Пусть посидит. Подумает о вечном. И о том, что не всё можно купить или украсть. Иногда нужно просто спросить разрешения у дяди.

Фемида. И вот здесь случилась самая большая неожиданность для всего пантеона. Богиня правосудия, порядка и ледяной логики… вышла замуж. И не за кого-нибудь. За Гефеста.

Ирония судьбы была совершенной. Он — кузнец, бог огня и кустарного производства, вечный трудяга, зацикленный на деталях и вещах, которые можно пощупать. Она — абстрактная концепция закона, воплощённая в строгий костюм и цифровые коды. Они встретились, когда Гефест пришёл к Фемиде консультироваться по поводу патента на свою новую самоочищающуюся наковальню. Их спор о «технической эстетике против правовой чистоты» длился шесть часов и закончился ужином. А потом — совместной разработкой «Свода правил безопасного и законного божественного творчества».

Они были странной, но идеальной парой. Он учил её чувствовать материал, вес металла, радость от сделанной своими руками вещи. Она учила его оформлять мысли в статьи, патентовать идеи и не подписывать договоры, не прочитав мелкий шрифт. Их свадьба была тихой и деловой, в мэрии, в присутствии двух свидетелей — Гестии и Аркадия Семёновича (как логиста мероприятия). На столе вместо торта стояла идеально сбалансированная модель весов Фемиды, выкованная Гефестом из дамасской стали.

А что же на кухне? Геля и Кали так и не выпустили своё новое меню. Они нашли своё счастье в перманентном творческом поиске. Их «лаборатория вкуса» стала местом паломничества для редких гурманов и критиков, готовых платить безумные деньги за «ужин-переживание». Их отношения остались такими же странными: он видел в ней музу апокалипсиса, она в нём — инструмент для тонкого вкусового разрушения. Но это работало. Как работала и их фирменная «инопланетная икра», которую теперь заказывали все корпоративы.

Так и жили они все. Не на заоблачном скучном Олимпе, а здесь, среди людей. Со своими странностями, бизнесами, конфликтами и тихими радостями. И в центре этого нового безумного, но такого живого мира по-прежнему горел маленький неугасимый огонёк. Очаг Гестии. Который согревал не тело, а душу. И к которому, в конце концов, мог прийти любой — от домового до верховного бога — выпить чашку кофе и понять, что дом там, где горит твой огонь. И где тебя, со всеми твоими странностями, ждут.

Жизнь вошла в спокойное, плодотворное русло. Кофейня приносила стабильный доход, корпоративы шли один за другим, а лаборатория Гели и Кали стала городской легендой. Гестия могла бы почивать на лаврах. Но душа, три тысячи лет поддерживавшая огонь, жаждала нового дела. Не борьбы, а созидания. Идея пришла, как всегда, от очага.

Однажды к ней в гости зашёл Дионис. Да-да, тот самый, бог виноделия, празднеств и необузданного веселья. Но годы (и, как шептались, несколько удачных сеансов терапии) изменили его. Он сменил леопардовые шкуры на дорогой твидовый пиджак, а вместо тирса держал в руках планшет с графиками урожайности. Его безумие стало структурированным, а творческий подход к ферментации — легендарным.

— Слушай, тётя Геся, — сказал он, усаживаясь за столик с бокалом её фирменного гранатового чая (крепче напитка он в её заведении не пил, взяв обет трезвости на рабочие дни). — Я смотрю на твой успех. Уют, атмосфера, душа места. У тебя это получается. А у меня… есть новый проект. Но ему не хватает именно этого — души. Холодная технология.

Гестия подняла бровь.

— Что за проект?

— Вертикальные фермы, — с огоньком в глазах начал Дионис. — Выращивание микрозелени, редких трав, съедобных цветов. Чисто, экологично, круглый год. Но это скучные стальные стеллажи с LED-лампами. Инкубаторы. А я хочу создать не просто фабрику зелени. Я хочу создать… «Огород Диониса». Место, где растения растут не просто под светом, а под музыку. Где за ними ухаживают не агрономы, а… художники. Где каждый росток — часть инсталляции. Где можно провести экскурсию, мастер-класс по составлению собственного салата-перформанса, а потом съесть его в соседнем кафе.

Он сделал паузу, глядя на Гестию.

— Но чтобы это не превратилось в очередной аттракцион для хипстеров, там должна быть душа. Твой очаг. Твоё понимание того, как создать дом даже для… петрушки. Ты будешь соучредителем. Отвечать за концепцию пространства, за атмосферу, за то, чтобы там было тепло и хорошо не только растениям, но и людям. Я — за технологию и винную карту для гурманов (отдельный зал, строго 18+). Как тебе?

Идея понравилась Гестие. Это было новое пламя. Не огонь в очаге, а свет, дающий жизнь. Соединение древней магии земли и современной науки. И партнёр… Дионис был рисковым, но гениальным. И, что важно, он научился направлять свой творческий хаос в конструктивное русло.

— А где будет этот… огород? — спросила она.

Дионис хитро улыбнулся.

— Рядом. Я выкупил тот самый заброшенный цех по ремонту обуви, который арендовал Харон. Он переехал в более просторное помещение — бывший детский сад, как раз под его «государство». А цех — идеальное лофт-пространство с высокими потолками. Мы сделаем там многоуровневый сад под стеклянной крышей. И, — он понизил голос, — я договорился с Гелей и Кали. Они будут нашими эксклюзивными партнёрами. Их «лаборатория вкуса» получит первую — самую необычную — зелень прямо с грядки. Представляешь? Салат, который рос под симфонию Вивальди и поливался структурированной водой! Это же их мечта!

Гестия задумалась, глядя на своё пламя. Очаг оставался её сердцем. Но сердцем можно делиться, согревая больше мест. Она кивнула.

— Договорились, Дионис. Но одно условие: в самом центре «Огорода» будет маленький камин. Настоящий. Чтобы там тоже был огонь. Наш общий огонь.

Дионис рассмеялся и протянул руку для удара по пятёрне, но, спохватившись, просто пожал её.

— Идёт! Огонь жизни и огонь в очаге! Идеальная пара!

Так началась новая глава. Гестия, богиня домашнего уюта, и Дионис, бог преображённого веселья, стали партнёрами. Их бизнес — «Огород Диониса у очага Гестии» — открылся через полгода и моментально стал сенсацией. Люди приходили не только за уникальной зеленью, но и чтобы посидеть у камина среди шелестящих, подсвеченных разными цветами вертикальных грядок, послушать живую акустическую музыку (Дионис лично отбирал исполнителей) и попробовать салат, который час назад рос у них над головой.

Это был успех. Тихий, красивый и очень тёплый. Как и должно быть у всего, к чему прикасается рука богини очага. Даже если эта рука теперь также осторожно прикасается к листьям базилика, растущего под синий свет и звуки арфы.

«Огород Диониса у очага Гестии» стал не просто успешным бизнесом, а местом паломничества. Сюда приходили за вдохновением, за миром, за вкусом, который невозможно было описать словами. Проект оказался настолько удачным, что в прессе его назвали «вертикальным чудом», а Дионис, к своему удивлению, получил премию «Эко-инноватор года», оттеснив с пьедестала несколько титанов солнечной энергетики.

Но однажды вечером, когда Гестия проверяла, как растет новый сорт фиолетового базилика под вибрации низких частот (эксперимент Кали), к ней подошел сам Дионис. На его обычно беззаботном лице была тень… беспокойства.

— Тётя Геся, — начал он, отодвигая горшок с тимьяном, издававшим особенно довольное жужжание. — У нас небольшая… гм… неожиданность. Или возможность. Смотри.

Он протянул ей планшет. На экране было письмо от очень солидного международного фонда, занимающегося сохранением биоразнообразия и «возрождением утраченных знаний».

«Уважаемые господа! — гласило письмо. — Мы с восхищением наблюдаем за вашим проектом. Ваш подход к симбиозу технологии, искусства и тонкого понимания природы не имеет аналогов. Мы готовы предоставить грант на расширение и на реализацию особой миссии. Наши исследователи обнаружили в одном из отдалённых высокогорных монастырей упоминание о «семенах забытого солнца» — легендарных злаках или растениях, исчезнувших с лица земли, но эти семена, по преданию, могут храниться в состоянии покоя тысячелетиями. Мы верим, что ваша уникальная методика «оживления» растений через гармоничные вибрации и особую атмосферу — единственный шанс пробудить их, если они будут найдены. Заинтересованы ли вы в совместной экспедиции и последующей работе?»

Гестия медленно подняла глаза на Диониса.

— Семена забытого солнца?

— Звучит как бред, — сказал Дионис, но в его глазах горел знакомый огонёк авантюризма, который, казалось, был усыплён, но не умер. — Но фонд серьёзный. Деньги реальные. А представь, если это правда? Если мы сможем вырастить то, что не видел мир со времён… ну, скажем, со времён Атлантиды? Это будет не прорыв. Это будет революция. И наш «Огород» станет… Ковчегом.

В его голосе прозвучала та самая нота, которая когда-то заставляла менад пускаться в безумные пляски. Но теперь это была страсть не к разрушительному веселью, а к созидательному открытию.

— Экспедиция… — задумчиво произнесла Гестия, глядя на языки пламени в центральном камине. — Кто будет в ней участвовать? Нам понадобятся специалисты. Тот, кто разбирается в древних текстах…

— У меня уже есть мысли, — таинственно сказал Дионис. — Я поговорил с Фемидой. Она сказала, что знает одного странного типа… бывшего хранителя Александрийской библиотеки, который теперь работает архивариусом в… В общем, в одном очень специфическом месте. Он мог бы расшифровать манускрипты. А для самой экспедиции… — он сделал паузу, — я думаю, нам понадобится кто-то с опытом выживания в экстремальных условиях. И с транспортными возможностями.

Гестия поняла.

— Артемида. И… Гермес.

Дионис кивнул.

— Команда получается что надо. Учёный-архивариус, богиня-следопыт, бог-логист и курьер в одном лице… и мы с тобой. Как тебе?

Мысль была головокружительной. Оставить налаженный бизнес и отправиться на поиски мифа. Рискнуть всем. Но разве не так начиналась её собственная история? Бегством с Олимпа в неизвестность?

Она посмотрела на свой очаг. Пламя ровно горело, отражаясь в стеклянных стенах с живыми зелёными витражами. Этот огонь был достаточно силён, чтобы согревать даже на расстоянии. А команда… это была бы не команда. Это была бы новая семья. Странная, как и всё в её жизни, но своя.

— Нам понадобится кто-то, кто сможет поддерживать здесь огонь, пока нас не будет, — сказала она, и в её голосе уже не было сомнений, а лишь практичность. — И кофе должен оставаться таким же вкусным.

Дионис широко улыбнулся.

— Думаю, наш министр Аркадий Семёнович справится. Под присмотром Фемиды и Гефеста. А кофе… я поговорю с Гелей. Может, он изобретёт для нас «походный эликсир бодрости с нотками дорожной пыли и надежды».

Они стояли среди звенящей тишиной и жизнью оранжереи, и между ними висело невысказанное, но очевидное: приключение только начинается. Очаг был в безопасности. Пора было нести его свет дальше. Туда, где, возможно, ждёт семя забытого солнца, чтобы, согретое этим светом, дать новый росток.

И кто знает, что из этого вырастет?